Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Многопартийность в России в начале ХХ века
.pdf
Глава 7. Партии и власть 461
ции – В.А. Маклаков, министр народного просвещения – граф
П.Н. Игнатьев. Это был коалиционный кабинет (три представителя
бюрократии и десять представителей либеральной оппозиции), который должен был заменить кабинет Горемыкина. 14 августа «Утро
России» опубликовало октябристский список: премьер – Гучков, министр внутренних дел – кн. Г.Е. Львов, министр иностранных дел –
С.Д. Сазонов, министр торговли и промышленности – Коновалов,
министр путей сообщения – Некрасов, министр финансов – Кокошкин, министр земледелия – С.И. Шидловский, министр юстиции –
С.С. Манухин, министр народного просвещения – Е.П. Ковалевский,
государственный контролер – И.В. Годнев.
В монографии Е.Д. Черменского приведены еще три списка соста-
113
ва министерства доверия, обнаруженные им в бумагах царя
. Веро-
ятно, эти списки появились примерно в это же время.
Министры Кадетский Октябристский Государственного
Пред. Совмина Г.Е. Львов А.И. Гучков кн. Щербатов
Внутрен. дел Г.Е. Львов Г.Е. Львов В.И. Гурко
Иностранных Милюков Сазонов Милюков
Военный Поливанов Гучков Поливанов
Морской Савич Савич –
Юстиции Маклаков Манухин Манухин
Нар. прос. Игнатьев Ковалевский Игнатьев
Обер-прокурор В.Н. Львов В.Н. Львов В.Н. Львов
Торг.-пром. Коновалов Коновалов Коновалов
Путей сообщения Добровольский Немешаев Немешаев
Финансов Покровский Шингарев Шингарев
совета
14 августа 1915 г. в Москве на квартире П.П. Рябушинского состоялось совещание, на котором, согласно донесениям охранки, речь уже
шла о необходимости «захвата» исполнительной и законодательной
114
власти представителями общественности
. Можно предположить,
что на этом совещании также обсуждался вопрос о составе правительства. Неслучайно в тот же день «Утро России» опубликовало
оказавшийся в ее распоряжении октябристский список кабинета, в
котором пост премьера отводился А.И. Гучкову, министра просвещения – Е.П. Ковалевскому, государственного контролера – Годневу, министра земледелия – С.И. Шидловскому, кадетам и прогрессистам представлялось по одному посту: министр путей сообщения
(Н.В. Некрасов), министр торговли и промышленности (А.И. Коно-
462 Раздел третий. Стратегия и тактика
валов). На пост министра внутренних дел планировался
кн. Г.Е. Львов. Ряд постов сохранялся за представителями бюрократии (А.А. Поливанов, И.К. Григорович, А.Д. Самарин, С.Д. Сазонов,
В.Н. Коковцов, С.С. Манухин).
16 августа у Коновалова состоялось новое совещание (кн. Г.Е. Львов,
М.В. Челноков, П.П. Рябушинский, Н.Н. Щепкин, В.А. Маклаков,
Ф.Ф. Кокошкин, М.М. Новиков, П.И. Новгородцев). По сведениям
охранки, на совещании было решено установить связь между всеми
общественными организациями, создать «коалиционные комитеты»
в поддержку «ответственного министерства». Предполагалось избрать делегацию к царю.
Помимо «Утра России», «Биржевых ведомостей» в обсуждение
состава кабинетов министров включилась и «Речь», на ее страницах
20 августа была опубликована заметка, в которой муссировался вопрос о том, кто же будет премьер-министром – А.В. Кривошеин или
А.А. Поливанов?
В монографии Ф.А. Гайды приведены три варианта списков коалиционного кабинета во главе с А.В. Кривошеиным. Премьер-министр
Кривошеин (с сохранением поста главноуправляющего земледелием) или П.А. Харитонов (в этом случае Кривошеин становился министром внутренних дел). Министры С.Д. Сазонов, П.Л. Барк, И.К. Григорович, гр. П.Н. Игнатьев, А.Д. Самарин сохраняли свои посты. В министры внутренних дел намечался В.Ф. Джунковский, в военные министры – Н.Н. Янушкевич
115
. Предполагалось ввести в состав кабинета Н.И. Гучкова или С.И. Четверигова на пост министра торговли и
промышленности, прогрессиста В.А. Ржевского на пост государственного контролера. В качестве министров без портфелей назывались кандидатуры кн. В.М. Волконского, кн. Г.Е. Львова, М.В. Челнокова, В.Н. Шебеко, Н.Н. Львова и Н.С. Авдакова. Как видим, в августовские дни 1915 г. на общественность обрушился «звездопад»
имен будущих министров.
В то же время в ускоренном темпе шел процесс организационного
оформления думского Прогрессивного блока. В отличие от октябристов и кадетов, настаивавших на принятии «деловой» программы,
прогрессисты, наоборот, считали главной задачей блока не выработку
программы, а постановку вопроса о необходимости смены правительства Горемыкина. Однако это предложение И.Н. Ефремова не получило поддержки большинства участников заседаний Прогрессивного
блока. Выражая мнение этого большинства, Милюков заявил: «Петиция о смене правительства – начало революции. Гос. дума не может указать на лицо. Популярность общественных деятелей потухнет
сразу в министерстве, и очень сильна в Гос. думе»
116
.
Глава 7. Партии и власть 463
Программа Прогрессивного блока, выработанная Милюковым,
мыслилась как декларация будущего «министерства общественного
доверия». Неслучайно она имела заголовок «Программа министерства общественного доверия (минимум условий, необходимых для
восстановления страны и власти)»
117
. Об этой программе были осведомлены многие члены кабинета министров, некоторые из них находились в постоянном контакте с лидерами блока. Так, 27 августа
1915 г. на квартире государственного контролера П.А. Харитонова
состоялась встреча представителей бюрократии (П.А. Харитонов,
Н.Б. Щербатов, А.А. Хвостов, В.Н. Шаховской) и представителей
Прогрессивного блока (В.В. Шульгин, В.Н. Львов, П.Н. Крупенский,
И.И. Дмитрюков, С.И. Шидловский, И.Н. Ефремов, П.Н. Милюков,
Д.Д. Гримм, В.В. Меллер-Закомельский). Участники совещания обсуждали программу блока и кандидатуры в состав будущего кабинета
министров. 29 августа эти же вопросы вновь обсуждались на заседании Прогрессивного блока.
Отдавая себе отчет, что ситуация выходит из-под контроля, что некоторые министры типа А.В. Кривошеина, П.А. Харитонова, А.А. Поливанова «срослись» с либеральной общественностью, Горемыкин
убедил царя в необходимости роспуска Думы, что и произошло 3 сентября 1915 г.
Характерно, что за несколько дней до роспуска Думы совещание
представителей монархических организаций (27–29 августа 1915 г.,
Саратов) направило в адрес царя специальную телеграмму. В ней,
с одной стороны, ему выражалась благодарность за принятие поста
Главнокомандующего русской армией, с другой – высказывалась тревога, что его отъезд из Петрограда в действующую армию не позволит
правительству «справится с предательством интеллигенции и промышленных классов». По мнению участников совещания, названные
общественные силы готовы ради своей корысти использовать тяжелое положение России и «вырвать из рук Твоих Самодержавную
власть». Их намерения «ярко отразились в постановлениях разных
съездов и организаций. Пошатнется власть Царская и погибнет Россия, разодранная партийными распрями, а русский народ будет рабом других народов»
118
.
Участники совещания убеждали царя в том, что «власть нуждается в сильных и твердых руках человека, который сумел бы «по Твоему приказанию, во время Твоего отсутствия, пресечь яд революционной смуты, главным возбудителем которой является левая печать
и, к сожалению, Государственная Дума. За последние дни она стала
гнездом крамолы и революции, устами Милюкова и других проповедуют возмущение и насильственный переворот. Это недопустимо и
464 Раздел третий. Стратегия и тактика
беззаконно и возмущает весь Твой верноподданный народ. Государь,
если не желаешь гибели России, береги свое Самодержавие, помня,
что нет такой силы, которая смогла бы поколебать престол Царский,
если того не попустит Сам Царь»
119
.
В обращении «Ко всем монархическим организациям и деятелям», подготовленном председателем Астраханской народной монархической партии Н.Н. Тихановичем-Савицким и принятом саратовским совещанием, содержались следующие рекомендации: «Сейчас
же приступить к сплочению на местах правой интеллигенции, дворянства, чиновничества, купечества, особенно тех из них, которые
состоят городскими и земскими гласными, членами биржевых и родительских комитетов», поднять свой «протестующий голос против
левых начинаний»; зорко следить за «всеми проявлениями крамолы
в государстве и особенно на местах; решительно требовать от Председателя совета министров, министра внутренних дел и военного, а
также от местных властей немедленного подавления ее»
120
.
По всей видимости, лидер астраханской монархической организации Тиханович-Савицкий решил взять на себя консолидацию всех
консервативных организаций в стране. Именно он предложил обратиться непосредственно к царю, просить о немедленном роспуске
Государственной думы, о назначении на должности министров внутренних дел и народного просвещения «деловых и верных монархистов». Предлагал ввести в стране военное положение
121
. Так, в телеграмме от 11 сентября 1915 г. Тиханович-Савицкий писал «Не Дума
нужна, а диктатура»
122
. По мере обострения политической ситуации в стране он направлял подобные телеграммы И.Л. Горемыкину,
кн. Н.Б. Щербатову, И.Г. Щегловитову, А.Н. Хвостову
123
. И надо сказать, что Тиханович-Савицкий отражал в своих письмах царю и министрам общее настроение консервативных организаций, выступавших за решительное изменение правительственного курса.
В отличие от правых консервативных кругов, потребовавших
вообще распустить «крамольную» Думу, прогрессисты предложили ответить на роспуск Думы «забастовкой» земского и городского
союзов и отзывом из Особых совещаний депутатов Думы. Однако
большинство членов Прогрессивного блока, включая и кадетов, категорически выступило против этого предложения. На сентябрьском заседании Всероссийского земского съезда кн. Е.Н. Трубецкой
заявил: «Теперь не время для забастовок, для революций». По его
мнению, следует «в трудную минуту нашей государственной жизни»
обратиться с просьбой к монарху о скорейшем созыве Думы и создании «министерства доверия». На Всероссийском городском съезде
А.И. Гучков высказался категорически против обращения к народу
Глава 7. Партии и власть 465
и настаивал на необходимости направить депутацию к царю. По его
мнению, «нам нужно всем скорее объединиться и организоваться, и
эта организация нужна не только для борьбы с внешним врагом, но
еще более – для борьбы с врагом внутренним – той анархией, которая
вызвана деятельностью нашего правительства. Не для революции мы
призываем власть пойти на соглашение с требованиями общества, а
именно для укрепления власти, и в целях защиты родины от революции и анархии нам необходимо сделать последнюю попытку через наших представителей открыть верховной власти глаза на то, что происходит в России, и на возможные ужасные последствия»
124
. Съезд
152 голосами против 33 голосов забаллотировал резолюцию прогрессистов о создании «ответственного министерства». Большинство
получила милюковская резолюция с требованием «министерства
общественного доверия».
Царь отказался принять объединенную депутацию ВЗС и ВСГ в
составе кн. Г.Е. Львова, С.А. Маслова, П.В. Каменского, М.В. Челнокова, П.П. Рябушинского и Н.И. Астрова. Накануне он отказал в приеме председателю Государственной думы М.В. Родзянко. Более того,
26 сентября были уволены со своих постов кн. Щербатов и Самарин.
27 сентября в газете «Русские ведомости» появилась статья В.А. Маклакова «Трагическое положение». Образно описав состояние пассажиров машины, стремительно несущейся по горной дороге и управляемой безумным шофером, Маклаков все же призвал не вырывать
из его рук руля до спуска в долину, то есть рекомендовал отложить
счеты с властью до окончания войны.
В октябре – декабре 1915 г. на заседаниях Прогрессивного блока
продолжались бесконечные и бесплодные дискуссии о преимуществах
и недостатках прогрессистского и кадетского лозунгов об «ответственном министерстве» и «министерстве общественного доверия», которые всем набили оскомину. Прогрессисты угрожали покинуть Особые совещания, призвать общественные организации к «забастовке»,
депутатов – к отклонению бюджета. Стали сдавать нервы и у лидера
октябристов А.И. Гучкова, который 25 октября на совещании Прогрессивного блока с представителями общественных организаций заявил:
«Я выставил бы боевой лозунг и шел бы на прямой конфликт с властью. Все равно обстоятельства к этому приведут». Выступая на заседании Прогрессивного блока 28 октября, Н.Н. Львов говорил: «Перед
нами стена, которую можно взять только фронтальной атакой». Даже
правый В.И. Гурко считал, что «надо правительство напугать до белой
горячки». Однако эти «решительные» устные заявления не были подкреплены какими-либо реальными делами. Блокисты ворчали, возмущались, но им ничего не оставалось иного, как ждать, чем закончится
466 Раздел третий. Стратегия и тактика
борьба в высших сферах, кого царь назначит в премьеры вместо Горемыкина – Кривошеина или Поливанова.
Прогрессивный блок для либеральной оппозиции был и продолжал до конца оставаться «якорем спасения», последней надеждой
уберечь империю и династию от краха. Недаром главный идеолог
Прогрессивного блока и разработчик его тактики Милюков неустанно твердил, что «блок пользуется огромным кредитом в стране, который обязывает поддерживать его существование, даже если он есть
только политическая фикция. Сорвать блок – уступить правитель-
125
ству»
. Разумеется, кадеты правительству Горемыкина уступать не
собирались, но и сделать с ним ничего не могли. Разрубить этот узел
мог только царь.
Учитывая нерешительность Прогрессивного блока, консервативные партии призывали правительство к проявлению «твердой воли»
и проведению более активной политики.
Так, на очередном совещании представителей консервативных
партий (21–23 ноября 1915 г., Петроград) резкой критике подверглась декларация Прогрессивного блока, осуждались министры,
вступившие в контакт с его членами, высказывались требования относительно необходимости ликвидации немецкого землевладения и
раздачи этих земель отличившимся на фронте офицерам и низшим
чинам. Предлагалось конфисковать предприятия, фабрики, магазины, капиталы, земли, принадлежащие меннонитам и прочим сектантам, вероучение которых «запрещает им защищать государство с оружием в руках»
126
.
Трудно сказать, повлияли ли постановления этого консервативного совещания на монарха, но 20 января 1916 г. был отправлен в
отставку «либеральный» Горемыкин, а на его место назначен «консервативно мыслящий» Б.В. Штюрмер. 21 января с Милюковым
встретился министр внутренних дел А.Н. Хвостов, который задал
вопрос: «Будет ли Дума ставить вопрос о Распутине?» «Я ответил, –
вспоминал Милюков, – что у Думы имеются гораздо более важные
счеты с правительством, нежели эти толки. Дума оборвалась на вопросе о программе блока и о создании правительства общественного
доверия. С этого она и должна будет начать разговор. В Думе есть
хозяин, и у этого хозяина есть определенное общественное мнение.
Меня тогда спросили, нельзя ли вообще наладить более дружеские
отношения между блоком и Штюрмером»
127
. Милюков посоветовал
Хвостову, чтобы новый глава кабинета принял программу Прогрессивного блока.
Судя по кратковременному и формальному посещению Нико-
лаем II 9 февраля Государственной думы, в высших сферах все же
Глава 7. Партии и власть 467
еще сохранялось желание наладить с народным представительством
диалог. Однако это посещение не имело каких-либо благоприятных
последствий для установления конструктивных отношений между
представительной и исполнительной ветвями власти. Более того,
царь продолжил «зачищать» кабинет министров от либерально настроенных бюрократов. Так, накануне созыва Думы в отставку был
отправлен Харитонов, в мае дошла очередь до Поливанова, а еще в
ноябре 1915 г. свой пост добровольно покинул Кривошеин.
Очередная кратковременная сессия Думы оказалась не менее бурной, чем предыдущие. Противостоящие стороны – правительство и
Прогрессивный блок – обозначили свои позиции. В правительственной декларации говорилось о реформе церковного прихода, решении
продовольственного вопроса, «немецком засилье», проектах волостного земства, введении земства в Сибири, реформе городового положения. Программу Прогрессивного блока огласил с думской трибуны
С.И. Шидловский. Несмотря на некоторые совпадения, декларация
правительства и программа блока существенно различались и по масштабности предлагаемых реформ, а главное – по вопросу, кто эти реформы будет осуществлять.
Однако среди либералов не было единства в понимании механизма реализации реформ, намеченных в программе Прогрессивного
блока. Так, И.Н. Ефремов в выступлении в Думе 10 февраля, высказываясь в пользу «ответственного министерства», предлагал три возможных варианта его создания. Во-первых, сформировать его вообще
«без изменения Основных законов». Во-вторых, Совет министров
мог «добровольно сложить свои полномочия» и уступить место новому кабинету в случае, если такое решение примет Дума. В-третьих,
«ответственное министерство» могло быть создано по инициативе
самого царя. Ефремов не возражал и против вхождения в него не
только общественных деятелей, но и представителей бюрократии.
Милюков попытался развить свою давнишнюю идею о «параллелизме действий» Думы и правительства при условии, если они будут
действовать «в одном направлении». Однако он сам осознавал, что
такого движения «в одном направлении» достичь в данный момент
невозможно. «Вот почему, – заявил он в заключение своего выступления, – накануне событий, быть может, решающих, я проникнут
большой тревогой, чем когда-либо прежде, и схожу с этой кафедры
без ответа и без надежды получить его от теперешнего кабинета»
128
Еще более пессимистическим было выступление Милюкова 4 марта
1916 г.: «Гг., я не знаю, приведет ли правительство нас к поражению.
Мы этого боимся и хотим это предупредить. Но я знаю, что революция
в России непременно приведет нас к поражению, и недаром этого так
.
468 Раздел третий. Стратегия и тактика
жаждет наш враг. Если бы мне сказали, что организовать Россию для
победы, значит организовать ее для революции, я сказал бы: лучше
оставьте ее на время войны так, как она была неорганизованной»
129
.
Для лидера конституционно-демократической партии подобного
рода высказывание было весьма красноречивым. В переводе на язык,
понятный обывателю, оно означало, что кадеты боятся революции
гораздо больше, чем поражения в войне, и выражают готовность и
дальше сотрудничать с властью, хотя она с ними не очень-то церемонится. 5 апреля Дума была вновь распущена.
Либералы продолжали на своих совещаниях и съездах общественных организаций перетасовывать составы министерских кабинетов
разного типа (ответственного, коалиционного, общественного). Так, в
воспоминаниях Милюкова перечислен состав будущего кабинета министров, составленный 6 апреля. В нем в качестве премьер-министра
был назван кн. Г.Е. Львов, министра иностранных дел – П.Н. Милюков, министра торговли и промышленности – А.И. Коновалов (или
С.Н. Третьяков), земледелия и землеустройства – А.И. Шингарев, военного министра – А.И. Гучков, министра народного просвещения –
П.В. Герасимов (или А.А. Мануйлов) министра юстиции – В.А. Маклаков, министра труда – Л.И. Лутугин
130
.
После возобновления заседаний Думы 16 мая 1916 г. представители Прогрессивного блока вновь попытались приступить к «органическому законотворчеству», в частности к обсуждению законопроекта
об уравнении крестьян в правах с другими сословиями. В формуле
перехода прогрессистам удалось провести свое требование о ликвидации института земских начальников. Однако дальше этого дело не
пошло.
После назначения 18 сентября 1916 г. управляющим министерства внутренних дел А.Д. Протопопова среди блокистов вновь возродилась надежда на дальнейшие перемены в правительстве. Так,
по сведениям охранки, на совещаниях на квартире А.И. Коновалова говорилось: «Для власти – это капитуляция равносильная акту
17 октября. После министра-октябриста не так уже страшен будет министр-кадет. Быть может, через несколько месяцев мы будем
иметь министерство Милюкова и Шингарева. Все зависит от нас, все
в наших руках; предстоящая сессия Государственной думы должна
стать решительным натиском на власть, последним штурмом бюрократии»
131
. Однако вскоре блокисты узнали о том, что их коллега по
Думе (Протопопов. – В. Ш.) является ставленником дворцовой камарильи и намерен выполнять не программу Прогрессивного блока,
членом которого он был, а отстаивать узкодинастические интересы
и вести борьбу не только с левыми, преследуя их организации, но и с
Глава 7. Партии и власть 469
либеральной оппозицией, закрывая их съезды. В итоге даже умеренный Милюков вынужден был заявить 3 октября на заседании Прогрессивного блока, что он уже не возражает против выдвижения требования «ответственного министерства».
Однако панический страх перед угрозой народной революции
связывал либеральную оппозицию, как говорится, по рукам и ногам.
На заседании Прогрессивного блока 20 октября лидер прогрессистов
И.Н. Ефремов заявил: «Наш долг произвести переворот, чтобы добиться победы. Но это производство переворота – предательство.
Я не хочу приходить к выводу: братцы, свергайте правительство!»
Он советовал ужесточать риторику, но чтобы из нее «не вытекал призыв к революции»
132
. Участники заседания обсудили милюковский
проект декларации Прогрессивного блока. В ней правительство обвинялось в измене и попытке развязать в стране гражданскую войну,
а Дума призывалась к решительной борьбе за власть, «обличенную
народным доверием». В декларации подчеркивалось, что Прогрессивный блок будет отныне стремиться к выполнению своей программы «всеми доступными ему законными средствами и не успокоится
до тех пор, пока лица, вызывающие всеобщую ненависть как предатели родины или их пособники, не уступят место людям, облеченным
доверием народа»
133
.
Правые элементы Прогрессивного блока категорически потребовали исключить из текста декларации обвинения правительства в
измене и попытках разжигания в стране гражданской войны, замены требования создания кабинета «народного доверия» на требование кабинета из «думского большинства». Услужливый П.Н. Крупенский передал проект декларации правительству. Министры
Н.Н. Покровский и гр. П.Н. Игнатьев предприняли попытку убедить
блокистов «смягчить» свои требования, те заколебались. Тогда прогрессисты предъявили ультиматум: либо в декларацию будет внесено
их требование создания «ответственного министерства», либо они
вынуждены будут покинуть блок. Большинство блокистов отвергло
ультиматум прогрессистов, и те 31 октября демонстративно покинули Прогрессивный блок.
1 ноября Милюков произнес в Думе резкую и нелицеприятную
для власти речь, которая получила широкое распространение в России и большой резонанс в зарубежной печати. Эту речь Милюков
готовил давно, собирал разнообразные материалы в России и за границей. Он прекрасно понимал, что в данный критический момент
нельзя останавливаться только на критике правительства Штюрмера, а следует «идти дальше и выше фигурантов “министерской чехарды”, вскрыть публично “темные силы”, коснуться “зловещих слухов”,
470 Раздел третий. Стратегия и тактика
не щадя и того источника, к которому они восходят». «Я, – вспоминал Милюков, – говорил о слухах об “измене”, неудержимо распространявшихся в стране, о действиях правительства, возбуждающих
общественное негодование, причем в каждом случае предоставлял
слушателям решить, “глупость” это или “измена”. Аудитория решительно поддерживала своим одобрением второе толкование – даже
там, где сам я не был в нем вполне уверен». «Впечатление получилось, – вспоминал Милюков, – как будто прорван был наполненный
гноем пузырь и выставлено напоказ коренное зло, известное всем,
но ожидавшее публичного обличения… За моей речью установилась
репутация штурмового сигнала к революции. Я этого не хотел…»
134
Думаю, Милюков был вполне искренен, говоря, что он действительно
не хотел подавать никаких «сигналов» к революции, о чем, кстати,
свидетельствовала концовка его речи: «Мы будем бороться с вами…
всеми законными средствами, до тех пор, пока вы не уйдете»
135
.
На первых порах либеральной оппозиции показалось, что их
атака на правительство сработала. 10 ноября 1916 г. Штюрмер был
отправлен в отставку и вместо него назначен А.Ф. Трепов. Но, как
вспоминал Милюков, «это только казалось. Самый выбор нового главы правительства показывал, что власть не хочет выходить из «своих
окопов» и продолжает искать своих слуг все в той же старой среде
старых сановников
136
. 11 ноября газета «Русские ведомости» писала: «Старая система управления явно шатается и колеблется. Быть
может, до окончательного крушения ее нам придется еще пережить
резкие толчки и острые моменты, но мы все же движемся по направлению замены ее системой, основанной на началах ответственности».
Это были в очередной раз иллюзии.
Резкие выступления в Думе подхватили общественные организации. 16 ноября состоялось заседание Прогрессивного блока с представителями ВЗС и ВСГ (кн. Г.Е Львов, М.В. Челноков, Н.М. Кишкин, Н.И. Астров, А.И. Коновалов). Лидеры этих общественных
структур настаивали не только на необходимости сохранить «настроение 1 ноября», но считали важным его еще больше поднять. Однако октябристы выступили категорически против возбуждения массового сознания. По мнению С.И. Шидловского, вполне достаточно
того, что «правительство думает, что мы делаем революцию». Однако
«штурмом, – продолжал он, – ничего не достигнем. Иначе мы будем
не решающей силой, а одним из ее факторов: другим будет улица. Мы
не идем на вызов масс»
137
. Но подобного рода выступления звучали уже не убедительно. Лидер ВЗС кн. Г.Е. Львов для предстоящего
съезда союза готовил речь с призывом к Государственной думе взять
всю ответственность на себя, а в случае ее роспуска – не расходить-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]