Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Обыденное и научное знание об обществе. Взаимовлияния и реконфигурации. Монография
.pdf
Глава 4. Платон о соотношении обыденного и научного знания о справедливости
лектической способности. Свои предположения он не выдает за нечто
изначальное, напротив, они для него только предположения, как таковые, т.е. некие подступы и устремления к началу всего, которое уже
не предположительно. Достигнув его и придерживаясь всего, с чем
оно связано, он приходит к заключению, вовсе не пользуясь ничем
чувственным, но лишь самими идеями в их взаимном отношении, и
его выводы относятся только к ним. С указанными четырьмя отрезками соотнеси... те четыре состояния, которые возникают в душе: на
высшей ступени – разум, на второй – рассудок, на третьем месте –
вера, а на последнем – уподобление. Каждое из этих состояний настолько причастно истине, сколько есть в нем и достоверного»
(VI, 509d – 511e). Этот обширный отрывок приведен ввиду его особой
важности: Платон здесь более или менее систематично излагает свои
взгляды относительно видов знания.
С учением о видах знания тесно связано и платоновское учение о
душе («psyhe»). «Душа» – одна из самых фундаментальных категорий
философии Платона, причем она разработана им гораздо тщательнее
и шире, чем даже eidos («идея вещи»), не говоря уже о других категориях. Можно сказать, что «душа» – ключ ко всей платоновской философии, потому что именно она является связующим звеном между
миром идей и миром вещей, и на основе разработки именно этой
категории Платон строит свою гносеологию, свою этику и, наконец,
свою теорию идеального государства.
Учение о душе опирается у Платона на две априорные, а по сути
дела мифологические предпосылки: 1) бессмертие души; 2) трехчастный состав души в том виде, как он изображен в диалоге «Федр».
Причем сама эта трехчастная структура души нужна Платону для обоснования его взгляда на знание и мнение. Вопрос о бессмертии души
тесно связан с теорией «анамнесиса» (знания как припоминания),
которая впервые появляется в «Меноне», где Платон доказывает ее
путем демонстрирования того простого и очевидного факта, что с помощью наводящих вопросов любой человек, никогда не изучавший
геометрии, может самостоятельно (якобы) придти к открытию несложной геометрической теоремы. Факт этот, конечно же, ничего не
доказывает, тем не менее, Платон придает ему огромное значение и
считает, что он вполне обосновывает выдвинутую им гипотезу.
111
112
Раздел I. Социальное знание, обыденное и научное ...
Трехчастный состав души также возникает совершенно внезапно, и
по этому поводу можно сказать следующее: во-первых, Платон должен
был как-то объяснить тот факт, что вся умственная (с нашей точки зрения) деятельность человека состоит из мышления, эмоций, желаний
и прочее и, во-вторых, ему необходимо было обосновать различие и
противоположность знания и мнения. Этого он и достигает с помощью учения о трехчастном составе души, которое оказалось настолько
плодотворным, что позволило объяснить гораздо больше. Кроме указанных выше фактов, оно прекрасно объясняет очень многие различия
между людьми, на нем, в сущности, строится этика и теория государства и т.д. Но в целом, как уже отмечалось, обе концепции остаются недоказанными, и Платон после многочисленных попыток доказать их в
конце концов подводит под них мифологическое основание.
В этом отношении наибольший интерес представляет диалог
«Федр» с развиваемым в нем учением о тройственном составе души.
В человеке, утверждает здесь Платон, есть два управляющих им начала: одно из них – это врожденное влечение к удовольствиям, другое –
приобретенное мнение относительно нравственности. Эти начала могут согласовываться между собой или, наоборот, быть в разладе, и в
зависимости от того, какое из них берет верх, человек называется рассудительным или необузданным. В этом же диалоге находим знаменитый образ крылатой колесницы, состоящей из парной упряжки коней
и возничего. Эти три персонажа получают в дальнейшем у Платона
названия «разумного» (logisticon), «яростного» (thymoeides) и «вожделеющего» (epithymeticon) начал человеческой души. Если душу с ее
тремя началами схематично изобразить (в соответствии с их названиями) как «L – T – E», то основные типы взаимоотношений между
этими началами можно представить в виде следующих схем:
где начала, заключенные в кружок с отходящей от него стрелкой, являются господствующими. (Эти схемы составлены на основании следующих мест из «Федра»: (1) и (2) – 254b–255а, (3) – 256c–d). Помимо
этого, Платон в «Федре» рисует мифологическую картину занебесно-
,
Глава 4. Платон о соотношении обыденного и научного знания о справедливости
го существования души, которая с большим азартом стремится узреть
горнее. Здесь наглядно показан процесс созерцания душою чистых
сущностей, указаны причины ее падения на землю и вселения в тело
человека и животного, причем, человеческий образ не суждено принять ни одной из тех душ, которые, даже будучи «там», «учились, но
так ничему и не научились». Указана и причина забвения душами идей
при их падении на землю. «Есть закон, – говорит Платон, – чтобы при
первом рождении она (душа) не вселялась ни в какое животное существо». Из всего этого следует, что в земных условиях душа не может
обойтись без тела и, таким образом, процесс познания, по Платону,
является довольно противоречивым: для познания идей душа должна
освободиться от тела, и в то же время без тела она не может познать
их. Таково самое краткое изложение основных положений «Федра».
Возвращаясь к «Государству», надо прежде всего отметить следующее. Как уже известно, структура души, по Платону, соответствует
структуре Вселенной. Но до сих пор у Платона это соответствие получалось как бы нечаянно или само собой. Ни сам этот принцип не
выдвигался, ни о структуре Вселенной не было еще даже речи (хотя
эта структура уже довольно ясно намечалась), и поэтому говорить о
принципе структурного соответствия применительно к диалогам,
предшествующим «Государству», можно было только ретроспективно.
Напротив, в «Государстве» этот принцип играет основополагающую
роль: структура государства определяет структуру души и, наоборот,
структура души определяет структуру государства. Поскольку же государство Платона в целом живет почти по воинскому уставу и подчинено казарменному распорядку, учение о душе приобретает отчетливую
ясность; туманные намеки «Федона», «Пира» и «Федра» сменяются
чеканными положениями, которые к тому же иллюстрируются примерами демократической, тиранической и проч. душ. Поэтому вполне
можно сказать, что «Государство» во всех этих отношениях дает гораздо больше материала, чем все предыдущие диалоги.
«Государство», в первую очередь, дает огромный материал по вопросу о трехчастном составе души. Начинает Платон почти так же, как
и в «Федоне», а именно: он утверждает, что в душе есть лучшая и худшая часть. Затем следует мысль о том, что в душе имеются те же виды,
что и в государстве, после чего возникает вопрос о функциях этих
113
114
Раздел I. Социальное знание, обыденное и научное ...
частей. «Вызываются ли наши действия одним и тем же свойством или,
поскольку этих свойств три, каждое из них вызывает особое действие?
Познаем ли мы посредством одного из имеющихся в нас свойств, а
гнев обусловлен другим, третье же свойство заставляет нас стремиться
к удовольствию от еды, деторождения и всего того, что ему родственно,
или когда у нас появляются такие побуждения, в каждом из этих случаев наши действия вызываются всей нашей душой в целом? Вот что
трудно определить так, как того заслуживает этот предмет» (436а–b).
На последний вопрос Платон отвечает сразу же, и ответ этот довольно
прост: душа нетождественна (а значит, и не едина, а значит, состоит из
нескольких начал), так как она направлена на нетождественное, что,
в свою очередь, следует из того, что мир в целом не тождествен, а состоит из некоторых частей; поэтому ту или иную идеальную функцию
выполняет не вся душа в целом, а одно или два из ее начал. После этого Платон переходит к рассмотрению трех начал души.
Начало, с помощью которого человек рассуждает, Платон называет разумным, а то, из-за которого человек влюбляется, испытывает
голод, жажду и т.п. – вожделеющим. Яростное, или аффективное начало, из-за которого, как говорит Платон, мы бываем гневливы, однородно второму, но при этом они иногда вступают в борьбу друг с другом, а значит, они не только родственны, но и различны. Затем Платон
начинает развернутое изложение взаимоотношения трех начал, и то,
что в «Федре» только намечалось, получает здесь ясную и отчетливую
завершенность. Если снова обратиться к схемам «L–T–E»», то естественными Платон признает следующие из них:
А что касается схемы (3), то ее вообще быть не может, так как гнев
никогда не бывает заодно с желаниями, когда разум налагает запрет.
Последняя схема – это явное и крайнее извращение души, и человек с
подобной душой порочен в самой своей основе. Именно таким рисует
Платон тирана. Вообще, при анализе различных типов души Платон
в регрессивной последовательности перемещает «стрелку господства»
слева направо, которая, дойдя до середины «А», вообще исчезает, а затем меняет свое направление.
Глава 4. Платон о соотношении обыденного и научного знания о справедливости
Во фрагменте 580d–e Платон обобщает все эти рассуждения и делает следующий вывод: душа так же, как и государство, состоит из
трех частей (или начал). Посредством одного из них она познает, посредством другого – распаляется и посредством третьего – вожделеет.
Каждому началу души присущи свои удовольствия, что вполне следует из положения о соответствии между структурой души и структурой
государства; ведь и в государстве каждое сословие занимается тем,
что, по мнению Платона, доставляет ему удовольствие: философы –
познают, воины – защищают государство (т.е. «воспаляются» гневом
на агрессора), а трудящиеся – едят, пьют и размножаются (они, правда, еще и работают, но это уже малосущественно). К какому выводу
придет Платон, исходя из этого положения об удовольствиях, это мы
увидим в дальнейшем. А в рассматриваемом отрывке Платон приводит еще и следующее рассуждение: в зависимости от того, какое начало господствует в душе, люди делятся на философов, честолюбцев
и сребролюбцев.
Затем Платон высказывает такую удивительную мысль: если душа
в целом следует за философским (т.е. разумным) началом и не бывает
раздираема противоречиями, то для каждой ее части возможны свои
особые удовольствия, самые лучшие и по мере сил самые истинные.
В противном случае все части души стремятся к чуждому или неистинному (586d – 587a). Эта мысль поистине удивительна: ведь, пожалуй, только теперь Платон впервые утверждает тот факт, что душа
может быть и не раздираема противоречиями. Перед нами проходили
тираны и олигархи, тимократы и демократы, глупцы и невежды, –
и все это были духовные уроды, отличающиеся друг от друга только
степенью своего уродства, и вдруг оказывается, что этого может и не
быть, более того – этого и не должно быть, и этого не будет, но лишь
при одном условии: если акрополь души, говоря словами Платона, не
будет пуст. И даже если он пуст, и своего ума нет – его можно занять
у тех, чьей монополией он является – у философов-правителей. Но
для этого философы должны прежде всего быть правителями. Если же
правит какой-то самозванец или группа самозванцев, то чему они –
сами без царя в голове – могут научить других?
Итак, душа создана богами и бессмертна. Это парадоксальное
утверждение Платон объясняет тем, что демиург вряд ли уничтожит
115
116
Раздел I. Социальное знание, обыденное и научное ...
свое детище, и поэтому время существования души по положительной
шкале, действительно, уходит в бесконечность.
Самое лучшее состояние души достигается с помощью господства
разумного начала над двумя низшими, причем Платон все более эволюционирует в сторону признания законности аффективной воли и
вожделений. Они плохи не сами по себе, а лишь тогда, когда берут
верх над разумным началом. Поэтому наиболее гармоничное состояние возникает в душе, когда разумное начало совместно с аффективным подчиняют себе начало вожделеющее. Это приводит к мысли о
гармонии между душой и телом. Вот почему в идеальном государстве,
устроенном наиболее гармонично, душа и тело людей, а также части
души между собой находятся в гармонии.
Что касается функций каждого из начал души, то здесь дело обстоит значительно хуже. Душа в целом есть орудие познания и поэтому необходимо освободиться от тела, – главного препятствия на пути
познания. Но тело не только мешает познавать, оказывается, что без
него вообще никакого знания быть не может. Значит, тело с его яростью и желаниями играет существенную роль в познании (хотя и не
ясно, какую именно). Например, в сфере практической жизни знание
и мнение равноценны. Политики в своей деятельности опираются не
на знания, а на мнения. «Ведь и слепые, – замечает Платон, – могут
правильно идти по дороге». В чем же, в таком случае, различие между
знанием и мнением?
Знание и мнение, по мысли Платона, можно сравнить со статуями
Дедала. Когда они не связаны, они убегают прочь, а когда связаны –
стоят на месте. Точно так же и истинные мнения, хотя они вещь полезная и неплохая и «делают немало добра, тем не менее, они не хотят
долго оставаться при нас, они улетучиваются из души человека и потому не так ценны, пока их не свяжут суждением о причинах. А оно...
и есть припоминание ... Будучи связанными, мнения становятся, вопервых, знаниями, во-вторых, устойчивыми. Поэтому-то знание ценнее правильного мнения и отличается от него тем, что оно связано»
(Менон, 98а). Другими словами, мнение есть знание о существовании
какой-либо вещи и не более того. Истинное же знание есть еще и знание причины этой вещи, а таковой является идея этой вещи. Но знание
идеи дает мне знание многих вещей, причастных данной идее, а мнение
Глава 4. Платон о соотношении обыденного и научного знания о справедливости
такого знания дать не может. Кроме того, предмет мнения постоянно
меняется («убегает»), и то, что является истинным мнением сейчас, назавтра может обернуться мнением ложным. Напротив, знание причины, или идеи, является истинным знанием во всех отношениях.
Мнение, таким образом, направлено на чувственно воспринимаемые вещи, знание же устремлено на истинное бытие. Его задача – «связать» мнения о текучих вещах, а из этого положения следует важный
вывод: знание, как и мнение, направлено на чувственные вещи, но
если мнение непосредственно связано с этими вещами, то знание связано с ними опосредованно – через мнения. Мнения выдают «на гора»
ту руду, которую знанию предстоит переработать, очистить и отлить в
совершенную форму. Но это только в гармоничной душе. Что касается
незнания, то его, по Платону, быть не может, по крайней мере, по двум
причинам. Во-первых, душа каждого человека, прежде чем поселиться
в человеческом теле, созерцала в потустороннем мире истинное бытие,
так что каждый человек уже в силу этого обладает потенциальным знанием. Во-вторых, незнание, если бы оно существовало, должно было
иметь своим предметом либо небытие (а оно само существует в силу
какого-то «незаконного умозаключения»), либо душа должна ничего
не знать в абсолютном смысле слова, что также невозможно.
Если мы теперь обратимся к началу диалога «Государства», т.е. к
истокам спора о справедливости, то позиции противостоящих сторон
можно охарактеризовать так. Кефал и Полемарх выступают как носители обыденного знания, или мнения, по терминологии Платона.
Причем их мнения в большинстве случаев следует отнести к разряду
мнений истинных. Они правильны применительно к частным случаям справедливости, но они ложны, если речь идет о справедливости
вообще, справедливости как таковой. Что касается другого, и самого
главного противника Сократа, софиста Фрасимаха, то его можно было
бы считать носителем незнания, если бы мы находились в неведении
относительно того, что незнания как такового, по Платону, не существует. Поэтому его позицию правильнее будет охарактеризовать как
мнение ложное. Вообще и по структуре своей души, и по занимаемой
им позиции Фрасимах, в глазах Платона, предстает как идеолог и апологет тирании, крайней степени извращения совершенного государства. Именно поэтому спор с ним носит столь острый и ожесточенный
117
118
Раздел I. Социальное знание, обыденное и научное ...
характер. Причем Платон блестяще продемонстрировал, как при этом
может использовать обыденное знание сам философ, ведь построение
своего совершенного государства он начинает с принципа разделения
труда, апеллируя при этом исключительно к здравому смыслу своих
слушателей. В дальнейшем, правда, его теоретическая конструкция
обрастает массой мифологических деталей и, в конце концов, увенчивается мифом о загробном воздаянии, но для тех, кто прошел с ним
этот путь до конца, это уже не имеет значения. В его лице (в лице Сократа или Платона) они обрели нравственный и научный авторитет и
они полностью переходят на его сторону, несмотря даже на то, что некоторые мысли, высказываемые их «вождем и учителем», противоречат не только их «мнению», но и простому здравому смыслу. В этом –
секрет тех «чар Платона», которые пытался развеять (на наш взгляд,
неудачно) К. Поппер.
Когда эти «чары» (как, впрочем, и чары любой утопии) спадают,
люди снова возвращаются к своему «мнению» о том, что «справедливость – это когда отдают деньги или имущество, взятые в долг», предпочитая жить «по своей глупой воле» (по словам Ф.М. Достоевского),
а не выполнять некую «функцию», к которой – по уверениям идеологов-мудрецов – они якобы предназначены по своей природе. Прав
был современный исследователь, написавший: «Мы не хотели бы
жить в платоновском государстве, но в каком государстве лучше жить
понятнее после Платона» [1, 138]. Перефразируя эту мысль, можно
сказать: «Мы не узнали от Платона, что такое справедливость, но нам
понятнее стало, что такое несправедливость».
Литература
1. Нерсесянц В.С. Политические учения Древней Греции. М.: Наука,
1979.
2. Платон. Собр.соч.: В 4 т. М.: Мысль, 1993–1994.
3. Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. I. Чары Платона / Пер. с
англ. М.: Феникс, Международный фонд «Культурная инициатива»,
1992.
4. Соловьев В.С. Соч.: В 2 т. Т. 2. М.: Мысль, 1988.
5. Степин В.С. Философия и универсалии культуры. СПб.: СПб. ГУП,
2000.
Раздел II
ДИСЦИПЛИНАРНОЕ СОЦИАЛЬНОЕ
ЗНАНИЕ, И «НАРОДНАЯ СОЦИОЛОГИЯ»:
ПРАКТИКИ ПРОИЗВОДСТВА И РЕКОНФИГУРАЦИИ
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]