Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Пределы осуществления гражданских прав. Монография
.pdf
Пределы осуществления гражданских прав
111
За существование неосознанных интересов выступают С. Н. Братусь, Б. Я. Гершкович, Г. Е. Глезерман, Р. Е. Гукасян и др.
216
Однако
мы не можем согласиться с данной позицией по следующим основаниям. Не существует интереса, не нашедшего отражения в сознании.
В противном случае, если представление об интересе еще не сформировалось, то мы говорим о возникшей потребности. Но как только
индивид оформит ее в своем сознании, происходит трансформация
потребности в интерес. Можно возразить, что не всегда субъект действует в своем интересе. Например, действуя в интересах коллектива
или общества, человек нарушает свои интересы. Однако и в данном
случае речь идет либо об осознанном нарушении своих интересов,
либо о наличии далеко идущих интересов, ради которых можно поступиться сиюминутными.
Таким образом, во-первых, любая деятельность человека имеет
под собой интерес. Следовательно, осуществление гражданских прав
при отсутствии интереса не возможно. Интерес может не лежать на
поверхности, например, когда право реализуется либо в интересах
другого лица (эти случаи лежат в основе ряда статьей ГК РФ (ст. 36,
41, п. 3 ст. 53, 971, 990, 1012, 1135 и др.), но и здесь есть интерес
(причем он может выражаться не только в имущественной сфере),
либо временный отказ от своих интересов принесет в будущем более
ощутимые результаты, что тоже есть суть интерес.
Во-вторых, интерес всегда осознан субъектом деятельности.
Именно поэтому в основе шиканы лежит только осознанный интерес
в причинении вреда.
В-третьих, все субъекты гражданского оборота должны, действуя
в своем интересе, иметь имущественную либо неимущественную
цель.
Осуществление права при отсутствии интереса противоречит
принципу, установленному п. 2 ст. 1 ГК РФ. Следовательно, такое
действие выходит за пределы осуществления гражданских прав,
очерченных законом.
Изучив критику своей концепции, авторы уточнили позицию,
указав, что злоупотребление субъективным гражданским правом
216
См.: Братусь С. Н. О пределах осуществления гражданских прав // Пра-
воведение. – 1967. – № 3 – С. 5; Гершкович Б. Я. Экономические интересы и их
реализация. – Пятигорск, 1999. – С. 12; Глезерман Г. Е. Исторический материализм и развитие социалистического общества. – М., 1973. – С. 89; Гукасян Р. Е.
Проблема интереса в советском гражданском процессуальном праве. – С. 56.
112
Т. В. Дерюгина
имеет место лишь тогда, когда управомоченное лицо осуществляет
принадлежащее ему право при отсутствии интереса, для удовлетворения которого право предназначено. Например, интерес коммерческих организаций состоит в получении прибыли от хозяйственной
деятельности
217
. Таким образом, из этого уточнения следует, что ес-
ли коммерческая организация при осуществлении права не преследует получение прибыли, то она злоупотребляет правом.
Следовательно, осуществление, например, благотворительной
деятельности не соответствует целям создания коммерческого юридического лица и может квалифицироваться как злоупотребление
правом. В свою очередь, взыскание завышенных процентов по договорам (примеры таких судебных дел мы привели выше), согласно
этой позиции, не может квалифицироваться как злоупотребление
правом, так как преследует цель получения прибыли, даже если сумма этих процентов в сотни раз превышает ставку рефинансирования.
Таким образом, в рамках представленной концепции мы имеем
две основные позиции:
1) «объективная» трактовка злоупотребления как поведения, не
соответствующего принципу справедливости, добросовестности, т. е.
нравственным началам и принципам права;
2) «субъективная», где умысел и цель преобразуют осуществление правомочия из правомерного деяния в деликт.
Сторонники другой позиции полагают, что злоупотребление правом занимает промежуточное положение между правомерным и противоправным поведением, т. е. по объективной и субъективной стороне не совпадает ни с одним из них. Злоупотребление правом – самостоятельное правовое явление, его нельзя уравнять ни с правонарушением, ни с правомерным поведением
217
Радченко С. Д. Злоупотребление правом в денежных обязательствах //
Право и экономика. – 2005. – № 2. – С. 77.
218
См.: Ларин В. В. К вопросу о противоправности злоупотребления пра-
вом // Право и политика. – 2007. – № 3. – С. 13; Теория государства и права /
под ред. В. М. Корельского, В. Д. Перевалова. – М., 1999. – С. 402–412; Гришина Е., Левеев Ю. Злоупотребление правом субъектами уголовного преследования: нравственно-этические проблемы и пути их устранения // Мировой судья. –
2009. – № 10. – С. 34; Сходная позиция формируется и в других отраслях права.
См., например: Офман Е. М. Злоупотребление правом субъектами трудовых отношений: автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Екатеринбург, 2006. – С. 11;
Лушникова М. Природа злоупотреблений // Кадровик. Трудовое право для кадровика. – 2010. – № 1. – С. 21.
218
. Таким образом, ученые
Пределы осуществления гражданских прав
113
склонны признавать за злоупотреблением правом роль самостоятельного типа правового поведения.
Представители третьей точки зрения считают, что злоупотребление правом может рассматриваться и как правонарушение, и как правомерное деяние. Основным признаком, характеризующим злоупотребление правом, является причинение вреда
219
. Авторы отмечают,
что в момент совершения деяния, которое позже может быть квалифицировано как злоупотребление правом, субъект использует свое
право, реализует предоставленные законом возможности, но последствия этого деяния выходят за пределы осуществления права. Таким
образом, основным признаком, определяющим деяние как злоупотребление, является наличие определенных последствий в виде вреда
220
.
Как правило, авторы исходят из того, что злоупотребление имеет
две формы – противоправное злоупотребление и правомерное. «Если
причинение вреда общественным отношениям противоправно и наказуемо, то перед нами противоправное злоупотребление правом. Если
нет – правомерное»
221
.
Четвертая позиция характеризуется утверждением, что при злоупотреблении действия могут быть только правомерными. По мнению В. А. Белова, лицо, пользующееся своим субъективным правом,
может нести ответственность, но лишь за правомерное деяние, а не за
правонарушение
219
См.: Одегнал Е. А. Соотношение понятие «злоупотребление правом» и
«правонарушение» // Юрист. – 2007. – № 1. – С. 8; Гражданское право России.
Общая часть: курс лекций / отв. ред. О. Н. Садиков. – С. 89.
220
См.: Зайцева С. Г. К вопросу о способах противодействия проявлению
феномена «злоупотребление правом» в реальной жизни // Юрист. – 2003. – № 9. –
С. 17.
С. 39.
ник. – М.: АО «Центр ЮрИнфоР», 2003. – С. 363; Маликов Е. Ю. Недопустимость злоупотребления правом и принципы права // Мы и право. –2008. – № 1. –
С. 27; Особое мнение судьи Конституционного суда Российской Федерации
«По делу о проверке конституционности положений статьи 113 Налогового кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки Г. А. Поляковой и
запросом Федерального арбитражного суда Московского округа» / Постановление Конституционного суда РФ от 14 июля 2005 года № 9-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 113 Налогового кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки Г. А. Поляковой и запросом Федерального арбитражного суда Московского округа» // Вестник Конституцион-
221
Малиновский А. А. Злоупотребление правом. – М.: МЗ-Пресс, 2002. –
222
См.: Белов В. А. Гражданское право: Общая и Особенная части: учеб-
222
.
114
Т. В. Дерюгина
Принципиальное отличие позиций сторонников теории злоупотребления правом как правонарушения и приверженцев концепций
злоупотребления правом как правомерного поведения состоит в различной оценке «пределов осуществления права», в характеристике
остальных признаков позиции авторов во многом совпадают.
В отличие от публичных отраслей права (уголовного, административного и др.), где пределы четко определены нормативными предписаниями, и злоупотребления однозначно являются правонарушениями, так как нарушают конкретные запреты, в гражданском праве
пределы осуществления субъективных прав во многих случаях не
формализованы. Сложности с квалификацией возникают именно тогда, когда прямые запреты законом не установлены.
Думается, что различия между правонарушением и злоупотреблением следует проводить путем сравнения их составов.
Противоправность есть признак объективной стороны деяния,
означающий несоответствие поведения субъекта предписаниям норм
объективного права. Противоправным в гражданском праве считается
такое поведение, которое нарушает императивные нормы права, прямы запреты, либо не противоречащие закону условия договоров, в
том числе общие принципы гражданского права. Если деяние не запрещено нормой права или договором, оно не может считаться правонарушением. В Конституции Российской Федерации (ст. 54) закреплен принцип, согласно которому никто не может нести ответственность за деяние, не признававшееся правонарушением в момент его
совершения. Таким образом, в результате правонарушения нарушается конкретный запрет. При злоупотреблении правом конкретного запрета нет, так как лицо совершенно законно реализует собственное
субъективное право.
Злоупотребление никогда не является действием без права. Если
у лица нет субъективного права, злоупотребить им оно не может. Совершить же правонарушение лицо может и при отсутствии субъективного права. Таким образом, лицо, действующее, не имея на то
права, совершает правонарушение.
Рассуждая таким образом, мы можем придти к выводу, что в злоупотреблении нет никакого нарушения, что в конечном итоге не позволит нам применить к злоупотребляющему субъекту меры правовой охраны. Поэтому следует рассмотреть два варианта развития со-
ного суда РФ. – 2005. – № 4. – С. 92, 95.
Пределы осуществления гражданских прав
115
бытий, связанных с злоупотреблением правом. В первом случае авторы предлагают считать злоупотреблением выход за пределы содержания права
пределы осуществления права
223
. Во втором – предполагается, что субъект выходит за
224
.
Что касается первого утверждения, то выход за пределы права –
это есть не что иное, как правонарушение. Конкретные составы правонарушений должны быть предусмотрены (и предусмотрены) в специальных нормах гражданского права. В этом случае мы не можем
говорить о злоупотреблении правом. Если, например, мы говорим о
сделке, совершенной юридическим лицом в противоречии с целями
деятельности, либо юридическим лицом, не имеющим лицензию на
занятие соответствующей деятельностью, то она должна признаваться недействительной в соответствие со ст. 173 ГК РФ, а не на основании ст. 10 ГК РФ. Или недействительной должна признаваться сделка, совершенная несовершеннолетним, не достигшим четырнадцати
лет (малолетним) на основании ст. 172 ГК РФ, а не ст. 10 ГК РФ
225
.
Таким же образом следует рассуждать при осуществлении прав с
целью, противоречащей принципам гражданского права и нравственности. Если мы признаем, что нарушение принципов права и нравственных норм – это злоупотребление, то возникает вопрос, а зачем нам
специальная статья закона, предусматривающая недействительность
сделки, совершенной с целью, противной основам правопорядка и
нравственности (ст. 169 ГК РФ)?
Квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является
ее цель, т. е. достижение такого результата, который не просто не от-
223
См., например: Яценко Т. С. Проблемы ответственности за злоупотреб-
ление правом по российскому гражданскому законодательству // Юрист. –
2002. – № 8. – С. 8, 9.
224
См.: Грибанов В. П. Пределы осуществления и защиты гражданских
прав. – С. 52, 55; Рыжков Ю. В., Махненко Р. Н., Мельник В. В. Практика рассмотрения Федеральным арбитражным судом Северо-Кавказского округа споров, связанных с применением ст. 10 Гражданского кодекса РФ // Вестник Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа. – 2002. – № 1. –
С. 19.
отношении того, являются ли такого рода сделки правонарушением или остаются деянием правомерным. См., например: Рабинович Н. В. Недействительность сделок и ее последствия. – Л., 1960. – С. 34; Шахматов В. П. Составы
противоправных сделок и обусловленные ими последствия. – Томск, 1967. –
С. 45.
225
Природа недействительных сделок также сложна. Нет единой позиции в
116
Т. В. Дерюгина
вечает закону или нормам морали, а противоречит – заведомо и очевидно для участников гражданского оборота – основам правопорядка
и нравственности
226
.
В качестве сделок, совершенных с указанной целью, могут быть
квалифицированы сделки, которые нарушают основополагающие начала законодательства, принципы, нравственные устои. К числу антисоциальных сделок традиционно принято относить сделки, связанные
с совершением преступлений, – оплата услуг исполнителя преступления, передача денег при коммерческом подкупе, получение денег в
виде взятки за действия (бездействие) в пользу взяткодателя и т. п.
227
При этом цель сделки может быть признана заведомо противной
основам правопорядка и нравственности только в том случае, если в
ходе судебного разбирательства будет установлено наличие умысла
на это хотя бы у одной из сторон
228
.
Следовательно, выделять в качестве основных критериев злоупотреблений правом такие критерии, как цель, противоречащую
принципам права или нравственности, или наличие умысла на совершение таких действий нельзя, так как данные критерии не позволят
нам провести отличия злоупотреблений от недействительных сделок,
нарушающих основы правопорядка и нравственности.
Все сказанное нами правомерно, с одной поправкой: ст. 169
ГК РФ распространяется только на сделки, тогда как ст. 10 ГК РФ
может иметь более широкое применение, так как законодатель в самой статье не ограничил круг правоотношений, на которые она может
распространяться. Таким образом, мы можем признать, что в случае
совершении сделки, противной основам правопорядка и нравственности, то следует применять ст. 169 ГК РФ, в остальных случаях мы
226
См.: Определение Конституционного суда РФ от 08 июня 2004 года
№ 226-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы открытого акционерного общества “Уфимский нефтеперерабатывающий завод” на нарушение конституционных прав и свобод статьей 169 Гражданского кодекса Российской
Федерации и абзацем третьим пункта 11 статьи 7 Закона Российской Федерации “О налоговых органах Российской Федерации”».
227
Сделки: Постатейный комментарий главы 9 Гражданского кодекса Рос-
сийской Федерации / под ред. П. В. Крашенинникова. – М.: Статут, 2009. –
С. 12.
торых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с применением статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации» // Вестник Высшего
Арбитражного суда РФ. – 2008. – № 5. – С. 40.
228
Постановление Пленума ВАС РФ от 10 апреля 2008 года № 22 «О неко-
Пределы осуществления гражданских прав
117
можем ссылаться на ст. 10 ГК РФ в силу отсутствия специальных
норм.
Также обстоит дело и со ст. 168 ГК РФ, устанавливающей недействительность сделки, не соответствующей закону или иным правовым актам. В случае установления, что сделка противоречит закону
или иным правовым актам, следует применять только ст. 168 ГК РФ,
которая является специальной по отношении к ст. 10 ГК РФ. В остальных случаях возможно применение ст. 10 ГК РФ.
Из предложенных выше рассуждений также следует, что если
нормативно-правовой акт содержит конкретные запреты, то речь не
может идти о злоупотреблении правом, нарушение запрета – это всегда правонарушение. Прямы запреты, установленные в законе, не
предполагают возможности совершения действий в обход запрета.
Как известно, гражданско-правовое регулирование является общедозволительным. При этом общие дозволения могут непосредственно
порождать юридические последствия, «как таковые они могут быть
непосредственным критерием правомерного поведения»
229
. Общие
же запреты «не могут быть непосредственным критерием неправомерного поведения»
230
. Следовательно, установить неправомерность
того или иного деяния можно только исходя из конкретных норм.
Нельзя говорить также о том, что злоупотребление – это не нарушение конкретных норм права, а нарушение принципов права. Так как
принципы права имеют конкретное выражение в нормах права, а нарушение норм права – это правонарушение, а не злоупотребление.
Подобным образом следует рассуждать при решении вопроса о
наличии или отсутствии интереса при осуществлении права. Так как
ГК РФ исходит из того, что права приобретаются и осуществляются в
своем интересе (п. 2 ст. 1 ГК РФ), то отсутствие интереса должно
квалифицироваться как нарушение данной нормы права.
Что касается возможности злоупотребления в результате осуществления права, то здесь мы согласны с теми авторами, которые считают, что в злоупотреблении правом субъект, имея законное право,
осуществляет его такими средствами и способами, что нарушает права других лиц. По сути, избранный субъектом способ поведения правомерным назвать нельзя. Но правонарушениями избрание таких
способов осуществления права можно назвать только в тех случаях,
229
Алексеев С. С. Право: азбука – теория – философия: Опыт комплексно-
го исследования. – М., 1999. – С. 361.
230
Там же. – С. 361.
118
Т. В. Дерюгина
когда прямые запреты осуществлять права такими средствами и способами установлены в законе или договоре. Например, конкретные
способы осуществления права содержаться в ГК РФ в ст. 240 «Выкуп
бесхозяйственно содержимых культурных ценностей», ст. 241. «Выкуп домашних животных при ненадлежащем обращении с ними», п. 2
ст. 209 «Содержание права собственности», п. 3 ст. 261 «Земельный
участок как объект права собственности» и т. д. Таким образом, гражданское законодательство предусматривает ряд конкретных составов гражданских правонарушений, связанных именно с недозволенным осуществлением права. Из этого следует, что в тех случаях, когда законом или договором предусмотрены конкретные запреты, мы
говорим о правонарушении, когда конкретные запреты не установлены, – о злоупотреблении.
Следовательно, правонарушение имеет место, когда:
1) лицо действует или бездействует при отсутствии на то права;
2) лицо избирает такие способы осуществления права, которые
запрещены конкретными правовыми нормами, либо закон содержит
конкретные обязанности действовать таким образом.
Злоупотребление имеет место, когда:
1) лицо действует в рамках предоставленного ему субъективного
права;
2) лицо избирает такие способы осуществления права, в резуль-
тате применения которых может быть причинен вред другим субъектам правоотношений, однако прямые запреты на использование таких
способов осуществления в законе отсутствуют.
Спорным в литературе является и другой элемент объективной
стороны. Если в отношении правонарушения мы видим достаточное
единство в том, что оно порождается, как активными, так и пассивными действиями, то в отношении злоупотреблений позиции разделились. В одних источниках указывается на возможность совершения
злоупотребления только активными действиями
путем совершения активного действия, так и путем бездействия
231
, в других – как
232
.
В данном случае мы являемся сторонниками легальной позиции,
231
См.: Поротикова О. А. Проблема злоупотребления субъективным граж-
данским правом. – С. 23. На факт совершения активных действий указывает и
ст. 10 ГК РФ; п. 5 Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ № 6/8
«О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского
кодекса Российской Федерации».
232
См.: Одегнал Е. А. Указ. соч. – С. 8; Янев Я. Указ. соч. – С. 56 и др.
Пределы осуществления гражданских прав
119
утверждающей возможность совершения злоупотребления только путем совершения активных действий. Дело в том, что бездействие может порождать отрицательные правовые последствия только в том
случае, если на лице лежит обязанность активно действовать в данной ситуации. Но это именно обязанность. При злоупотреблении
(в действующей редакции статьи, к положениям Концепции мы вернемся позднее) речь идет о праве лица. Осуществление права путем
бездействия можно также рассматривать как отказ от осуществления
права, что, в свою очередь, не влечет прекращение самого права (п. 2
ст. 9 ГК РФ). В данном случае субъект права не имеет возможности
причинить вред посредством осуществления права.
Что касается предложения авторов Концепции совершенствования общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации
относить к злоупотреблениям не только злоупотребления правами, но
и злоупотребления обязанностями, то хотелось бы отметить следующее. По нашему мнению, в связи с особенностями юридической природы злоупотребления правом злоупотребить можно только правом, а
не обязанностью. Дело в том, что злоупотребление правом в ст. 10
ГК РФ сформулировано, причем совершенно обоснованно, как запрет. Запрет же, заложенный в норме права, имеет в основе пассивную обязанность не совершать каких-либо действий (в отличие от
обязывающих и управомочивающих норм). Другими словами, необходимо воздерживаться от действий, которые могут причинить «зло»
другому лицу. Наложение на лицо обязанностей совершить какоелибо действие, чтобы не причинить вред третьему лицу (например, в
ст. 404 ГК РФ кредитор обязан принять меры к уменьшению размеру
убытков), не является запретом, а относится к обязывающим нормам.
Рассматривая злоупотребление как запрет, следует сделать вывод о
том, что любые обязанности, имеющие в основе активные действия,
не могут подпадать под понятие злоупотребления. Злоупотребить
обязанностями нельзя и по тем соображения, что обязанности либо
исполняются надлежащим образом, либо не исполняются, либо исполняются не надлежащим образом. В последних двух случаях речь
идет о совершении правонарушения, а не о злоупотреблении правом.
По вопросу необходимости наличия вреда при квалификации
действий в качестве злоупотреблений позиции авторов разделились.
Ряд ученых полагают, что вред является одним из основных квали-
120
фицирующих признаков злоупотреблений
233
. Другие считают, что
Т. В. Дерюгина
вред не является условием ответственности за злоупотребление пра-
234
вом
.
Понимание негативных последствий, наступивших для третьих
лиц в силу злоупотребления правом, будет различным в зависимости
от того, о каком виде злоупотребления правом идет речь. Если мы говорим только о намерении причинения вреда и видим, соответственно, цель создания данной нормы в превенции правонарушений, то о
вреде речь не идет, так как лицо имеет только «намерение» причинить вред, но причинит его или нет в будущем не известно.
Вред еще не причинен, но если: 1) в суде обнаружено такое намерение или 2) осуществление права создало условия для наступления
вреда, то наступают неблагоприятные последствия, предусмотренные
при выходе за пределы осуществления права. Таким образом, в этом
случае важно не наличие вреда, а наличие вероятности и неотвратимости возникновения вреда в результате действия субъекта, осуществляющего свое право.
Данный вывод является дополнительным аргументом в пользу
того, что речь не идет о привлечении гражданско-правовой ответственности, а имеет место охрана права от нарушения.
Помимо этого, в описанных случаях законодатель исходит из того, что лицо лишь намерено причинить вред. За нереализованные намерения ответственности быть не должно. Законодатель признает
только объективно выраженное поведение людей и не предусматривает наказания за их намерения, взгляды, мысли. На наш взгляд, следует изменить законодательную технику при регулировании данного
вопроса и сформулировать данное положение, ориентируясь на возможные последствия в виде причинения вреда.
Если вред причинен и доказано намерение причинения вреда, то
это правонарушение, причем правонарушение, отличающееся, на наш
взгляд, особой общественной опасностью.
Если вред может быть причинен, созданы условия для причинения вреда, то речь идет о злоупотреблении правом. В любом случае,
лицу, осуществляющему свое субъективное право и в результате
233
См.: Малиновский А. А. Вопросы квалификации злоупотреблений пра-
вом // Юрист. – 2002. – № 2. – С. 6; Гражданское право России. Общая часть:
курс лекций / отв. ред. О. Н. Садиков. – С. 89; Зайцева С. Г. Указ. соч. – С. 16.
234
См.: Маликов Е. Ю. Специфика юридической ответственности за зло-
употребление правом. – С. 35.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]