Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Обыденное и научное знание об обществе. Взаимовлияния и реконфигурации. Монография
.pdf
Глава 9. Обыденное и научное знание в исследованиях профессий ...
профессионального знания. Наличие локального знания позволяет
задействовать ресурсы «здравого смысла» обратиться к процедурному
знанию, разделяемому участниками повседневного взаимодействия.
Трудно сказать, в какой степени позиция Г. Гарфинкеля, уравнивающая статус обыденного знания о социальном и теоретического знания
о социальном, может сработать в другом профессиональном контексте, однако сбрасывать со счетов обыденное знание в качестве основы
профессиональных суждений было бы опрометчивым решением, что
и подчеркивает Э. Фрейдсон.
На противоположной стороне «эпистемические сообщества», озабоченные очищением профессионального знания от налета обыденности и занятые сохранением, передачей, критическим обсуждением
и пересмотром их дисциплинарного содержания [63]. Для систематизации своих рассуждений о соотношении обыденного и научного,
практического и абстрактного знания и навыков у профессионалов
Э. Фрейдсон предлагает собственную схему, показывающую связь
между различными видами знания, специализацией и разделением
труда. Навыки в данной схеме, это способность использовать знания в решении задач. Повседневное знание разделяется между всеми
взрослыми членами сообщества и в современных индустриальных
обществах включает как неформальное знание повседневной жизни,
так и знание, которое было извлечено из сообщений медиа, получено
в школе и туда могут включаться абстрактные теории и концепции.
Э. Фрейдсон называет практическим знанием – знание, свободное от формальных концепций и теорий, полученное опытным
путем и служащее орудием выполнения конкретных задач в конкретной ситуации [58, 31]. Практические знание и навыки носят
скрытый характер, а поэтому не могут быть вербализированы или
кодифицированы. Рабочее знание имеет более узкие границы, нежели повседневное знание, потому что адресовано исключительно
выполнению повседневных задач в домашнем хозяйстве или своем
сообществе и не может быть разделено со всем населением. Рабочее
знание сегментировано в различных областях практического знания
и навыков, сознательных и скрытых, и разделяется только с теми,
кто выполняет определенную работу – схожие рабочие задачи. Формальное знание составляется информацией и идеями, организован-
281
282
Раздел II. Дисциплинарное социальное знание и «народная социология» ...
ными в теории и абстрактные концепции, которые передаются через
систему профессионального обучения [58,33].
Таби ца 1 . Относительные пропорции различных типов знаний и
навыков в различных типах специализаций
Тип специ-
ализации
Механическая высокое низкое низкое умеренное
Ручной дискреционный
Умственный
дискреционный
Источник: Freidson E. Professionalism. The Third Logic. Chicago: The University of
Повседневное
знание
умеренное высокое умеренное высокое
низкое умеренное высокое низкое
Практическое
знание
Chicago Press. 2001. Р. 34.
Формальное
знание
Скрытое
знание
В целом можно констатировать, что Э. Фрейдсон постарался внести ясность в обсуждение роли различных типов обыденного знания в профессиональном знании. По сути, практическое, повседневное и скрытое знания могут пониматься как виды обыденного
знания, включенные в орбиту практической деятельности профессионалов.
Канадская исследовательница классической и альтернативной
медицины К. Хиршкорн (Hirschkorn) попыталась проанализировать
сложные отношения между профессиональным и обыденным знанием [62]. Опираясь на работу Ж. Жаму и Б. Пелойе (H. Jamous and
B. Peloille) [64], Хиршкорн проблематизирует контекст, формы и содержание профессионального знания на примере конкуренции и взаимопроникновения народной, альтернативной и классической медицины. Здесь отводится заметное место борьбе за экспертную власть, и
притязания на эту власть нередко описываются как борьба за номинацию того или иного типа знания как «научного», для чего используются различные способы аргументации. К. Хиршкорн не сводит эту проблему исключительно к обсуждению принадлежности знания к сфере
науки, а скорее предлагает многомерные классификации знания, используемого в альтернативной и биомедицине [62].
Глава 9. Обыденное и научное знание в исследованиях профессий ...
Как полагает канадская исследовательница, многие социологи
профессий концентрируются на различении содержания (content) и
контекста (context) профессионального знания. Контроль над условиями работы (контекст) преимущественно включает юридическую
или политическую монополию по оказанию услуг и поддерживается
регулирующими организациями и профессиональными кодами этики, тогда как контроль над содержанием труда чаще всего находится в
руках академически подготовленных специалистов и вырабатывается
в ходе выстраивания отношений между профессионалами и клиентами. К. Хиршкорн фокусируется на форме, которую знание принимает
в биомедицинских практиках. Под формой знания подразумеваются
отношения посредничества между контекстом, в котором знание производится и валидируется, и особым содержанием знания. Внешняя
легитимация достигается за счет того, что форма знания соотносится с контекстом, а успешная реализация притязаний на легитимацию
знания способствует закреплению за профессионалами права на его
эксклюзивное использование. В контекст также включены ключевые
аудитории, к которым обращена деятельность профессионалов – от
государства до широкой публики [62].
283
Рис ун ок 1 . Отношения между формой, контекстом и содержанием профессионального знания
Источник: Hirschkorn K.A. Exclusive versus everyday forms of professional knowledge:
legitimacy claims in conventional and alternative medicine // Sociology of Health & Illness 2006,
Vol. 28, No. 5, p. 533–557.
284
Раздел II. Дисциплинарное социальное знание и «народная социология» ...
Форма знания также опирается на его содержание, и сложные взаимодействия между ними могут быть определены как «внутренняя целостность» знания или способа, с помощью которого группы инсайдеров (в нашем случае профессиональное сообщество) обмениваются,
определяют и передают свое знание. Этот процесс не обходится без
внутренней конкуренции и конфронтации, которая сопровождается
развитием различных идентичностей отдельных сегментов профессиональных групп. Так появляется специализация и интропрофессиональная иерархия внутри сообществ профессионалов.
Работа Ж. Жаму и Б. Пелойе построена на анализе сложных отношений между мистикой и наукой в процессе становления медицины XIX в., когда профессиональное знание в этой области обрело
некоторую завершенную форму. В основе этой формы лежит соотношение неопределенности и технической проработанности знания
(indetermination/technicality knowledge). Это соотношение выражает
возможность передачи и усвоения профессионального мастерства,
которое позволяет достигать соответствующего трудового результата. Французские авторы отличают харизматические/религиозные
формы социально легитимированного знания от современной версии западной «когнитивной рациональности», которая опирается на
объективную научную оценку, которая служит ведущим элементом
«технического ремесла» («technical apprenticeship») профессионалов.
Техническая проработанность, таким образом, отсылает к форме знания, которое может быть кодифицировано, разбито на составные части, то есть рационализировано и делегировано. Неопределенность
знания тесно связана с его личностной составляющей, не поддающейся верификации научными средствами, а также, зачастую, с укорененностью в коллективные верования, служащие легитимирующей
основой такого знания. То есть технически непроработанное знание
интегрировано в жизненный мир сообщества и, будучи перенесенным в другие условия, перестает работать, поскольку теряет связь с
социальным контекстом: например, когда техники и смысл мистических ритуалов воспроизводятся в научных этнографических текстах,
то они утрачивают свое значение и смысл, становясь частью формализованного научного знания. Определение, которое Ж. Жаму и
Б. Пелойе дали технически проработанному знанию, предполагает,
что это знание не существует само по себе, но может быть доступно в
«повседневной жизни» [62].
Глава 9. Обыденное и научное знание в исследованиях профессий ...
При этом различные профессии имеют разные пропорции между
неопределенностью и технической проработанностью знания: где-то
правила и учебники гарантируют высокую степень овладения знанием, где-то неопределенность профессиональных знаний достаточно
высока, как в работе журналистов и представителей других свободных
занятий [64, 112]. Во втором случае возрастает роль практического, основанного на опыте знания, а также эзотерических действий и ритуалов – инициаций и т.п. В ряде практических занятий неотчуждаемое
профессиональное мастерство, обогащенное практическим опытом,
до сих пор играет не меньшую роль, нежели эрудиция или формальные профессиональные знания. Например, несмотря на развитие технических средств диагностики и доказательной медицины, пациенты
стремятся найти «опытных диагностов», чье «искусство» не сводится
исключительно к опыту нахождения в профессии или качеству образования, но является неотчуждаемым мастерством, в котором интуиция и личностное знание чрезвычайно значимы.
В мире профессий есть немало примеров того, как ведется последовательная работа над технической проработкой профессионального знания для очищения его и самой профессиональной практики
от каких-либо признаков «мистицизма», которым обозначается его
неопределенность. Иногда можно увидеть примеры успешного симбиоза различных видов знания: в социальных науках некоторые радикальные версии антропологии центрированы на личности исследователя, чья перцепция и интерпретация ставится во главу угла метода
понимания исследуемой реальности. Психотерапия и психоанализ
также являются теми сферами, где последовательные попытки сциентизации через техническую проработку знания встречали серьезные
ограничения, во-первых, из-за значительного объема неотчуждаемого фронетического знания, появляющегося только в ситуации коммуникации терапевта и пациента, а во-вторых, вследствие развитого
нормативного знания, комплекса профессиональной этики, ставшего
результатом многолетней работы по управлению интимностью между
врачем и пациентом, неминуемой возникающей в условиях «закрытой для внешнего мира констелляции двух личностей» [17, 160]. Более
того, по замечанию некоторых исследователей психоанализа, нарочитая техническая проработка профессионального знания и его теоретизация в этой сфере является не более чем уловкой, скрывающей
285
286
Раздел II. Дисциплинарное социальное знание и «народная социология» ...
непреодоленное значение харизматической (то есть «мистической»)
роли автора метода или его адептов, и ущербную легитимность психоаналитического знания, если рассматривать его в сциентистской перспективе: «демонстративная позитивистская академичность должна
внушать доверие и создавать впечатление надежности и экспериментально проверенной эффективности терапевтического товара. Сциентичность, так сказать, метода, без сомнения, в данном случае надо
понимать как довод в борьбе за место на психотерапевтическом рынке
и за влияние в профессиональном сообществе» [27, 48].
Если вернутся к типологии профессионального знания Э. Фрейдсона, то речь идет о соотношении между научным кодифицированным знанием и скрытым, «близким-к-опыту» знанием и овладением
мастерством. Такого рода знание, безусловно, произрастает из обыденного и здравого смысла. Хотя сам Э. Фрейдсон все же был уверен,
что профессии являются «агентами формального знания», организованного по научным принципам. Если принять данную точку зрения,
то техническое, а не неопределенное знание может быть связано с легитимностью притязаний на эксклюзивность, когда это ассоциируется со степенью сложности требуемой специализации.
К. Хиршкорн полагает, что неопределенное знание, с другой стороны, описывается более туманными терминами, такими как харизматичное, религиозное, являющееся продуктом опыта, инициации и
т.п. Нередко подобный тип знания обозначается как «искусство» –
«искусство медицины», «искусство управления» и т.д. Некоторые
исследователи обращают внимание на намеренно «эзотерический»
характер профессионального знания, которое отличается от рационально организованной технической сложности. Качество эзотеричности связано с реализацией власти и социальной дистанции между
профессионалами и клиентами посредством процесса «мистификации». Выше уже приводился пример психоанализа, который на протяжении всей своей истории балансирует между «мистикой», «искусством» и «харизмой» как неотчуждаемыми видами личностного
знания и стремлением облечь эти знания в форму теоретический
концепций, правил, этических норм отношений с пациентами. Здесь
интересна история использования магнетизма-гипноза в психотерапевтической практике на этапах ее становления. Теория животного
Глава 9. Обыденное и научное знание в исследованиях профессий ...
магнетизма Месмера с ее центральным элементом – универсальным флюидом – была одновременно материалистична и мистична,
а проводимые им эффектные опыты с погружением пациентов в «сомнамбулическое» состояние хорошо укладывались в жанр «салонной
науки» эпохи Просвещения. При этом сам Месмер «считал, что его
теория рациональна и основана на физиологии, в его представлении
флюид был столь же реальным и “ощутимым”, как действие магнита»
[35, 42]. Стремление легитимизировать «магнетическое воздействие»
на пациентов с помощью нарождавшейся естественнонаучной риторики сыграло с Месмером злую шутку: учрежденные Людовиком
XVI две комиссии, состоящие из ведущих ученых своего времени,
пришли к единому мнению, что животных флюидов не существует, а
наблюдаемое воздействие на испытуемых является «воображаемым»
[17, 45–48]. После этого сеансы магнетизма стали уделом шарлатанов
и формой изысканных развлечений светской публики: «врач, пользующийся этими методами, неизбежно ставил на кон свою репутацию
и даже мог утратить право на врачебную практику» [17, 86]. Практика
месмеризма подвергалась остракизму в научных кругах в немалой сте-
пени из-за того, что в ходе этих сеансов врачующий получал «мистическую», «магнетическую» власть над пациентами, власть, которая не
поддавалась рациональной трактовке, а следовательно, не могла быть
объяснена в терминах научного позитивизма, то есть сопротивлялась
технической проработке
17
.
К. Хиршкорн считает, что неопределенное и технически проработанное знание имеет возможность для его перевода в обыденное
знание. Конечно, здесь важное понимание того, что подразумевается под обыденным знанием. К. Хиршкорн следует определению
Дж. Бёме [43, 368], который сводит различение обыденного и экспертного знания к практической способности индивида «справляться» с
различными обстоятельствами в повседневной жизни: если «справиться» удается только с помощью экспертов, то этот тип знания уже
не относится к обыденному. По сути, канадская исследовательница
полагает, что там, где заканчивается власть здравого смысла, понятого
287
17
Экспертами эта власть связывалась с телесным контактом между врачом (мужчиной) и пациентом (обычно женщиной), приводившим к эротическому возбуждению [35, 46–47].
288
Раздел II. Дисциплинарное социальное знание и «народная социология» ...
К. Гирцом как естественный ход вещей, начинается специализированное профессиональное знание.
Рис ун ок 2. Формы профессионального знания
Источник: Hirschkorn K.A. Exclusive versus everyday forms of professional knowledge:
legitimacy claims in conventional and alternative medicine // Sociology of Health & Illness 2006,
Vol. 28, No. 5, p. 533–557.
К. Хиршкорн строит координатную область, включающую четыре вектора, характеризующих форму и типы знания – вертикальный
вектор обозначает протяженность от повседневного к эксклюзивному, горизонтальный вектор – от неопределенного к технически проработанному. Эксклюзивное означает знание, с помощью которого
профессии легитимизируют исключительные права на развитие и
использование своего знания. Повседневное знание, с точки зрения
К. Хиршкорн, означает, что оно, во-первых, неограниченным образом доступно различным профессиональным группам и, во-вторых,
может быть использовано и даже развиваться широкой публикой. Понятно, что в этом случае речь не идет о содержании знания в контексте его истинности или применимости, а возможности использования
его формы для поддержки монополизации. Применительно к психотерапии пролиферация психологических знаний на фоне коммуникационной революции привела к массовому феномену «народной
психотерапии», которую на многочисленных тренингах и вебинарах
Глава 9. Обыденное и научное знание в исследованиях профессий ...
практикует множество людей, принимая на себя роль «терапевтов» и
«клиентов». Конечно, профессиональное сообщество психотерапевтов сопротивляется разрушению своей профессиональной монополии
на оказание подобных услуг, но не может сопротивляться массовости
данного явления, ставшего следствием того, что соответствующие
знания стали доступны широкой публике (в немалой степени из-за
того, что в середине ХХ века психоанализ притягивал к себе внимание
артистической элиты
18
) и в некоторых случаях развиваются широкой
публикой в рамках «популярной психологии».
К. Хиршкорн применяет свою координатную сетку форм профессионального знания для сравнения биомедицинского знания и знания, развиваемого в альтернативной медицине. Биомедицинское знание является более техническим и более эксклюзивным, хотя внутри
него существуют серьезные различия между разными интрапрофессиональными группами и специализациями.
Для канадской исследовательницы медицинской профессии различные формы повседневного и научного знания по-разному работают на создание и поддержание монопольного права на экспертизу.
Научное, технически проработанное знание служит залогом включения профессии в научный контекст, а значит, и получения дополнительного авторитета у публики и клиентов. Это было с успехом
проделано классической медициной в течение XIX в. Однако полное
исключение «эксклюзивных», основанных на «владении ремеслом»
и «искусстве» знаний может привести к подрыву профессиональной
автономии, где мистическая аура исключительности закрепляет иррациональное доверие к профессионалам. История психоанализа как
раз и является таким случаем: попытки «технологизировать», эксплицировать и упаковать знания в этой области неизменно сталкиваются
с личностным фактором – авторы психоаналитических теорий и школ
воспринимаются последователями и клиентами как владеющие особыми качествами, знаниями и харизмой, не укладывающимися в рамки научного рационализованного знания: «пациент, отправляющийся
к психоаналитику, полагает, что тот не просто “проводит анализ”, но
этим анализом “владеет”. Иначе говоря, в представлении пациента
289
18
В частности, А. Хичкок и художники-сюрреалисты вдохновлялись идеями
З. Фрейда и других лидеров психоанализа.
290
Раздел II. Дисциплинарное социальное знание и «народная социология» ...
аналитик приобщен каким-то образом к некоему особому тайному
знанию, способствующему проникновению в скрытые механизмы,
управляющие жизнью пациента. Именно это, в конце концов, окажет
решающее воздействие на успешный исход терапии. Понятно, что
признанию наличия особых свойств предшествует их вполне понятное ожидание. Готовность их признать естественным образом задана
самой ситуацией. В любом случае мы должны постоянно иметь в виду,
что существуют два основных вектора харизматического влияния:
один вектор направлен на возможных и действительных последователей, другой – на пациента» [27, 58].
Согласно К. Хиршкорн, эпистемическая основа альтернативной
медицины намного ближе к повседневному знанию, нежели биомедицине. Однако можем ли мы рассматривать знание травников, гомеопатов, специалистов по акупунктуре и мануальной терапии как
обыденное? Конечно, их знание в большей степени практическое,
«близкое-к-опыту» и народное («folk»), хотя по своей изощренной
структуре, формам и сложности овладения оно находится довольно
далеко от простого здравого смысла и практической мудрости. Скорее оно не в полной мере соответствует правилам научного знания, но
для «непосвященных» искусство акупунктуры или мануальной терапии столь же эзотерично и далеко от опыта, как и навыки профессионального хирурга. Психотерапия и знание в профессиональной сфере
психоанализа – еще более сложный пример в этом контексте, так как
здесь знание одновременно стремится быть технически проработанным и теоретизированным, хотя и опирается на не поддающуюся экспликации «магнетическую» харизму психотерапевта. Для снятия неминуемо возникающей неопределенности в отношениях клиента и
психоаналитика разработаны жесткие процедуры, регулирующие их
коммуникацию, которые можно отнести к форме нормативного знания. Одновременно психотерапия как сфера профессионального знания и практики подвергается непрерывным массированным атакам
«народного психоанализа», который превратился в гигантскую индустрию популярной психологии, где повседневное знание, примордиалистские верования и осадок научно-популярного знания в сфере
психологии испытывают на прочность область профессиональной
экспертизы. Несмотря на заметный институциональный изоморфизм
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]