Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Пределы осуществления гражданских прав. Монография
.pdf
Пределы осуществления гражданских прав
в целом
327
. Поэтому субъектами ее использования должны быть ор-
161
ганы государственной власти и местного самоуправления.
Однако круг субъектов, которые могут использовать данную
норму более широкий. Обращаться с требованием о предотвращении
вреда могут как физические, так и юридические лица, а также органы
государственной власти, органы местного самоуправления в соответствии со ст. 45, 46 ГПК РФ. Кроме того, в случае возможного причинения вреда окружающей природной среде иски могут предъявлять
общественные и иные некоммерческие объединения (ст. 12 Закона об
охране окружающей среды). При предъявлении данного требования
субъекты не должны состоять в договорных отношениях.
Предъявлять требование может только лицо, которому вред не
причинен, однако существует достаточная вероятность того, что вред
будет причинен в будущем, то есть заинтересованное лицо. Вопрос о
наличии у истца заинтересованности в предъявлении иска рассматриваемой категории особенно важен. В противном случае требования,
вытекающие из ст. 1065 ГК РФ, вполне могут стать юридическим инструментом, в том числе со стороны недобросовестных конкурентов.
Что касается санкций сравниваемых норм, то в целом они схожи.
Запрет определенной деятельности может рассматриваться как отказ
в защите права, так как защита права есть элемент субъективного
права, и отказ в его защите с определенной долей условности можно
приравнивать к лишению права. В предыдущих параграфах мы высказывали отрицательное отношение к санкции ст. 10 ГК РФ, то же
хотелось бы сделать и по отношению к санкции ст. 1065 ГК РФ.
Однако вначале подробнее о санкциях. Их в ст. 1065 ГК РФ две.
Первая размещена в п. 1 ст. 1065 ГК РФ и суть ее заключается в запрещение деятельности субъекта права, создающей опасность причинения вреда. В соответствие с п. 2 ст. 1065 ГК РФ суд может приостановить или прекратить соответствующую деятельность и взыскать
причиненный вред.
Суд приостанавливает деятельность, когда существует реальная
возможность предотвратить причинение вреда. Если же возможность
исключить вредоносность отсутствует, деятельность необходимо
прекратить. Таким образом, приостановление деятельности, в отли-
327
См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации:
в 3-х т. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части
второй (постатейный). Т. 2. – 3-е изд., перераб. и доп. / Под ред. Т. Е. Абовой,
А. Ю. Кабалкина. – С. 23.
162
Т. В. Дерюгина
чие от ее прекращения, является временной мерой, действующей до
тех пор, пока нарушитель не ликвидирует потенциальную опасность
своей деятельности.
Многие авторы связывают данную санкцию со способом защиты
права, предусмотренным в абз. 3 ст. 12 ГК РФ. Однако очевидно, что
пресечение действий, нарушающих право или создающих угрозу его
нарушения, – это не совсем то же, что запрещение деятельности, создающей опасность причинения вреда в будущем. Пресечение по своему значению не тождественно запрещению. По нашему мнению,
пресечение – понятие более узкое, чем запрет. Так, пресечь деятельность можно, изъяв средства производства либо приостановив деятельность на какое-то время с целью устранения причин возможного
появления вреда. Запретить же – значит полностью прекратить. Запрещение переносит акцент с вредоносных действий на лицо, их совершающее, и является правовым пределом.
Интересно, что по вопросу формулирования санкции законодатель применил ту же юридическую технику, что и в ст. 10 ГК РФ. Суд
«может» запретить деятельность (ст. 1065 ГК РФ); суд «может» отказать в защите права (ст. 10 ГК РФ). Однако смысл слова «может»
применительно к данному случаю обосновывается по-иному.
Дело в том, что ч. 2 п. 2 ст. 1065 ГК РФ действительно предусматривает случай, когда суд, обнаружив, что деятельность может
причинить вред или уже причинила вред и может причинять его в
дальнейшем, не должен применять санкцию ст. 1065 ГК РФ. Это случай называется «общественные интересы». «Суд может отказать в иске о приостановлении либо прекращении соответствующей деятельности лишь в случае, если ее приостановление либо прекращение
противоречит общественным интересам».
В обоих случаях санкции, изложенные в статьях, может применить только суд.
Таким образом, проведенное исследование позволяет нам говорить о значительных сходствах положений ст. 10 ГК РФ и ст. 1065 ГК
РФ, что позволяет утверждать, что в п. 1 ст. 1065 ГК РФ речь идет о
пределе осуществления гражданских прав.
Безусловно, между нормами о недопустимости злоупотребления
и недопустимости причинения вреда в будущем имеются и различия,
что логично, так как нет смысла формулировать одинаковые нормы в
разных частях ГК РФ. Во-первых, в силу действующего законодательства лицо, злоупотребляющее правом, должно (шикана) или мо-
Пределы осуществления гражданских прав
163
жет иметь цель причинения вреда. Исходя из смысла ст. 1065 ГК РФ,
такой цели у возможного причинителя вреда нет. Вред причиняется в
силу самой деятельности, осуществляемой данным субъектом. Вовторых, из смысла ст. 1065 ГК РФ вытекает, что вред в будущем не
может быть причинен каким-либо однократным действием. Это
должна быть именно постоянная деятельность. Тогда как ст. 10
ГК РФ допускает применение санкции и за однократные действия.
Выделенные различия и обосновывают тот факт, что законодатель
наряду с общей нормой ст. 10 ГК РФ поместил и специальную норму,
закрепленную в п. 1 ст. 1065 ГК РФ.
До этого момента мы обращались в основном к п. 1 ст. 1065
ГК РФ и лишь в некоторых ситуациях – к п. 2 ст. 1065 ГК РФ. Обосновано это тем, что в п. 2 ст. 1065 ГК РФ содержатся два правоотношений, связанные с причинением вреда и наличием реальной возможности причинения вреда в будущем.
Здесь уже речь идет о деликтном обязательстве и наличии опасности причинения нового вреда в будущем.
Что касается санкции п. 2 ст. 1065 ГК РФ, то она содержит сочетание мер ответственности и мер охраны права. Как мы отмечали
выше, такой законодательный прием допустим и, на наш взгляд, упрощает правоприменение по сравнению с ситуацией, когда данные
требования размещались бы не только в разных статьях, но и в разных разделах ГК РФ.
Таким образом, если п. 1 ст. 1065 ГК РФ устанавливает предел
осуществления права, тождественный запрету, предусмотренному
п. 1 ст. 10 ГК РФ, и, соответственно, является мерой правовой охраны
прав и законных интересов физических и юридических лиц от злоупотреблений правом, то п. 2 ст. 1065 ГК РФ выполняет две функции:
защита уже нарушенного права и охрана ненарушенных прав.
По отношению к норме ст. 10 ГК РФ норма п. 1 ст. 1065 ГК РФ
носит специальный характер и направлена на предотвращение только
одного из последствий, предусмотренных в ст. 10 ГК РФ. Однако, несмотря на то, что обе санкции и ст. 10 ГК РФ, и п. 1 ст. 1065 ГК РФ
являются мерами правовой охраны права от нарушения и выполняют
превентивную функцию, они имеют разное содержание. Учитывая
единую правовую природу данных явлений, предлагается унифицировать предъявляемую санкцию и внести изменения в п. 1 ст. 1065
ГК РФ, изложив ее в следующей редакции: 1. Опасность причинения
164
Т. В. Дерюгина
вреда в будущем может явиться основанием к иску о запрещении
деятельности, способом, создающим такую опасность.
Очевидно это более мягкая санкция, по сравнению с той, которую
использует законодатель. Однако она, на наш взгляд, поможет решить проблему соотношения частного и публичного интереса, возникающую при применении данной статьи. Если мы запрещаем не всю
деятельность, а только осуществление таким способом, который может в будущем причинить вред, то, соответственно, в большинстве
случаев отпадает необходимость в существовании ч. 2 п. 2 ст. 1065
ГК РФ, направленного на защиту общественного интереса. Например,
если вредные сбросы градообразующего предприятия, несмотря на
наличие очистных сооружений, грозят причинить вред окружающей
природной среде, нам не надо будет запрещать деятельность этого
предприятия, так как это нарушит общественные интересы. Необходимо указать на возможность найти другой способ осуществления
права, например, поставив новые очистные сооружения. При таком
подходе в ситуациях, когда речь идет о частном бизнесе, можно
учесть и интересы этого частного бизнеса, и интересы общества.
Помимо этого, как мы указывали выше, п. 1 ст. 1065 ГК РФ распространяется на любых субъектов, тогда как п. 2 той же статьи –
только на эксплуатацию предприятия, сооружения либо осуществление иной производственной деятельности, соответственно, круг субъектов в п. 2 сужается. Такой подход законодателя нелогичен, так как
п. 2 ст. 1065 ГК РФ является логическим продолжением п. 1 ст. 1065
ГК РФ с той разницей, что допускает применение санкции за уже совершенное деликтное правонарушение и за еще не совершенное.
Так как в ст. 10 ГК РФ уже содержится общая норма, которая
распространяется на всех субъектов гражданского права, то в специальной норме, по нашему мнению, должны быть урегулированы
«специальные» случаи. Эта норма должна усилить превентивную направленность ст. 10 ГК РФ за счет предотвращения совершения правонарушений всеми участниками предпринимательской деятельности. Поэтому необходимо заменить упоминание о производственной
деятельности в п. 2 ст. 1065 ГК РФ на предпринимательскую, тем более что судебная практика, как мы показали в начале параграфа, токует данную норму именно так широко. Здесь мы снимаем проблему
понятия «производственная деятельность», которая остается нерешенной в науке и практике, и переходим к более понятному и разработанному понятию «предпринимательская деятельность».
Пределы осуществления гражданских прав
165
На основании вышеизложенного, предлагается изложить ст. 1065
ГК РФ в следующей редакции:
Статья 1065. Предупреждение причинения вреда
1. Опасность причинения вреда в будущем в результате осуществления предпринимательской деятельности может явиться основанием к иску о запрещении осуществления деятельности способом, создающим такую опасность.
2. Если причиненный вред является последствием предпринимательской деятельности, которая продолжает причинять вред или угрожает новым вредом, суд вправе обязать ответчика помимо возмещения вреда приостановить или прекратить осуществление деятельности таким способом.
Глава 3.
«Внутренние» пределы осуществления гражданских прав
§ 1. Нравственность как внутренний предел
осуществления субъективных гражданских прав
Поведение субъектов правоотношений регулируется конкретными нормативно-правовыми актами, которые допускают определенную свободу – возможность свободного выбора. Таким образом, государство посредством права устанавливает границы свободы индивида, создает внешнюю направленность его деятельности. В каждый
исторический момент субъект имеет обусловленную границу возможного и невозможного. Однако важнейшую роль в установлении
пределов играют и внутренние характеристики субъекта, его личностные качества, его представления о добре и зле, справедливости и
несправедливости, добросовестности и недобросовестности, его моральные, нравственные качества. Любые правовые явления отражаются в сознании граждан, и к таким явлениям складывается определенное отношение. Правовые представления воздействуют на формирование мотивов и установок поведения человека в правовой сфере, а
через регулирование правового поведения личности проявляется активная роль права, правосознания.
В последнее время нравственные категории
328
все больше про-
никают в право. Причины этого видятся в невозможности нормативного закрепления точных пределов осуществления субъективных
прав и обязанностей. Основная функция нравственности – функция
регулятора социального поведения (регулятивная функция), основным способом реализации которой в праве как раз и является установление пределов осуществления субъективных прав. Таким образом, «нравственность» в настоящем параграфе будет рассматриваться
в двух аспектах: как внутреннее отношение субъекта к своему поведению и поведению третьих лиц, пропускаемое через призму его
представлений о моральности (внутренние пределы), и как категория,
328
В данной работе термины «нравственность» и «мораль» употребляются
как тождественные. Однако в философии и юриспруденции имеется точка зрения, разграничивающая данные понятия. См., например: Кузичев С. В. Нравственность и мораль как основа зарождения организационной культуры в России
// Культура: управление, экономика, право. – 2006. – № 1. – С 19; Философский
энциклопедический словарь. – М.: ИНФРА-М, 1998. – С. 275.
Пределы осуществления гражданских прав
167
получившая внешнее выражение в нормах права, и, следовательно, не
только обусловливающая определенное поведение, но и предусматривающая определенные неблагоприятные последствия отклонения
от такого поведения. На этом этапе происходит трансформация внутренних пределов во внешние, так как возведенные в закон нравственные принципы уже не могут являться только внутренними границами
поведения конкретного субъекта, а становятся волей государства,
возведенной в закон. И здесь возникает проблема соотношения права
и нравственности, которая всегда вызывала много дискуссий.
Особое значение уделялось этой проблеме в трудах русских философов и юристов XIX – начала XX веков. Мы находим здесь приверженцев юридического позитивизма, отождествлявшего право с законом, который не соответствовал либеральной идее автономности
права от государства, господствовавшей тогда в обществе, и доктрину естественного права, которая как основа западноевропейского либерализма XVII – XVIII веков, в начале XX века выглядела явным
анахронизмом и не удовлетворяла теоретическим запросам юриспруденции. Продолжается дискуссия и поныне.
Такие нравственные категории, как разумность, справедливость,
мораль и т. д. – это оценочные понятия, предполагающие наличие
нормы-эталона, с которым сравнивается, сопоставляется оцениваемый предмет или явление. Какой эталон может предложить нам право? Ответ заранее известен. Такого эталона право выработать не может. Это прерогатива морали как системы ценностей, ориентирующих индивида на определенные стандарты поведения. Однако диапазон позиций относительно определения «морали» колеблется от радикального отрицания в разнообразных школах философского авангарда (прагматизм, ницшеанство и др.) до академической апологии,
которая сопровождается, с одной стороны, смягчением кантовского
ригоризма, достигаемым путем рассмотрения морали как элемента
культуры (например, в неокантианстве), а с другой – как элемента религии (например, в феноменологии М. Шелера, Я. Шаппа
329
или в
русской религиозной философии) или сводится к коммуникативной
рациональности (К.-О. Апель и Ю. Хабермс)
330
. Антагонизм абсолю-
тизма и натурализма, кантианства и антикантианства до сих пор оста-
329
См.: Шапп Я. О свободе, морали и праве // Государство и право. – 2002. –
№ 5. – С. 85–92.
330
См. подробнее: Гусейнов А. А. Об идее абсолютной морали // Вопросы
философии. – 2003. – № 3. – С. 4.
168
Т. В. Дерюгина
ется основным водоразделом в понимании морали и на Западе, и в
России. А это значит, что апелляция права к моральным нормам не
принесет получения желаемого результата, именно из-за неопределенности данных категорий.
Мораль есть отношение человека к себе в перспективе собственного стремления к идеалу
331
. Точкой отсчета любой морали является
некое идеальное состояние. Мораль – это общественное начало в человеке, она связывает людей воедино. Ее можно назвать человеческой (общественной) формой всех связей и отношений между ними.
Личность автономна в том смысле, что она сама избирает закон своего существования, выбирает между природной необходимостью и
моральным законом. Мораль является всеобщим законом в том смысле, что ее ничто не ограничивает.
Мораль осуществляет последний, итоговый контроль с точки
зрения того могут ли определенные деяния считаться морально достойными (добрыми, справедливыми, разумными и т. д.). Золотое правило нравственности гласит: «Во всем как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними» (Евангелия от Матфея
(7, 12)). Следовательно, критерием морального поведения считается
готовность индивида самому оказаться под действием своего поступка. Но моральная оценка – это идеальная процедура, касающаяся не
совершенного деяния, а возможности совершения того или иного
деяния, мотивов, в силу которых они могли бы быть совершены. Таким образом, мораль сама не является конкретным мотивом поведения, а представляет собой контрольную инстанцию, рассматривающую мотивы, когда те готовы оформиться в окончательные решения
и перейти в поступок. И на этом этапе она может запретить совершение того или иного поступка. Следовательно, мораль приобретает
свойства регулятора деятельности того или иного индивида. Но мораль не может сказать, что следует делать (об этом говорят другие
формы человеческого знания: право, медицина, история и т. д.), она
может сказать, чего делать нельзя. Таким образом, закрепляя моральные категории в нормах права, законодатель стремиться установить
определенные запреты того, что нельзя совершать.
Несмотря на указанные сложности использования этических
норм в праве, большинство современных авторов положительно оце-
331
См.: Гусейнов А. А. Указ. соч. – С. 8.
Пределы осуществления гражданских прав
нивают закрепление нравственных понятий
332
, констатируя, что при
169
использовании их на практике «в том числе в судах, может возникнуть большой разнобой, а подчас, увы, и судейское своеволие»
333
«Оценочные понятия», к которым относится нравственность, «...дают
суду возможность свободной оценки фактов и учета индивидуальных
особенностей конкретного случая при обязательном в то же время
применении закона»
334
. Действительно, говоря о нравственности, мы
ведем речь об относительных понятиях, принятых в данном обществе. Оперируя понятиями разумности и добросовестности, правосознание судьи при решении того или иного дела легко может превратиться в судебный произвол, именно в силу относительности данных
понятий и возможности существования в одном обществе множества
толкований моральных принципов.
Поэтому большинство ученых сходятся на том, что оценочные
понятия, хотя и закреплены в нормах права, но требуют конкретизации в процессе применения права
335
. По-мнению С. А. Ивановой, в
.
каждом конкретном случае с учетом обстоятельств они должны устанавливаться судом или сторонами договора на основании принципа
социальной справедливости вкупе с принципами разумности и добросовестности
336
. Следовательно, перед правоприменителем ставится
задача выработать единые критерии оценки того или иного поведения. Но если этого не смог осуществить законодатель, который, пой-
332
См.: Калмыков Ю. Х. О значении общих положений гражданского зако-
нодательства. Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика: сборник памяти С. А. Хохлова / отв. ред. А. Л. Маковский. – М., 1998. – С. 51; Витрянский В. В. Новый Гражданский кодекс и суд // Хозяйство и право. – 1997. –
№ 6. – С. 48; Нурмагамбетов А. А.Оценочные понятия как критерии ограничения свободы гражданско-правового договора // Журнал российского права. –
2007. – № 2. – С. 130.
333
Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть вторая. Текст, ком-
ментарии, алфавитно-предметный указатель / под ред. О. М. Козырь, А. Л. Маковского, С. А. Хохлова. – М., 1996. – С. 130–131.
334
Вильнянский С. И. Применение норм советского права // Ученые запис-
ки Харьковского юридического института. Вып. 7. – Харьков, 1956. – С. 13–32.
335
См.: Диденко А. Г. Оценочные понятия в гражданском законодательстве.
Избранное (постсоветский период). – Алматы, 2004. – С. 25–51; Кашанина Т. В.
Оценочные понятия в советском праве: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. –
Свердловск, 1974. – С. 21.
336
См.: Иванова С. А. Некоторые проблемы реализации принципа соци-
альной справедливости, разумности и добросовестности в обязательственном
праве // Законодательство и экономика. – 2005. – № 4. – С. 31, 34.
170
Т. В. Дерюгина
дя по легкому пути, создал отсылочную норму, то может ли это сделать правоприменитель, не обладающий таким большим арсеналом
правовых средств, как законодатель?
В литературе существует также противоположная позиция, выражающая отрицательное отношение к использованию в праве нравственных норм.
Здесь уместно вспомнить критику И. А. Покровского проникновения в право нравственных критериев «справедливости», «культуры», «природы вещей» и т. д. «Там где проблема представляет наибольшие трудности <…> законодатель с легкостью прибегает к излюбленному приему – употребляет какое-нибудь общее выражение,
создает один из так называемых “каучуковых параграфов”, представляя затем судам и юриспруденции вложить в него надлежащее содержание»
337
.
По мнению ряда современных авторов, моральная оценка в правосудии «либо излишняя (в отношении фактов не способных быть
предметом нравственной оценки), либо может привести к нарушению
закона (при противоречии между нравственной и правовой оценками)»
338
.
Некоторые ученые предлагают компромисс при использовании
нравственных норм. В частности, О. А. Папкова считает, что предел
выбора может быть установлен категорией морали в тех случаях, когда законодатель не может нормативно закрепить точный объем
субъективных прав и обязанностей в силу его зависимости от оценки
нравственности поведения
339
.
Примечательной с точки зрения проникновения нравственных
понятий в право выглядит точка зрения А. А. Малиновского, указывающего, что нравственность, как юридическое понятие, не нравится
буквально всем: прежде всего законодателю, который сталкивается с
трудностями при возведении нравственности в закон; правоприменителю, поскольку нравственность как оценочная категория сильно затрудняет процесс юридической квалификации; профессору права, который призывает студентов всячески избегать ее использования; гражданам, считающим указанные в законе нравственные требования
337
Покровский И. А. Указ. соч. – С. 103–104.
338
Курылев С. В. Установление истины в советском правосудии: автореф.
дис. … докт. юрид. наук. – М., 1967. – С. 4–5.
339
Папкова О. А. Усмотрение суда. – М.: Статут, 2005. – С. 193.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]