Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Пределы осуществления гражданских прав. Монография
.pdf
Пределы осуществления гражданских прав
201
питания, круга общения, предшествующего опыта, места учебы или
работы, семейного положения, определенных жизненных ситуаций и
т. д. Таким образом, различно представление о «разумности» не только отдельных субъектов права, но и одного субъекта, взятого в разные периоды его жизни.
Кроме того, под влиянием внешних факторов социальной среды
происходит воспитание человека, предъявление ему норм и стандартов общежития в качестве обязательных для исполнения и подкрепление этих требований поощрением или принуждением. Однако у
каждого субъекта есть потребности, интересы, которые не всегда
совпадают с общественными. В этом отношении гармонизация общественных и личных интересов зависит и от самой личности, и от общества в целом. Однако социальные требования не могут быть конкретизированы для каждой отдельной ситуации. В силу этого субъект
принимает решения в рамках общепринятого в обществе деления
«хорошо – плохо», «разумно – неразумно», «справедливо – несправедливо» и т. д.
Развитие категории «разумность» связано не только с развитием
личности конкретного субъекта, оно напрямую связано с теми или
иными историческими условиями, создающимися в обществе, которые в конечном итоге являются внешними факторами, влияющими на
формирование «разумности» личности. В силу ряда факторов (например, уход от религиозного мировоззрения, смена общественноэкономической формации и т. д.) все то, что ранее представлялось
нравственным, целесообразным, гуманным, разумным вдруг кардинально меняется. Так, практиковавшиеся в средние века публичные
казни (на которые народ собирался как на театральные представления
всеми семьями) большинству современных цивилизованных людей
представляются в высшей степени неразумными и безнравственными. Недаром в философии выделяются первобытная личность, личность рабовладельческого общества, личность феодального общества
и т. д., то есть типологии делятся в зависимости от формации
410
.
Следовательно, явно прослеживается внешнее влияние исторических
условий на формирование личности. Каждому типу присущ свой
психологический портрет. Например, для первобытной личности характерно отсутствие деления жизни на частную и общественную: человек осознавал себя только как коллективного субъекта – интересы
410
См.: Философия: учебник / под ред. О. А. Митрошенкова. – С. 551–552.
202
Т. В. Дерюгина
рода были интересами отдельного индивида. Для феодального – ведущую роль в типологической характеристике личности играет сословный статус и т. д.
Значительную роль в формировании представлений о разумности, как и других моральных категорий, играет культура. «Каждая этническая культура формирует специфический образ человека как
личности»
411
.
В-пятых, как справедливо замечает В. И. Емельянов, не во всех
случаях уровень разумности является одинаковым. Для элементарных
действий он ниже, чем для сложных, требующих образования и специальных навыков. Например, действия среднего покупателя отличаются от действий среднего директора магазина. Последний осуществляет управленческие функции, что предполагает наличие у него
правовых и экономических знаний, а также опыта управления торговыми предприятиями
412
.
В литературе делаются и другие попытки выработать некий эталон, с которым можно было бы сравнить действия того или иного
субъекта, сделав вывод о его разумности или неразумности. Причем
исследование выходят далеко за рамки юриспруденции и рассматриваются в работах философов, социологов, психологов. Например,
Ю. А. Васильчук вводит понятие «порядочные граждане», те которые
способны познать действительные интересы, умеют защищать их законными средствами при соблюдении нравственных норм
413
. По по-
ступкам этих граждан можно определять разумность или неразумность поведения обыкновенного индивида.
С. А. Иванова оперирует понятием «нормальный (средний) человек»
414
. Колер в качестве эталона называл «вождя народа»
415
.
И. Кант выделял «разумного человека», который способен сделать
мышление основной пружиной своего поведения. «Разумный чело-
411
Кон И. С. Открытие «Я». – М., 1978. – С. 145.
412
См.: Емельянов В. И. Разумность, добросовестность, незлоупотребление
гражданскими правами. – С. 456.
413
См.: Васильчук Ю. А. Указ. соч. – С. 9.
414
Иванова С. А. Некоторые проблемы реализации принципа социальной
справедливости, разумности и добросовестности в обязательственном праве. –
С. 29.
М.: Статут, 1998. – С. 254–255.
415
Цит. по: Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права. –
Пределы осуществления гражданских прав
203
век» противопоставлялся «животному человеку», руководившему
своими поступками посредством чувств
416
.
Но, пожалуй, самым известным примером является «Государство» Платона, где высшим разумом могут обладать только особое сословие – «философы». Их поведение составляет эталон разумности.
Все остальные обладают рассудительностью и вынуждены сравнивать свои поступки с эталоном
417
.
Аналогичные высказывания мы встречаем и у других философов.
Разумом – это высшая ступень, которой, к сожалению, не могут обладать все люди. Рассудок же – средний, характерный для многих уровень мышления (Сократ)
418
. Рассудительность – мышление одним
способом, ограниченно. Разум же состоит в возможности воспринять
природу целостно, в движении и взаимосвязи (Гераклит)
419
. Рассудок
действует по установленным, твердым правилам интеллекта, выводя
на основе общих понятий заключения о явлениях мира. Разум же
служит высшим регулятором общественной жизни и деятельности
человека (Б. Спиноза)
420
. Рассудок – вырабатываемое опытом и раз-
мышлениями умение отличать полезное от вредного, он лишен творческого отношения к жизни. Разум же находит верное решение в самых сложных и противоречивых ситуациях (П. Гольбах)
421
. В каж-
дом из приведенных учений разумный человек представляется эталоном, к которому должен стремиться рассудительный человек, но не
каждый может этого достичь.
Показательно, что в международной практике апелляция к разумному лицу (не к разумности или неразумности, о чем мы говорили
в начале параграфа) достаточно частое явление. В ст. 8 Венской конвенции ООН о международной купле-продаже вводится понятие «разумное лицо», которое используется для сравнения с действиями
обычного участника правоотношении. При этом указывается, что при
определении разумности необходимо учитывать все обстоятельства,
включая переговоры, любую практику, которую стороны установили
в своих взаимных отношениях, обычаи и любое последующее пове-
416
417
418
419
420
С. 349.
421
См.: Schapp J., Freiheitu U. Moral und Recht. – Tubingen, 1994.
См.: Платон. Собрание сочинений. В 4 т. – М., 1990–1994.
См.: Великие моралисты. – С. 168.
См.: Антология мировой философии. – С. 231.
См.: Спиноза Б. Избранные произведения: в 2 т. – М., 1957. – Т. I. –
Цит. по: Спиркин А. Г. Указ. соч. – С. 366–369.
204
Т. В. Дерюгина
дение сторон. Сравнивая действия обычного участника правоотношения с разумным лицом необходимо, чтобы последнее действовало
в том же качестве и при аналогичных обстоятельствах (ст. 25 Конвенции). Авторы, анализирующие Конвенцию, указывают, что понятие «разумное лицо» включает, во-первых, понимание лица, подход
которого соответствует общепринятым критериям разумности; вовторых, это лицо, которое действует в том же качестве, что и другая
сторона, когда учитываются, например, технические и коммерческие
знания и опыт соответствующего лица; в-третьих, ориентиром должно служить то понимание, которое имел бы разумный человек, не
только находившийся в том же качестве, но обязательно и при аналогичных обстоятельствах
422
. По сути, речь опять идет о среднестатисти-
ческом поведении человека, где учитываются его опыт и знания и обстоятельства дела. Конкретных критериев определения разумности нет.
Обращает на себя внимание практика Международного коммерческого арбитражного суда в отношении использования как термина
«разумность» в общем, так и термина «разумное лицо» в частности.
Так, один из исков был предъявлен фирмой, зарегистрированной в
США (покупатель), к российской организации (продавец) на основании контракта, заключенного сторонами в январе 1998 года и предусматривавшего поставку двух партий товара. На Продавца была возложена обязанность произвести проверку качества товара до его отгрузки. Вместе с тем Покупателю было предоставлено право произвести инспекцию товара контрольной организацией.
Рассмотрев материалы дела, суд установил, что инспекция товара
в порту погрузки технически и экономически была явно неразумна.
По мнению Международного коммерческого арбитражного суда,
принявшего во внимание один из основных общих принципов Венской конвенции 1980 года о применении правила разумности при
оценке поведения сторон, отложение инспекции качества товара до
его прибытия в порт назначения или на предприятия потребителей в
стране назначения должно быть признано разумным. Учитывая, что в
контракте отсутствовали конкретные сроки инспекции товара, МКАС
посчитал возможным применить принципы подхода к этому вопросу,
использованные в ст. 38 Венской конвенции 1980 года.
Рассматривая нарушение сроков предъявления претензий по этому делу, суд пришел к выводу, что у Покупателя имелось разумное
422
См.: Венская конвенция о договорах международной купли-продажи
товаров. Комментарий / отв. ред. А. С. Комаров. – М., 1994. – С. 31.
Пределы осуществления гражданских прав
205
оправдание того, почему он не дал Продавцу требуемого извещения в
установленный контрактом срок для предъявления претензий
423
.
По другому делу иск был предъявлен российской организацией
(продавец) к фирме из США (покупатель) в связи с непринятием и
неоплатой товара, изготовленного и подготовленного к отгрузке продавцом в соответствии с контрактом международной купли-продажи,
заключенным 21 июня 2000 года.
Ответчик иска не признал. Он ссылался на то, что товар не был
подготовлен к отгрузке и не прошел таможенное оформление. Из исковых материалов и документов, представленных ответчиком на заседании, со всей определенностью вытекает, что невыполнение истцом обязательств по отгрузке изготовленного товара произошло в силу обстоятельств, относящихся исключительно к деятельности самого
ответчика.
При указанных обстоятельствах истец, воздержавшийся от отправки товара с завода в порт отгрузки до урегулирования с ответчиком всех необходимых условий отгрузки товара морским транспортом, признается составом арбитража как действующий, согласно
ст. 77 Венской конвенции, наиболее разумным способом в целях предотвращения еще больших убытков, связанных с хранением груза в
порту Владивосток и простоем судна в ожидании погрузки
424
.
При рассмотрении дел от 6 сентября 2001 года № 218/2000 и от
10 февраля 2000 года № 340/1999
423
Решение Международного коммерческого арбитражного суда при Тор-
гово-промышленной палате Российской Федерации от 24 января 2000 года
№ 054/1999 / Практика Международного коммерческого арбитражного суда
при ТПП РФ за 1999–2000 гг. – М.: Статут, 2002. – С. 45.
424
Решение Международного коммерческого арбитражного суда при Тор-
гово-промышленной палате Российской Федерации от 16 февраля 2004 года
№ 107/2002 // ЭЖ-Юрист. – 2005. – № 27. – С. 18–20.
425
Решение Международного коммерческого арбитражного суда при Тор-
гово-промышленной палате Российской Федерации от 6 сентября 2001 года
№ 218/2000 // СПС «Консультант Плюс»; Решение Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации от 10 февраля 2000 года № 340/1999 / Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 1999–2000 гг. – М.: Статут,
2002. См. также: Решение Международного коммерческого арбитражного суда
при Торгово-промышленной палате Российской Федерации от 10 февраля
2000 года № 340/1999 / Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 1999–2000 гг. – С. 56.
425
Международный коммерческий
206
Т. В. Дерюгина
арбитражный суд при Торгово-промышленной палате Российской
Федерации сделал выводы, что основанием освобождения стороны от
ответственности служат принятые ей разумные меры. По другому делу, установив, что истцом не были приняты такие разумные меры,
Арбитражный суд существенно уменьшил взысканную с ответчика в
пользу истца компенсацию стоимости товара и расходов по его хранению.
Проанализировав указанные дела, можно сделать следующие выводы.
Во-первых, международная судебная практика более часто оперирует понятием разумности, чем российская. При этом в каждом конкретном случае учитываются все обстоятельства дела, имеющие значение для вынесения решения.
Во-вторых, в ряде случаев разумное поведение лица рассматривается как основание освобождения от ответственности, а неразумное
– как основание привлечения к ответственности. Так, из материалов
дела (от 24 января 2000 года № 054/1999) видно, что покупатель действительно нарушил сроки предъявления претензий, но суд, тем не
менее, не применил к нему указанных в контракте последствий, так
как он смог «разумно оправдаться». Такая ситуация в российской судебной практике не возможна, так как оценочные понятия должны
применяется только в том случае, если отсутствует конкретная норма
в виде дозволения или запрета, регулирующая данные правоотношения. Аналогичная ситуация складывается по делу от 16 февраля
2004 года № 107/2002, когда сторона не исполнила своих обязательств по договору, но смогла доказать, что это предотвратило еще
большие убытки. Следовательно, суд сделал вывод, что она действовала разумно.
В-третьих, разумность в международной судебной практике неразрывно связана с виновностью. Если в российском судопроизводстве ключевое значение отведено установлению наличия вины или ее
отсутствия, что поможет привлечь к ответственности либо освободить от нее, то в международном арбитраже такое же значение придают доказыванию наличия или отсутствия разумности. Вполне понятно, по каким причинам сложилась такая ситуация. Вслед за международным законодательством Российская Федерация включает в
ГК РФ норму, в соответствии с которой лицо, осуществляющее предпринимательскую деятельность, несет ответственность без вины. Однако, следуя традиции русской школы права, а также учитывая мно-
Пределы осуществления гражданских прав
207
гочисленные исключения из этого правила для отдельных субъектов
(энергоснабжающих организаций, производителей сельскохозяйст-
венной продукции и т. д.), судебные органы продолжают делать акцент при вынесении дел на виновность или невиновность. Международная практика, учитывая длительное существование принципа
«презумпция вины», основной акцент делает на разумности или неразумности поведения субъекта.
В-четвертых, выводы о разумности поведения зачастую строятся
на основании обычаев делового оборота, сложившихся в международной практике. В российском правоприменении нет необходимости
апеллировать к понятию разумности, так как обычаи делового оборота названы в качестве источников российского гражданского законодательства.
В-пятых, в ряде дел, проанализированных выше, суд не только
дает оценку разумности или неразумности, но и указывает на те действия, которые в данной ситуации считались бы разумными. Например, в случае, если товар подвержен порче или его сохранение влечет
за собой неразумные расходы, обязанная сторона должна принять разумные меры по его продаже (дело от 10 февраля 2000 года
№ 340/1999). Такой подход характерен для прецедентной системы
права. Но, на наш взгляд, в российском праве, где прецедент не имеет
столь существенного значения, такая судебная унификация может
принести определенную пользу, помогая рядовым судьям определиться с пониманием разумности участников гражданского оборота.
Таким образом, стремление создать эталон поведения разумного
человека существует достаточно давно, но ни философам, ни юристам этой цели достичь не удалось. Но парадокс заключается даже не
в этом. Видя противоречивость и непоследовательность человеческой
натуры, философы пришли к выводу, что необходимо создать и закрепить такие правила поведения, которые бы отражали нравственную сущность человека, но за нарушение которых могли применяться
меры принуждения со стороны других людей. Несовершенство человеческой натуры обусловило необходимость появления формальноопределенных писаных законов. Право как бы уравновешивает недостатки разума
рали, хотя мы знаем исключения из этого правила
426
См.: Платон. Собрание сочинений: в 4 т. Т. 4. – М., 1994. – С. 722.
427
См. подробнее: Магазинер Я. М. Избранные труды по общей теории
права / отв. ред. А. К. Кравцов. – СПб., 2006. – С. 21. Необходимо отметить, что
426
. В большинстве случаев право соответствует мо-
427
. И если в на-
208
Т. В. Дерюгина
стоящее время законодатель оперирует отдельными моральными категориями, придавая тем самым им особое значение, не значит ли это,
что в остальном нравственные законы могут не использоваться. Получается, что право создано для того, чтобы все действовали нравственно в любых отношениях, а те, кто не может этого делать, будут
наказаны. Право же, в свою очередь, отсылает нас обратно к морали,
образуя замкнутый круг.
При введении в современное законодательство термина «разумность» авторы ориентировались на западные модели и международные нормы. Однако, на наш взгляд, в первую очередь, следовало бы
воспользоваться опытом российского законотворчества. Так, обращаясь к ст. 224 ГК РСФСР (1964 г.), констатируем, что «кредитор
умышленно или по неосторожности содействовал увеличению размера убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением, либо не принял мер к их уменьшению». По сути, речь идет о
разумности действий. Так, действия были бы признаны неразумными,
если лицо, во-первых, своими действиями способствовало увеличению размера убытков, во-вторых, не приняло меры по их уменьшению. Следовательно, в данном случае законодатель не ушел от решения проблемы, а сформулировал конкретные критерии оценки действий субъектов. Безусловным плюсом приведенной нормы является
отсутствие в ней оценочной категории «разумность», и наличие четко
сформулированного правила поведения, которое легко может оценить как суд, так и другие участники гражданских правоотношений.
Исследуя понятие разумности как самостоятельной правовой категории, логично предположить, что законодатель должен был установить санкции за его нарушение. Однако анализ законодательства
показывает, что никаких особых санкций не существует. В одних
случаях совершение неразумных действий влечет последствия, предусмотренные для нарушения обязательств¸ если речь идет о договорных правоотношениях. В других – внедоговорную ответствен-
в философии существуют учения, противопоставляющие право и мораль. Так,
софистами обосновывалось различие между нормативными законами и природными регуляторами, где субъективные человеческие установления противопоставлялись объективному порядку природы. См.: Лурье С. Я. Очерки истории античной науки. Греция эпохи расцвета. – М., 1947 – С. 272; Поппер К. Открытое общество и его враги Т. 1. Чары Платона. – М., 1992. – С. 101; Батиев Л. В.
Закон и справедливость в философии Платона // Правоведение. – 2005. – № 5. –
С. 169; Антология мировой философии. Т. 1. – М., 1969. – С. 320–321.
Пределы осуществления гражданских прав
209
ность, когда речь идет о причинении вреда. Разумным следует считать такое поведение, при которым субъект, реализуя, в первую очередь, свои интересы, тем не менее, учитывает интересы других участников правоотношений. Из этого прямо вытекает, что, осуществляя
свою деятельность, субъект не должен причинять вреда другим лицам.
Однако этот принцип уже закреплен в российском законодательстве.
Как правило, разумность поведения также связывают с виновностью или невиновностью лица. Так, в Постановлении Федерального
Арбитражного суда Северо-Западного округа от 28 апреля 2006 года
дело № А56-42629/2005 разумность поведения напрямую связывается
с отсутствием умысла. В частности, суд указывает, что вывод о недобросовестности налогоплательщика должен быть основан на объективной информации, бесспорно подтверждающей, что действия налогоплательщика не имели разумной хозяйственной цели, а были направлены исключительно на создание благоприятных налоговых последствий. В материалах дела нет доказательств, свидетельствующих
о наличии у налогоплательщика умысла на незаконное изъятие сумм
налога на добавленную стоимость из бюджета, поэтому приводимые
налоговым органом доводы не свидетельствуют о недобросовестности заявителя
428
.
В Постановлении Федерального Арбитражного суда СевероЗападного округа от 28 апреля 2006 года дело № А56-27432/2005 суд
признал, что факт разумного поведения является основанием освобождения от ответственности: «критерий разумности действий перевозчика при доказанных реальных условиях погрузки товара не позволяет признать общество с ограниченной ответственностью “Транскар”
виновным в совершении правонарушения»
429
.
Акцентируется на этом моменте внимание и в литературе. В частности, указывается, что разумность является критерием как небрежности, так и виновности в целом, потому что границей между
виновностью и невиновностью является граница между невиновно-
428
Постановление Федерального Арбитражного суда Северо-Западного
округа от 28 апреля 2006 года дело № А56-42629/2005 // СПС «Консультант
Плюс».
Западного округа от 28 апреля 2006 года дело № А56-27432/2005 // СПС «Консультант Плюс».
429
См.: Постановление Федерального Арбитражного суда Северо-
210
стью и небрежностью
430
.
Т. В. Дерюгина
Понятие вины является достаточно определенным понятием, характеризующим субъективное отношение субъекта к своему поведению. Разумность – это не внутреннее отношение к поведению, а
внутреннее осознание своего поведения. Следовательно, если виновность мы характеризуем как то, что субъект знал или должен был
знать либо знал и мог предположить, то разумность можно охарактеризовать как осознание своего неправомерного поведения. Таким образом, осуществляя свое поведение, субъект сначала разумно осознает его, а затем оценивает, формируя виновное или невиновное отношение. А значит, «разумность» и «виновность» образуют единое целое. Однако если мы ассоциируем две юридические категории «разумность» и «виновность», то возникает сомнение по поводу целесообразности существования двух понятий, описывающих одно явление.
Связывают понятие разумности также с осуществлением правомерных действий. Считается, что действие, являющееся менее эффективным для другого лица, чем разумное, является неправомерным
431
Получается, что любое правомерное действие – разумно, а любое неправомерное – неразумно. Однако этот вывод опровергается всей
практикой гражданского оборота. Например, предприниматель, получая прибыль, с нарушением антимонопольного законодательства,
знает, что действует неправомерно, тем не менее, считает, что действует разумно, так как получает большую прибыль. В данном случае,
по мнению предпринимателя, цель оправдывает средства. Более того,
в соответствии с п. 1 ст. 2 ГК РФ предпринимательская деятельность
осуществляется «на свой риск». Следовательно, предприниматель ни
перед кем не обязан быть экономически эффективным, он может действовать неразумно, нецелесообразно. Таким образом, получается обратная ситуация. Предприниматель, действуя неразумно, тем не менее, действует правомерно.
Следовательно, разумность не может быть определена путем
.
применения к ней понятий правомерности, виновности и вредоносности. В литературе высказывается мнение о том, что требование разумности обязывает субъекта выбирать действие и осуществлять его
так, чтобы оно при нормальном развитии причинно-следственных
связей имело, по крайней мере, минимально обязательную полез-
430
См.: Емельянов В. И. Разумность, добросовестность, незлоупотребление
гражданскими правами. – С. 78.
431
Там же. – С. 67.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]