Обыденное и научное знание об обществе. Взаимовлияния и реконфигурации. Монография

ки еще более давняя, чем у холистического утилитаризма. Идеология гуманного обращения с животными, например, как уже указывалось, насчитывает несколько столетий. В ХХ веке иконой этого движения стал австралийский философ Питер Сингер, который в 1975 году выпустил книгу, ставшую еще одной библией экологической этики. «Освобождение животных» Сингера обычно считается апологией эко­логического «патоцентризма» (от греч. «pathos» – боль, страдание) и основанной на нем концепции защиты прав животных. Автор явля­ется последователем утилитаризма и учреждает моральные основа­ния экологического действия в презумпции стремления каждого ор­ганизма к счастью, здоровью и процветанию. Членство в моральном сообществе определяется лишь одним требованием – способностью к страданию и удовольствию. Отсюда следует, что в соответствии с принципом равенства мы должны учитывать интересы всех существ, способных переживать счастье или горе, – черных и белых, мужских и женских, человеческих и нечеловеческих: «Если существо страдает, то не может быть никакого морального оправдания отказу считаться с этими страданиями… если же существо неспособно к страданию, или переживанию удовольствия или счастья, нет ничего, чтобы надо было принять во внимание» [22, 21]. Таким образом, наличие нервной си­стемы и ее «предела чувствительности» (термин для определения спо­собности переживать боль или удовольствие), – единственный крите­рий беспокойства об интересах других.

нив атрибутивные определения субстанции, то мы приходим к цен­ностно-когнитивному тупику с другой стороны. Биоцентрический гуманизм американского философа Пола Тэйлора, наследуя аристо­телевский телеологизм и этику жизни А. Швейцера, уравнивает че­ловека и все другие живые организмы по отношению к ценности су­ществования в рамках т.н. «Сообщества жизни планеты Земля» [77]. В результате деонтологическая обязанность уважать любое другое существо, стремящееся к выживанию и процветанию как конечному «телосу» вне зависимости от степени осознания этого стремления, требует признания таких моральных принципов, как непричинение вреда (другим организмам), невмешательство (в природу), порядоч­ность (перед животными, например отказ от использования капка­нов), возмещение нанесенного ущерба (пострадавшим существам). Более того, Тэйлор признает, что чисто логически этика «уважения к природе» с точки зрения баланса интересов «Сообщества жизни» делает разумным и оправданным вымирание человечества как самого вредного вида. Однако, когда речь заходит о конфликте человеческих и не-человеческих интересов, то Тэйлор предлагает следовать прин­ципам, не имеющим прямого отношения к видовой беспристраст­ности. Сюда входят: принцип самозащиты людей как «моральных агентов» от других (опасных) животных, принцип пропорциональ­ности («жизненные» интересы любого вида ставятся выше «сильных нежизненных» интересов, например запрет охоты ради развлечения), принцип минимизации вреда (моральные агенты должны стремиться к причинению минимального ущерба другим видам, когда преследу­ют свои «слабые нежизненные» интересы, например при строитель­стве дорог), принцип дистрибутивной справедливости (жизненные интересы людей выше жизненных интересов диких животных, на­пример в ситуации выживания) и, наконец, принцип реститутивной справедливости (возмещение экологического ущерба) [Ibid., 172– 307]. Как мы видим, справедливость здесь носит весьма антропоцен­трический характер, т.к. в основе ее лежат все-таки жизненные ин­тересы человека, к которым сам Тэйлор относит кроме стремления к жизни также право на безопасность, развитие, свободу и автономию. В этом смысле слабые нежизненные интересы человека оказывают­ся всегда выше жизненных интересов других видов (принцип мини-

в законах и актах по сбережению природных ресурсов, в Концепции устойчивого развития ООН.

2. «Слабый» деонтологический антропоцентризм (Х. Йонас, Р. Эк­керсли). Человек берет на себя обязанность по сохранению природы из-за ответственности перед будущими поколениями людей. Включа­ет адвокаторское представление силентов в качестве «третьей сторо­ны» в моральных и юридических конфликтах. Реализуется в дискур­сивной этике.

ностно-когнитивные модели экологического действия: 1 – слабый консеквенциональный антропоцентризм; 2 – слабый деонтологиче­ский антропоцентризм; 3 – экоцентризм; 4 – экологический аксио­логизм; 5 – глубинная экология; 6 – патоцентризм; 7 – биоцентризм