Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Обыденное и научное знание об обществе. Взаимовлияния и реконфигурации. Монография
.pdf
Глава 9. Обыденное и научное знание в исследованиях профессий ...
Аристотелевское techne было положено в основание современной социологии техники, поскольку наилучшим образом сочетается
с развитием прикладных инженерных дисциплин и специальностей.
Однако в ряде работ, посвященных формированию и применению
профессиональных знаний, авторы активно ссылаются на аристотелевское понятие фронезиса, которое в разных контекстах может быть
интерпретировано как практическое знание, практическая мудрость,
рассудительность, практическая рациональность, интеллектуальная добродетель. Этот интерес к фронезису со стороны исследователей профессий
5
не случаен и связан с эпистемической объемностью
данного понятия у Аристотеля. Фронезис одновременно задействует
когнитивные ресурсы techne и episteme, однако не является ни тем, ни
другим, поскольку тесно связан с этическими установками индивида
и его ценностной ориентацией к совершению осознанных действий
поступков, мотивы которых укоренены в прошлом опыте и нацелены на достижение блага: «О рассудительности (phronesis) мы тогда
составим понятие, когда уразумеем, кого мы называем рассудительным. Рассудительным кажется тот, кто способен принимать верные
решения в связи с благом и пользой для него самого, однако не в частностях например, что полезно для здоровья, для крепости тела но в
целом: какие вещи являются благами для хорошей жизни» (1140а,
5(V), 24–30).
Как отмечает интерпретатор аристотелевского наследия
Ф.Х. Кессиди, «практичность, рассудительность позволяют ориентироваться в обстановке и делать правильный выбор для достижения
нравственной цели (блага): добродетель создает правильную цель,
а рассудительность средства к ней (см. там же VI 13, 1144а 5–10)»
[15, 24]. По сути, фронезис объединяет практическое имплицитное
знание, укорененное в личном опыте, с нормативным знанием о добродетели и контекстным знанием, возникающим в ходе совершения
251
5
В настоящее время работы, отсылающие к аристотелевскому фронезису, преимущественно ориентированы на анализ практики работы профессионализованных
занятий социального государства (государственные служащие, социальные работники, медики, школьные учителя) или на характеристику форм знаний, появляющихся
в современных бизнес-организациях и в процессе обучения в бизнес-школах [см.:
82, 76, 84, 77].
252
Раздел II. Дисциплинарное социальное знание и «народная социология» ...
действующим осознанного поступка6. Если рассматривать фронезис
с позиции социологической теории действия, то его можно характеризовать как интенциональное поведение [12, 90], поскольку аристотелевская концепция социального действия «была лишь первой
логической формализацией того фундаментального предположения,
на котором основаны практически все обыденные объяснения поступков, а также многие научные теории действия – предположения
о том, что поведение людей определяется совместным воздействием
их желаний и обоснованных представлений (убеждений) относительно возможных способов достижения желаемого в той или иной
ситуации» [12, 90]. В контексте анализа типологии профессионального знания здесь важно увидеть ограниченность допущений о «простой» природе когнитивной составляющей профессионального труда, представленного сочетанием технических эксплицитных знаний
и нормативных знаний профессиональной этики, и заставляет включать в рассмотрение сложный механизм интенционального действия,
где «превосходства характера и разума не могут быть разделены»
[18, 211], а практический разум не может обладать рассудительностью, если он не обладает добродетелью, накопленной опытным путем. Иными словами, фронезис служит понятием, объединяющим
когнитивную, нормативную и обыденную составляющую профессионального знания.
А. Кессельс и Ф. Кортхаген считают, что фронезис является «сущностно отличным видом знания, не соприкасающимся с научными
теориями, но соотносящийся с пониманием особых конкретных случаев и сложных или неоднозначных ситуаций» [66]. По их мнению,
эпистемэ и фронезис отличаются по нескольким основаниям. Если
научное знание универсально, то практическое благоразумие (practical
prudence) вариативно по своей природе. И хотя практическая мудрость предполагает следование общим правилам, но конкретные
ситуации предполагают разнообразие мнений и решений, где одного
только теоретического знания недостаточно, требуется «что-нибудь
еще» (something else). Этим «чем-то еще» и является практическое
знание, опирающееся на убежденность и понимание частных случаев,
6
О роли фронезиса в контексте социального действия [см.: 52; 53].
Глава 9. Обыденное и научное знание в исследованиях профессий ...
то есть возникает близкое к обыденному, связанное с контекстом знание. Ссылаясь на идеи философа науки С. Тулмина [83], А. Кессельс и
Ф. Кортхаген утверждают, что фронезис – это не генерализованное,
концептуальное знание, но знание, основанное на восприятии, то
есть перцептивное, поскольку для выбора формы поведения в конкретной ситуации становятся важны детали и ее уникальные характеристики, а поэтому трудно обойтись институциональным научным
знанием [66]. Тогда в дело вступает практическая мудрость, которая
для профессионалов воплощена в нормативном знании (профессиональной этике) и мастерстве, основанном на предыдущем опыте и
обобщенном опыте сообщества. Поскольку профессионалам в своей
повседневной практике, в основном, приходится иметь дело с типическими социальными ситуациями, то проявление фронезиса как особого рода профессионального знания не так заметно – профессионалы полагаются на техники ремесла и по необходимости обращаются к
научному знанию. Однако возникают ситуации, требующие принятия
решений, где не обойтись типизированным техническим знанием, но
требуется подключение ресурсов интенциональности, где имеет значение контекстное и нормативное знание. Например, в медицине такие дилеммы возникают, когда диагноз имеет отношение к вопросам
жизни и смерти или речь идет об этически амбивалентных ситуациях
оказания/неоказания медицинской помощи. Тогда, вместе со специализированным и нормативным знанием, на передний план выходит
фронезис, который можно называть профессиональной интуицией
[77] или синтетической формой знания, соединяющей различные
виды эксплицитного и имплицитного знания.
Канадский исследователь Д. Фламинг характеризует проект профессионализации среднего медицинского персонала (медицинские
сестры) с точки зрения типов знания, применяемых в медицине
[56]. До настоящего времени формализованное, кодифицированное, научное объяснительное знание считается «золотым стандартом» успешной профессионализации – культивирование этого эксплицитного знания во многом обеспечило победу классической
медицины в западных культурах в течение XIX века
7
. Между тем Д.
253
7
Согласно М. Саксу, маргинализация альтернативной медицины в Великобри-
тании происходила не только в результате сосредоточения контроля в руках меди-
254
Раздел II. Дисциплинарное социальное знание и «народная социология» ...
Фламинг полагает, что профессионализация медицинских сестер
базируется на том, что в своей практике они обращаются к фроне-
8
зису
, который, во-первых, означает необходимость морального
обдумывания конкретной ситуации, во-вторых, соотнесение своих
действий с личностным фактором пациентов, ожидающих от среднего медицинского персонала не только экспертного решения о курсе лечения, но эмоциональной помощи и вовлеченности. И в этой
ситуации практическая мудрость и подразумеваемые нормативные
знания становятся частью профессиональной компетенции. Можно сказать, что практические знания медицинских сестер являются
герменевтическими, поскольку «представление о личности предшествует представлению о том, какие действия в отношении ее можно
предпринимать» [69].
В таком случае требуются различные виды неэксплицитных знаний, формирующих мастерство практикующего профессионала,
среди которых немалое место занимает интуиция как способность
принимать решение без отсылки к причинным объяснительным моделям или является внезапным и зависит от линейного мышления.
Не углубляясь в дискуссии о психофизиологической и когнитивной
природе интуиции, вслед за Д. Фламингом отметим, что этот род
знания можно рассматривать в качестве элемента фронезиса, понимаемого как интеллектуальная мудрость. В случае с профессиональными знаниями медицинских сестер интуитивные знания, понимаемые как «образованное/тренированное восприятие» (educated
perception) или «тренированные эмоции» (educated emotion), обеспечивают этой профессиональной группе независимый статус, и
цинской элиты, но и за счет «идеологической связи» между медицинской профессией и престижной мантией науки. Влиятельные тематические журналы «Ланцет» и
«Британский медицинский журнал» в своих публикациях проводили последовательное разграничение между научной «рациональностью» классической медицины и научной «иррациональностью» тех, кто практикует альтернативную медицину [см.: 78].
В пореформенной России второй половины XIX в. позитивистская перспектива научного знания, опирающегося на «факты», «объективность» и «рациональность»,
также способствовала не только расцвету научной медицины и повышению статуса
врача, но стала важной частью идеологии либеральной интеллигенции того времени
[см.: 38, 110, 130–131].
8
Также рассмотрение места фронезиса в медицинской практике можно найти
здесь [81].
Глава 9. Обыденное и научное знание в исследованиях профессий ...
эта независимость только возрастает на фоне снижения профессиональной автономии врачей.
В какой-то мере такой взгляд на роль фронезиса в профессионализации ставит под сомнение привычные объяснения роста или падения
профессиональных проектов, успешная реализация которых обычно
трактуется как следствие «онаучивания» профессиональной практики
и перевод максимального объема скрытых и обыденных практических
знаний в технически проработанное декларативное, объяснительное
или процедурное знание, которое на практике реализуется в виде технической компетенции. Соответственно, место фронезиса, мастерства, ремесла и «искусства» занимает технически прозрачное и научно
обработанное знание. Между тем ряд профессий (в первую очередь,
инженеры и, отчасти, школьные учителя) стали терять автономию, в
том числе по мере того как используемые ими знания становились все
более эксплицитными и технически проработанными, что позволило организовать эффективный менеджериальный контроль над профессиональной практикой этих занятий. Сегодня в схожей ситуации
находятся врачи и ученые. В медицинской профессии происходит
дисциплинарное дробление, приводящее к углублению интрапрофессионального разделения труда, основанного на снижении когнитивной юрисдикции по принятию решений, касающихся диагноза и
курса лечения пациентов. Иными словами, холистское восприятие
человеческого организма, исповедуемое альтернативной медициной
и врачами общей практики на ранних стадиях развития традиционной медицины, сменилось специфицированными, жестко разделенными знаниями об отдельных органах и заболеваниях. Соответственно, размытые интуитивные формы знания и практической мудрости,
касающейся всего организма пациента, сменились эксплицитным
техническим знанием, почти не предусматривающим опоры на опыт
и интуицию. Современная медицина опирается на диагностические
технологии и данные стандартных анализов и измерений: врачу отводится роль технического эксперта, который, на основе технических
показателей состояния пациента, предлагает тому стандартизированный курс лечения. Элиминируются ситуации неопределенности и необходимость в поиске решений, основанных на мастерстве, интуиции
и практической мудрости. Это процесс, сходный с трансформацией
255
256
Раздел II. Дисциплинарное социальное знание и «народная социология» ...
инженерной профессии в течение последних двухсот лет. О современной медицине уже нельзя сказать словами великого клициниста
Сэра Уильяма Ослера, что это «наука неопределенности и искусство
вероятности» [38, 84], рост эксплицитных, технических знаний как
раз в этой сфере и был направлен на снижение личностного фактора,
когда опыт, практическое знание и мастерство не оказывали влияния
на качество работы дипломированных врачей. Безусловно, до настоящего времени роль неотчуждаемых когнитивных ресурсов врача еще
относительно высока, но имеет тенденцию к снижению, что, возможно, способствует утрате части автономии. Интуитивные, имплицитные знания и фронезис, которые признавались архаичными в моделях профессионализма, базирующихся на технической компетенции,
теперь могут сыграть на руку профессиональным проектам. Можно
предположить, что ускоренная профессионализация социальной ра-
9
боты
и среднего медицинского персонала как раз и связана с тем, что
данные профессиональные проекты не только не стремятся устранить
личностный фактор, практическую мудрость и интуитивные знания,
но делают на них акцент в своих профессиональных идеологиях, когда
рассуждают об «эмпатии», «понимании», ориентации на уникальные
ситуации. Это, конечно, не исключает сопутствующих действий, направленных на институционализацию практических нормативных и
процедурных знаний и обыденных классификаций через внесение
их в формализованные кейсы, инструкции и учебные программы, но
успешность этих попыток сциентификации может быть поставлена
под сомнение. Д. Фламинг также не отказывает медицинским сестрам
в «практике, основанной на исследованиях" (research-based practice),
но подчеркивает, что это не повод забывать о фронезисе и других фор-
9
Т. Парсонс и Дж. Платт диагностировали специфику знаний, используемых социальными работниками, определив сферу их когнитивной компетенции и нормативную основу для принятия решений как менее определенные и не поддающиеся
столь однозначной фокусировке на эксплицитных формализованных знаниях, как в
случае права или медицины. Кроме того, в отличие от медицины в социальной работе
больше ситуаций, когда неясно – являются ли они проявлением конкретного случая
и требуют соответствующих мер или эти ситуации – следствие более широкого социального окружения и коллективного поведения, что выводит социальную работу
на уровень политического знания. Исходя из этого, Т. Парсонс и Дж. Платт ставят
под сомнение наличие профессионального статуса у социальных работников, сопоставимого со статусом врачей или юристов [73, 247–248].
Глава 9. Обыденное и научное знание в исследованиях профессий ...
мах интуитивного знания в труде медиков, поскольку тогда подключаются важные когнитивные и ценностные подстройки профессиональной деятельности.
Фронезис как практическая мудрость, связанная с интенциональностью и нормативными знаниями о должном и недолжном, заставляет пересмотреть понятие профессиональной компетенции, которая
хотя и связывается с умением действовать практически на основе
опыта и знаний, но реже связывается с этическими и нормативными
видами знания. Д. Селлман предлагает уйти от узкого «технического» взгляда на компетенцию как результат обучения навыкам (skillsbased learning) и рассмотреть ее как форму самоосознания и самораскрытия, поскольку профессиональная практика – это не только
умение действовать в соответствии с технологическими протоколами
и алгоритмами принятия решений на основе формальных эксплицитных знаний, но и поиск ответов, которые возникают в сложных, нестерильных ситуациях, требующих задействования различных видов
знания [67, 7]. В таком случае обретение фронезиса как неотъемлемой
части профессиональной компетенции является важным элементом
социализации и специализированного образования. Следует подчеркнуть, что формального обучения (даже если оно посвящено усвоению
содержания профессиональной этики) здесь недостаточно, поскольку
практическая мудрость и способность к интенциональной рефлексии
профессиональной деятельности передаются в имплицитном виде
как часть личностного подразумеваемого знания, обучение которому
неотделимо от погруженности в повседневный жизненный мир сообщества. Если переводить тезис о фронетическом характере профессиональной компетенции на язык практических примеров, то можно
обратиться к способам социального воспроизводства профессий, где
специальная техническая подготовка является недостаточным условием обретения профессионального статуса, рассматриваемого более широко, нежели получение креденциалистского подтверждения
своего образования. Так, в медицинской и юридической профессиях
предусмотрены различные дополнительные внутренние испытания
и формы включения в профессиональный контекст, цель которых
связать вместе технические и научные знания с подразумеваемыми,
локальными коллективными знаниями, распределенными в сообще-
257
258
Раздел II. Дисциплинарное социальное знание и «народная социология» ...
ствах и становящимися доступными только в практической деятельности. В академической профессии до недавнего времени обретение
профессиональной идентичности было связано с кажущимися архаичными практиками наставничества и прохождением через испытания (например, «хабилитация»), в которых велика доля ритуальных
действий. Менеджериальные реформы высшего образования и науки
ориентированы на редукцию непредсказуемых и неформализованных
элементов подготовки будущих университетских профессоров и ученых, но можно предположить, что вместе с их исчезновением могут
оказаться под угрозой и некоторые важные составляющие академического труда, включая роль творчества, воспроизводство трудовой этики в сообществах и передача мастерства как стиля работы с данными
и знаниями.
Значение практической мудрости с точки зрения результатов профессионального труда может быть продемонстрировано на различении «внешних характеристик» (external goods) и «внутренних характеристик» (internal goods) профессионального труда, предложенных
Дж. Данном [51, 14–15], который считает, что профессиональная
практика ориентирована на собственные стандарты деятельности и
развитие «внутренних характеристик». Под внутренними характеристиками он понимает содержательные результаты профессионального труда: у врачей – выздоровевшие пациенты, у преподавателей –
хорошо образованные студенты, у психотерапевтов – ресурсы для
разрешения эмоционального конфликта и т.п. Все это Дж. Данн называет сущностными результатами профессионального труда, которые хотя и поддаются измерению (например, температура тела
пациента или экзаменационные результаты студентов), но достигаются в том числе посредством встроенных механизмов практической
добродетели профессионалов: «терпение», «мужество», «смирение»,
«умеренность». Внешними характеристиками являются институциональные рамки профессионального труда, связывающие вместе локальные знания и нормативные системы профессиональных
сообществ и широкие политические, экономические социальные
структуры: главным образом, это механизмы материального и нематериального вознаграждения – статус, уровень оплаты труда, признание. То есть фронезис и формальные знания работают совместно
Глава 9. Обыденное и научное знание в исследованиях профессий ...
в процессе профессиональной деятельности. В институциональном
воспроизводстве профессиональных сообществ важную роль играют
неявные маркеры статуса в виде репутации и признания коллег, которые не всегда фиксируются в форме внешних знаков власти и авторитета. И «репутация – это составная часть подразумеваемых знаний,
которая следует перед и за акторами» и «должности могут "скрывать"
людей, которые не имеют власти и реальных обязанностей» в организациях и сообществах [7, 112]. Иными словами, подразумеваемые
знания нормативного и процедурного характера, которые принадлежат сообществу, оказывают поддержку системе производства и верификации научных знаний и являются неотъемлемой частью профессиональной компетенции.
Внешнему наблюдателю далеко не все из форм практической
мудрости, обретаемых профессионалами, кажутся приемлемыми и
определяются как «дисфункциональные» как, например, эффект
«профессионального выгорания» у социальных работников [42],
«цинизм» врачей [39] и юристов и т.д. Между тем можно предположить, что «непредусмотренные» специальным обучением практические качества профессионалов являются не просто частью
профессиональной культуры и идентичности, но составляют необходимый ингредиент фронезиса, позволяющего принимать более
взвешенные и основанные на более широком спектре исходных вариантов, профессиональные решения в неоднозначных и сложных
ситуациях.
В связи с проблематикой фронетического знания в профессиональном контексте авторы часто обращаются к таксономии Х. Дрейфуса и С. Дрейфуса, в которой они показали эволюцию когнитивных статусов по мере обретения различных видов навыков и знаний,
включая практическую мудрость [49], [50], [48]. Модель Х. и С. Дрейфуса включает пять уровней подготовленности: «новичок», «продвинутый новичок», «компетентный исполнитель», «опытный исполнитель», «эксперт». Не все люди достигают продвинутых уровней и не
во всех сферах продвижение от статуса «новичка» к статусу «эксперта»
является одинаково возможным. Например, относительно немногие
«новички» в сфере игры на гитаре или в шахматы становятся «экспертами», тогда как навыки управления велосипедом или автомобилем
259
260
Раздел II. Дисциплинарное социальное знание и «народная социология» ...
доступны многим на продвинутых уровнях10. Кроме того, применительно к профессиональной деятельности восхождение от статуса
«новичка» к «эксперту» связано с освоением и способностью применения различных видов интуитивного и подразумеваемого знания, а
также практической мудрости, позволяющей применять нормативное
и процедурное знание, основанное на здравом смысле в конкретных
обстоятельствах социального действия:
«Новичок» обучается действиям в соответствии с эксплицитными
правилами и инструкциями, которые носят обобщенный характер,
не касаются уникальных конкретных ситуаций и почти не затрагивают контексты действия. Возможные ситуации действия для новичка обобщаются и представляются в независимом от контекста виде.
Примером этого может быть обучение вождению, которое у новичков
происходит в стерильной, лишенной неожиданностей среде на специальном полигоне или даже на тренажерах. При этом осваиваются
базовые знания и навыки, без которых невозможно управление автомобилем – включение/выключение мотора, движение/торможение,
повороты, задний ход и т.п. На этих этапах обучения от новичка требуется знание основных правил (без исключений и дополнительных
комментариев), умение применять эти знания в искусственно созданной среде, лишенной контекстуальности. В этом отношении процесс обучения вождению автомобиля или пилотированию летального
аппарата является удобным для описания таксономии С. Дрейфуса,
поскольку обучающиеся одновременно должны задействовать разные
виды знаний от объяснительных и декларативных, универсальных до
подразумеваемых, близких-к-опыту и фронетических. Здесь будет
уместно вспомнить цикл фантастических рассказов С. Лема о пилоте
Пирксе, где главный герой справляется с учебными и практическими
задачами, активно комбинируя различные виды знаний, прежде всего
повседневное и фронетическое
11
.
10
В обзоре уровней экспертной компетентности использована интерпретация
[57, 10–20].
11
Практическая мудрость и ориентация на интенциональные механизмы социального действия помогли пилоту Пирксу справиться с критической ситуацией в рассказе С. Лема «Дознание», где пренебрежение эксплицитными формами технического и процедурного знания и «недеяние», объясняющееся моральной интуицией, дали
возможность Пирксу спасти жизнь экипажа космического корабля и распознать сре-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]