Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Основы психологической помощи. Учебное пособие
.pdf
Когерентная терапия позволяет проникнуть глубоко в скрытый смысл
клиента за эмоциональными чувствами, чтобы найти его бессознательные идеи, заложенные в его голову в раннем возрасте. Как образно
пишут сами авторы: «Это похоже на копание глубоко в землю, пока вы
не найдете то, что вы похоронили там, внизу, так давно ...». Когда базовые верования будут обнаружены, терапевт может изменить эти
убеждения, используя определенные стратегии и приемы. Конечной
целью когерентной терапии является признание клиентом того, что его
симптомы — просто способы, которыми он пытается либо самоутвердиться, либо защитить себя в своей повседневной жизни. Другими
словами, теория утверждает, что симптомы вызываются тем, как человек стремится, не осознавая этого, осуществлять самозащитные или
самоутверждающие цели, сформированные в ходе жизни.
Это согласуется с конструктивистской теорией о том, что поведение и опыт формируются частично самим человеком. Оба типа симптомов (безфункциональные и функциональные) признаются когерентными по отношению к психологической структуре человека. Сторонники данного подхода предполагают, что эти симптомы «решают»
проблему расстройства человека или эмоциональных истин. Когда
истины раскрываются и симптомы признаются в качестве формы защиты, симптомы исчезнут, как только начнется исцеление.
С новым клиентом терапевт сначала определяет, что следует считать симптомом (симптомами) — конкретные формы поведения, чувства, мысли и (или) соматические ощущения, от которых клиент хочет
освободиться. За этим ключевым этапом идентификации симптомов
следуют три фазы когерентной терапии: открытие, интеграция и трансформация (B.Ecker, L.Hulley, 2018).
В фазе открытия имплицитная, требующая симптомов схема втягивается в прямое, сознательное переживание как личная эмоциональная истина. Работа по обнаружению перемещается вдоль связи от
симптома «вниз» к лежащей в его основе эмоциональной схеме (или
схемам). Терапевт работает эмпирически и феноменологически, чтобы
вовлечь схему в чувственное осознание, и стремится изучить уникальную композицию знаний, значений, чувств и телесных ощущений схемы, не навязывая никаких интерпретаций или теоретических концепций. Например, человек, который постоянно совершал ошибки и
оплошности на работе и в своих супружеских отношениях, постоянно
провоцируя раздражение и гнев значимых людей в своей жизни, приходит к открытию непосредственного ощущения и выражению словами того, что он узнал, будучи пятым из шести детей в своей семье, но
никогда не осознавал сознательно, что «единственный способ получить хоть какое-то внимание и не быть невидимым и забытым — это
сделать что-то плохое». Такая обнаруженная схема и является целью
321
изменений. Теперь клиент осознает, что неудача, которая, казалось бы,
была проблемой, на самом деле является его решением проблемы
ощущения глубокой боли, тревоги и неуверенности из-за эмоционального пренебрежения.
В фазе интеграции обнаруженный материал становится частью
ежедневного самосознания. Это происходит посредством серии интеграционных упражнений, которые представляют собой просто повторяющиеся переживания обнаруженной схемы, во время которых клиент чувствует, распознает и «владеет» эмоциональной истиной о том,
как и почему симптом необходим: он существует как связное выражение мощного знания. Фаза интеграции состоит из специально подобранных практик осознанности, которые активно поддерживают осознание обнаруженной схемы. Например, человек был сбит с толку своим поведенческим симптомом, потому что его сознательное повествование состояло в том, что у него было «совершенно нормальное»
детство, без всяких «эмоциональных шрамов», о которых он слышал и
читал в жизни других людей. Его детский опыт ощущения себя невидимым и забытым родителями и отчаянно нуждающимся в любом внимании, которое дало бы ему понять, что он важен, не имел никакого
представления в его сознательном жизненном повествовании до этого момента в фазе интеграции. Теперь поведение человека и воля к
его созданию имели для него глубокий смысл. Он должен представить
себе своих родителей, быть самим собой и сказать своим визуализированным родителям: «Я действительно отчаянно хочу, чтобы вы заметили меня, поговорили со мной и дали мне почувствовать, что я
значу для вас. Мне кажется, что я для тебя ничего не значу, и это очень
больно и очень пугает меня. Только когда я делаю что-то плохое, я
получаю от тебя хоть какое-то внимание, так что это то, что я должен
делать, и продолжаю делать». Теперь это для него глубоко прочувствованная, глубинная эмоциональная истина. Он осознает не только то,
что ему пришлось пережить и чему он научился в детстве, но и постоянное присутствие этого неотразимого эмоционального обучения во
взрослом возрасте. Другими словами, теперь он знает и чувствует
своюистинную потребность и цель, стоящую за «провалом» — глубоко
человеческая потребность во внимании, связи, значимости. Далее клиент вместе с терапевтом составляет индексную карточку, которая направляет ежедневную практику осознания обнаруженной схемы. Карта, например, может включать следующее: «В полдень и по дороге домой с работы каждый день останавливайтесь и оценивайте по шкале
от 0 до 10, насколько я чувствую себя видимым или невидимым, насколько я ощущаю потребность во внимании, где в моем теле я ощущаю эту потребность и каково ощущение этой потребности. Если я чувствую явную потребность во внимании и связи, прочитайте и вернитесь
322
в контакт с этим: испортить — это единственный возможный способ
привлечь внимание, которое мне нужно прямо сейчас, как и с мамой и
папой». Каждое использование этой карты будет еще одним интеграционным опытом — опытом принятия своей собственной цели для того,
чтобы все испортить, не пытаясь противодействовать или изменить поведение. Затем терапевт исследует, развилось ли у клиента устойчивое
осознание схемы как эмоционального переживания, и работает с любым сопротивлением, которое может возникнуть. Достижение адекватной интеграции иногда происходит почти сразу после обнаружения, но
в некоторых случаях может потребовать нескольких сессий. Хорошо
интегрированная схема является зрелой целью для обучения и обнуления через процесс восстановления памяти на следующей фазе.
Трансформационная фаза когерентной терапии удовлетворяет
специфическому критическому состоянию, необходимому мозгу для
глубокого отучения и аннулирования целевого эмоционального обучения посредством восстановления памяти, как это определено нейробиологами в многочисленных исследованиях на животных и людях.
Это критическое состояние состоит в одновременном вызывании двух
взаимно противоречивых переживаний: реактивации целенаправленного обучения в осознании как субъективно ощущаемого знания и
переживания, которое решительно опровергает данное специфическое знание. В когерентной терапии такой опыт называется опытом
противопоставления. Таким образом, первоначальная задача терапевта на этой фазе состоит в том, чтобы направить клиента на поиск прошлых или настоящих переживаний или знаний, которые резко противоречат и не подтверждают то, что целенаправленное обучение «знает» как реальность. За этим следует указание клиенту обратиться к
обоим знаниям одновременно в сопоставлении, так что оба они ощущаются истинными в настоящий момент, но оба они не могут быть
истинными.
Суть когерентной терапии заключается в том, чтобы направить
клиента к субъективному переживанию и «собственному» глубоко укоренившемуся знанию, которое требует симптома, а затем отучить от
этого знания, удерживая его в том же поле сознания, что и другие
знания, которые его не подтверждают. Когерентная терапия утверждает, что независимо от того, насколько хороши факторы отношений
между клиентом и терапевтом, схемы не растворяются и симптомы не
прекращаются до тех пор, пока не произойдет опыт сопоставления.
Хорошие факторы отношений между клиентом и терапевтом, без условно, необходимы для последовательного проведения опыта сопоставления, но они не производят трансформационных изменений без
соответствующего опыта сопоставления.
323
Эти три фазы обычно не разворачиваются в линейной последовательности, одна за другой. После интеграции некоторого выявленного
материала обычно требуется дополнительная работа по обнаружению,
за которой снова следует интеграция, и т.д., пока не будет получена
вся схема со всеми ее различными компонентами. Таким образом, текучий процесс, который начинается на первой сессии и может охватывать несколько сессий. Полная продолжительность терапии, если есть
только одна или две схемы, которые поддерживают симптом, обычно
составляет 4–8 сессии. Длительность увеличивается вместе с количеством, сложностью и эмоциональной насыщенностью схем. Сложная
травма привязанности, которая включает множество симптомов и
многочисленные интенсивные, запутанные схемы, может потребовать
значительно большего количества сессий, обычно от 25 до 80 и более
(B.Ecker, L.Hulley, 2018).
Брюс Эккер и Л. Халли (2018) подчеркивают, что диапазон эмпирических техник, которые могут быть применены в рамках когерентной
терапии, неограничен, поскольку когерентная терапия вполне может
служить интегративной основой. На каждом этапе можно использовать
не только базовые техники когерентной терапии, но и техники, применяемые в других подходах. Например, техники, используемые в
EMDR, системной семейной терапии или эмоционально-ориентированной терапии, могут быть легко включены в когерентную терапию.
Краткосрочная стратегическая терапия (Brief Strategic Therapy).
Разработана в конце 1980-х гг. Джорджио Нардонэ (род. 1958). В настоящее время считается одним из наиболее весомых современных
подходов. В 1987 г. в Ареццо (Италия) Джорджио Нардонэ и Пол Вацлавик создали Центр Краткосрочной Стратегической Терапии. Свой
терапевтический подход к краткосрочной стратегической терапии
Дж.Нардонэ впервые описал в книге «Искусство быстрых изменений:
краткосрочная стратегическая терапия», которую он написал в 1990 г.
вместе с Полом Вацлавиком (Дж.Нордонэ, П.Вацлавик, 2006). Философская основа этой терапии находится в радикальном конструктивизме, который предполагает, что человек сам строит свою реальность
и таким образом устанавливает способ, которым данная конструкция
может быть нарушена. Основной принцип такого подхода заключается
в том, что каждый человек имеет свою собственную систему восприятия реальности и, следовательно, реагирует на нее совершенно индивидуально. Исходя из этих философских принципов, одним из первых
шагов в терапии является разработка такой системы восприятия / реакции клиента. Краткосрочная стратегическая терапия также опирается на идеи Пола Вацлавика, Джона Уикленда и Милтона Эриксона.
Одним из ключевых понятий данного подхода является понятие
эмоционально-корректирующего опыта. Общий процесс работы с кли-
324
ентом в краткосрочной стратегической терапии основан на том, что
терапевт сначала собирает информацию, связанную с проблемой клиента. Прежде всего выясняется, что к моменту встречи клиент уже
предпринимал для того, чтобы разобраться со своей проблемой. Какие
из предпринятых им попыток были эффективны и приносили положительные результаты, а какие — нет. Например, клиент с агорафобией
решает закрыться в доме и больше не выходить за дверь и считает
собственное решение эффективным. Возможно, оно раньше срабатывало или просто помогало избежать решения проблемы. Однако, придерживаясь этих неэффективных решений, он фактически поддерживает проблему. Поэтому блокировка неэффективных попыток, предпринимаемых клиентом, выступает важнейшей частью терапии по
методу Дж.Нардонэ. Начиная с первой встречи с клиентом, терапевт,
вместо того чтобы изучать его прошлое, концентрирует свое внимание
и оценку на следующем:
что происходит внутри трех типов взаимосвязанных взаимо-
действий, которые клиент осуществляет с самим собой, другими и
окружающим миром;
каким образом представленная проблема функционирует вну-
три данной сложившейся системы отношений;
как клиент до настоящего времени пытался справиться с про-
блемой или решить ее;
каким наиболее быстрым и эффективным способом можно ис-
править существующую проблемную ситуацию.
Клиенту даются упражнения, которые он должен выполнять очень
скрупулезно. Упражнения могут показаться странными, причудливыми,
парадоксальными (но они никогда не являются чем-то аморальным,опасным) или связанными с материальными затратами. Для того
чтобы быть уверенным в своем сотрудничестве, в терапии используется наводящий язык, который опирается на Эриксоновский гипноз. Благодаря различным упражнениям, которые должен выполнять клиент,
достигается получение необходимого эмоционально-корректирующего опыта. И только после этого этапа клиенту разъясняется, что дают те
или иные упражнения, на что они направлены, как и за счет чего достигается производимый упражнениями эффект. Применяя предписанные упражнения, клиент сначала на эмоциональном, а затем на когнитивном уровне получает возможность испытать новую, иную реальность, отличную от той, которую он построил себе до тех пор. Этот опыт
становится отправной точкой для изменения и, следовательно, для
решения его проблемы. Таким образом, терапия не только убирает
симптом, но и работает до такой степени, что у клиента развивается
более глубокое изменение восприятия и реакции. Основным принципом работы краткосрочной стратегической терапии является следующее:
325
сначала делаем упражнение, получаем новый опыт, потом разбираемся, в чем заключается эффект.
ДжорджиоНардонэ (2006) выделяет шесть фаз краткосрочной
стратегической терапии.
1. Первый контакт и построение терапевтических отношений.
В первой фазе, открывающей терапию, главной целью является построение межличностных отношений, характеризующихся контрактом,
доверием и позитивным внушением. Для достижения этой цели основной стратегией является наблюдение и изучение языка клиента, чтобы
говорить с ним на одном языке. Это означает, что терапевт должен
адаптировать собственный язык и собственные действия к «представлениями о мире» и к стилю общения клиента. Например, если клиент —
человек рациональный и сильно привязанный к логическим категориям, то и терапевт должен говорить с ним в терминах крайне рациональных и логичных.
2. Определение проблемы (симптомы, расстройства, конфликты).
Вторая фаза протекает почти одновременно с первой и переплетается с ней. Уже на первой сессии терапевт, основываясь на наблюдении
за клиентом и на его объяснении своей проблемы, должен как можно
более четко и точно идентифицировать проблематику. В отношении
определения и оценки представленной проблемы терапевт должен
учитывать некоторые общие характеристики человеческих проблем,
помогающие анализировать и наилучшим образом установить специфическую ситуацию, в которой находится клиент. Дж.Нардонэ выделяет три основные категории проблем, с которыми сталкиваются
люди: взаимодействие человека с самим собой, взаимодействие с
другими людьми и взаимодействие человека с окружающим миром
(под которым понимается социальное окружение, система ценностей,
нормы, регулирующие контекст, в котором живет человек). Если даже
одна из этих трех категорий взаимодействия не работает, остальные
тоже становятся не совсем функциональными.
3. Согласование целей терапии. Определение целей терапии несет
двойную функцию. С одной стороны, оно является хорошим руководством для терапевта, так как ориентирует терапевтическую программу
в определенном направлении и обеспечивает поэтапную проверку и
контроль проводимой работы. С другой стороны, задание конкретных
целей является для клиента позитивным внушением, поскольку ведение переговоров и согласование длительности и целей обладают свойством повышать уровень сотрудничества и усиливать веру в положительный исход терапии. Также важно при согласовании целей построить постепенную прогрессивную шкалу небольших целей, благодаря
которой вмешательство не покажется клиенту напористым и не даст
клиенту почувствовать себя чрезмерно подталкиваемым к изменениям.
326
4. Определение перцептивно-реактивной системы, поддерживаю
щей проблему. Проблема, как правило, поддерживается именно предпринятыми для ее решения попытками. Поэтому настоящей проблемой
становятся предпринимаемые попытки решить изначальную проблему
одним и тем же неподходящим способом. Для того чтобы вызвать
быстрое изменение, необходимо воздействовать на дисфункциональные попытки решения, предпринятые клиентом для борьбы с собственной проблемой. С этой целью терапевт должен установить, какой основной и повторяющийся способ решения проблемы использует клиент, и воздействовать непосредственно на данный способ. Другим
важным моментом оценки в этой фазе является внимательное изучение социальных взаимодействий, которые могут повлиять на попытки
решения проблемы.
5. Разработка терапевтической программы и стратегий измене-
ния. Терапия должна приспосабливаться к клиенту, а не клиент к тера-
пии. Поэтому важно помнить, что одна и та же общая стратегия может
быть радикально изменена в зависимости от того, применяется ли она
к клиенту, например поэтического склада и богатой фантазией, или к
гиперрациональному клиенту. Стратегии вмешательства могут быть
разделены на две большие категории: действия и терапевтическое
общение, предписания поведения (прямые, непрямые и парадоксальные). К действиям и терапевтическому общению относятся умение
говорить на языке клиента, реструктурирование, избегание негативных лингвистических форм, использование парадокса и парадоксальной коммуникации, использование анекдотов, историй и метафор.
6. Завершение вмешательства. Целью завершающей фазы явля-
ется окончательная консолидация личной самостоятельности клиента.
Для этого прибегают к резюме и детальному объяснению проведенного терапевтического процесса и использованных стратегий, чтобы
тем самым дать клиенту ясное осознание некоторых странных техник,
примененных при вмешательстве (непрямые задания, внушения, парадоксальные предписания).
Спектр проблем, с которыми начинал работу Дж.Нардонэ, вначале ограничивался паническими атаками, страхами, фобиями, обсессивно-компульсивными состояниями. В настоящее время круг проблем,
успешно решаемых в рамках краткосрочной стратегической терапии,
значительно расширился: дисморфофобия, расстройства пищевого поведения, сексуальные расстройства, депрессии, посттравматическое
расстройство, страх принятия решений, проблемы взаимодействия в
семейных системах и др.
Краткосрочная стратегическая терапия, как правило, краткосрочна, продолжительность составляет не более 10 сессий (для анорексии — 20 сеансов) с интервалами. Между первой и второй сессией
-
327
существует интервал в 1 неделю, а последующие сессии проводятся с
интервалом в 2 недели. Сами сессии могут длиться от 20 минут до 1,5ч
в зависимости от задач терапии и индивидуальных особенностей клиента. Сессия заканчивается, когда достигнута цель сессии. Хороший
эффект достигается при условии активного сотрудничества со стороны
клиента, который выполняет задания и предписания, данные психологом. В итоге клиент не только избавляется от проблемы, но и получает
в свои руки инструмент, который он может использовать при необходимости для контроля своего состояния в проблемной ситуации.
8.5. Эффективность конструктивистского подхода
к оказанию психологической помощи
Одна из сильных сторон конструктивистского подхода к оказанию
психологической помощи — его интернациональность. Конструктивистским моделям психологической помощи присуще уважение к различным культурным и философским системам. Результатом является богатое смешение традиций, многие из которых черпают вдохновение в
культурах коренных народов (маори в Новой Зеландии), чьи общинные практики уважительного ведения переговоров и разрешения конфликтов можно прочесть между строк практики и медиации (Дж.Уинслэйд, Дж.Монк, 2009).
Можно выделить три момента, которые отличают конструктивистский подход. Во-первых, высокое уважение к смысловому миру клиента в сочетании с относительным отсутствием какой-либо фиксированной внешней точки отсчета для определения того, что составляет
психопатологию. Это особенно важно, когда клиенты добровольно не
обращаются за психологической помощью и считают свое поведение
и чувства беспроблемными. Например, работа с расстройствами пищевого поведения (анорексия) может быть затруднена, поскольку клиенты,
которые организуют свой мир вокруг неустанного стремления к худобе,
могут рассматривать свое «расстройство» как полностью соответствующее их предпочтительному представлению о себе (F.Fransella, 1993).
Нарративные практики, в свою очередь, разработали творческие и эффективные способы решения таких проблем, помогая клиентам осознать деструктивную роль «доминирующих нарративов» или репрессивных культурных дискурсов о весе в их жизни, которые можно экстернализовать и которым можно сопротивляться (M.White, D.Epston,
1990).
Во-вторых, необходимость помещать личные проблемы в более широкий социальный контекст в соответствии со всеобъемлющим акцентом
на культурно-лингвистических особенностях построения проблемы. Радикальным примером этого является организация лиги «противников
328
анорексии», в которых клиенты, борющиеся с расстройствами пищевого
поведения, объединяются, чтобы стереть рекламные щиты, прославляющие анорексичных моделей (S.P.Madigan, E.M. Goldman, 1998).
В-третьих, готовность сторонников конструктивистского подхода
подвергнуть предпочитаемый ими подход строгой оценке его эффективности. Большинство современных конструктивистов, как и сторонников когнитивно-поведенческой терапии, поддерживают эту цель, но
они расходятся в своем предпочтительном подходе к этому этическому пункту. Таким образом, конструктивисты всерьез воспринимают
растущее единодушие в том, что большинство форм психологической
помощи пользуются значительной поддержкой, но очень мало доказательств превосходства одной школы или подхода над другими. Несмотря на то что подобные утверждения продолжают выдвигаться, в
настоящее время имеется множество доказательств того, что значительная доля результатов эффективности психологической помощи
связана с переменными клиента (психологическая склонность) и факторами, общими для большинства или всех подходов к психологической помощи (качество рабочего альянса) (S.B.Messer, B.E.Wampold,
2002). Действительно, количественные обзоры исследований контролируемых результатов показывают, что при учете приверженности исследователя очевидные различия в пользу эффективности одного подхода по сравнению с другим исчезают. Было обнаружено, что более
70% различий в эффективности, наблюдаемых в первичных исследованиях, связано с предпочтением исследователем одного подхода по
сравнению с другим (L.Luborsky et al., 2002). Тщательно рандомизированные сравнительные испытания, в которых исследователи не отдавали предпочтение какому-либо одному подходу (например, КПТ) по
сравнению с другим (например, группы взаимной поддержки), не обнаружили различий в результатах соответствующих условий эффективности работы (J.I. Bright, K.D.Baker, R.A.Neimeyer, 1999).
В соответствии с этой растущей доказательной базой исследователи конструктивистского подхода, как правило, были менее заинтересованы в сравнении своей собственной работы с работой конкурентов и более сосредоточены на проведении фундаментальных исследований психологических структур и процессов изменения, которые
имеют отношение к совершенствованию любой терапии, независимо от
ее происхождения. Например, в настоящее время существует значительный и растущий массив доказательств эффективности нарративной
практики. Так, рандомизированные клинические испытания нарративной групповой работы были проведены для восстановления смысла
жизни у людей после инсульта (E.O.Chow, 2018), для членов семьи, оказывающих первичный уход за людьми с шизофренией (D.R. Zhou,
Y.M.Chiu et al., 2020). Было проведено исследование эффективности
329
нарративной практики в развитии социальных и эмоциональных навыков детей в возрасте 8–10 лет в школе (M.-N.Beaudoin, M.Moersch,
B.S.Evare, 2016), для помощи молодым людям с аутизмом, у которых
возникают эмоциональные и поведенческие проблемы (A. Cashin,
G.Browne, J.Bradbury, А.М.Mulder, 2013). Также сравнивалась эффективность нарративной практики и диетотерапии в отношении образа тела
у женщин с избыточным весом и ожирением, в результате чего было
доказано, что по влиянию нарративной практики на формирование образа тела, этот метод больше подходит, чем другие методы (S.S.MacKean,
H.Eskandari, A.Borjali, D.Ghodsi, 2010). Было проведено контролируемое
клиническое исследование эффективности индивидуальной нарративной практики при депрессии у взрослых по сравнению с КПТ, в ходе
которого было обнаружено значительное уменьшение симптомов при
обоих методах лечения (R.T.Lopes, M.M.Gonçalves et al., 2014). И.Ламби
с коллегами опубликовали отчет о результатах исследования эффектив
ности работы «секретных команд по борьбе с буллингом» (UABT) под
руководством сверстников, которое показало, что после вмешательства
произошло значительное сокращение виктимизации и значительное
повышение восприятия учащимися личной поддержки со стороны других учащихся в классе. Кроме того, основные элементы «автономии» и
«командной работы», присущие вмешательству UABT, были полезны для
членов команды в поддержке жертвы буллинга и сокращении издевательств в классе (I.Lambie, C.Murray et al., 2013).
Также существуют доказательства эффективности SFBT. Так, метаанализ исследований эффективности SFBT показал, что по данным
74% исследований клиенты, прошедшие терапию с использованием
SFBT, отметили значительное позитивное улучшение, а 23% клиентов
подтвердили наличие положительных изменений. Эти результаты являются весьма высокими и в сравнении с другими подходами
(W.J.Gingerich, L.T. Peterson, 2013). Исследования эффективности SFBT
при расстройствах депрессивного спектра у взрослых показывают результативность на уровне других доказанных систем терапии (в частности, КПТ). Данные, опубликованные в «Journal of Child Psychology»
(C. Bond, K. Woods, N. Humphrey, W. Symes, L. Green, 2013) показывают,
что SFBT эффективна для работы с детьми, особенно на ранних этапах
проявления проблем. Был проведен метаанализ исследований по эффективности SFBT по лечению от употребления психоактивных веществ, который показал, что SFBT может изменить употребление психоактивных веществ и сопутствующие психические расстройства, а
также такие психосоциальные проблемы, как депрессия, травмы и
проблемы, связанные с поведением в школе и на работе (SolutionFocused Brief Therapy for Substance Use: A Review of the Literature /
C.Franklin, H.A. Hai, 2021).
330
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]