Обыденное и научное знание об обществе. Взаимовлияния и реконфигурации. Монография

В «Никомаховой этике» [3, 175–181] Аристотель разделяет три типа знания: «фронезис» (лат. эквивалент – «пруденция»), «эпистеме» и «техне». «Фронезис» (букв. «рассудительность», «благоразумие»), по Аристотелю, означает определенный тип знания, аккумулируемый человеком в течение жизни при столкновении с раз­личными ситуациями, касающимися «человеческих благ», и в качестве такой «прак­тической мудрости» он противостоит как «эпистеме», т.е. универсально-логическо­му знанию (науке), так и «техне», т.е. знанию универсально-инструментальному (искусству). Фронетическое знание включается каждый раз, когда необходимо при­нимать «разумное» решение в поисках высшего блага, но исходя из предложенных условий, поэтому оно требует не «софии», т.е. знания «истин» в виде тех или иных общих принципов и правил, а прежде всего «праксиса», воплощенного в опыте («поступках») и соответствующей моральной зрелости. Рассудительность направлена на конкретные человеческие дела в данных партикулярных обстоятельствах, поэтому «чтобы быть рассудительным, – заключает Аристотель, – нужно обладать [знанием] и того и другого [и частного, и общего] или даже в большей степени [знанием част­ных вопросов]» [там же, 180]. Поэтому фронезис есть не только знание, но и добро­детель. Как впоследствии говорили иезуиты, разработавшие каноны средневековой казуистики как науки о решении конкретных моральных проблем, если бы человек в своих поступках был вынужден полагаться лишь на несомненные и общезначи­мые основания, то он вовсе не смог бы совершить никаких поступков. С точки зре­ния практической этики это означает, по выражению «апостола» казуистики Фомы Аквинского, что «порядок благодати и добродетели» не схож с естественным по­рядком и «благодеяния должны простираться на всех, однако с учетом требований времени и места, поскольку все акты добродетели должны сообразовываться с каса­ющимися их обстоятельствами» [1, 396–397]. Пробабилизм как вершина средневе­ковой казуистики важен для нас прежде всего тем, что при рассмотрении моральных дилемм исходит из убеждения, что большинство положений морали открыто для рационального обсуждения: решить, какое из правдоподобных (пробабилистичных) мнений следует выбрать, можно лишь путем дискурсивного анализа и оценки каждо­го мнения по следствиям, вытекающим из него [подробнее см.: 7].