Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Многопартийность в России в начале ХХ века
.pdf
Глава 7. Партии и власть 441
хович, А.И. Гучков, Н.Н. Львов), с правыми кадетами (И.В. Гессен,
П.Б. Струве, В.А. Маклаков, М.В. Челноков, С.А. Котляревский и
др.). В ходе этих встреч обсуждался вопрос о возможности образования во II Думе «работоспособного большинства», что позволило
бы приступить к плодотворному законодательному творчеству. В отличие от октябристов и мирнообновленцев, которые в принципе
выражали готовность поддержать правительственный курс, кадеты
соглашались на это с некоторыми оговорками. Суть этих оговорок
сводилась к тому, что Дума не может принять тех законов, которые
«стремятся ухудшить настоящее положение», что правительство
Столыпина должно идти на уступки требованиям оппозиции.
В отличие от октябристов, кадеты не спешили окончательно сдавать своих позиций. Их явно смущали предлагаемые Столыпиным
традиционные методы подавления революции (особенно введение
военно-полевых судов, т. н. «столыпинские галстуки»), сохранение
«закономерных приемов» управления (введение военного положения, чрезвычайной, усиленной и временной охраны), использование
полицейскими органами разного рода провокаций (печатание и распространение прокламаций, призывающих к погромам, внедрение
агентуры в партийные и общественные организации). В своей совокупности эти методы, по мнению кадетов, рано или поздно вновь
приведут к еще более масштабной вспышке массового революционного движения.
В то же время кадеты не спешили с поддержкой предложения
правоконсервативного крыла Думы осудить революционный террор.
В связи с этим заслуживает внимания эпизод встречи П.А. Столыпина с П.Н. Милюковым в Зимнем дворце. Столыпин сделал лидеру
кадетской партии предложение: если Дума осудит революционные
убийства, то в обмен на это он готов легализовать партию народной
свободы. «Подход был неожиданный, и я несколько опешил, – вспоминал Милюков. – Я стал объяснять, что не могу распоряжаться партией и что для нее это есть вопрос политической тактики, а не существа
дела. В момент борьбы она не может отступить от занятой позиции и
стать на позицию своих противников, которые притом сами оперируют политическими убийствами». Войдя в щекотливое положение
лидера кадетской партии, Столыпин предложил ему опубликовать в
«Речи» статью с осуждением политических убийств. «Напишите статью, осуждающие убийства, я удовлетворюсь этим», – заявил Столыпин. «Должен признать, что тут я поколебался. Личная жертва, не
противоречащая собственному убеждению, и взамен – прекращение
преследований против партии – может быть, спасение Думы! Я поставил одно условие, чтобы статья была без моей подписи. Столыпин со-
442 Раздел третий. Стратегия и тактика
гласился и на это, говоря, что характер моих статей известен. Я сказал
тогда, что принимаю предложение условно, ибо должен поделиться с
руководящими членами партии, без согласия которых такая статья не
могла бы появиться в партийном органе. Столыпин пошел и на это, и
мы условились: если статья появится, то условие Столыпина будет исполнено, если нет – то нет». Прямо от Столыпина Милюков поехал
к Петрункевичу, который, выслушав его «страшно взволновался: “Никоим образом! Как вы могли пойти на эту уступку, хотя бы условно?
Вы губите собственную репутацию, а за собой потянете и всю партию.
Как бы осторожно вы ни выразили требуемую мысль, шила в мешке не
утаишь, и официозы немедленно ее расшифруют. Нет, никогда! Лучше
жертва партией, нежели ее моральная гибель”…»
Как видим из текста воспоминаний, Милюков готов был рискнуть своей репутацией во имя укрепления кадетской партии. «Тогда, – писал он, – я думал только об укреплении партии, и моя жертва казалась мне возможной»
67
. Действительно, сам Милюков еще в
декабре 1905 г. настоятельно рекомендовал провести границу между
кадетами и левыми партиями, не признавал он и методы политических убийств. Однако большинство в партии и думской фракции не
хотело разрывать с левыми партиями и организациями, а также с
левыми думскими фракциями, считая, что рано или поздно удастся
«перевоспитать» их в либеральном духе, «убедить» в необходимости
отказаться от «методов насилия» и признать эффективность мирных
конституционных форм борьбы. Взвесив все за и против, Милюков
отказался написать статью с осуждением политических убийств.
Немало «зазоров» между столыпинским внутриполитическим
курсом и позицией либералов выявилось и по социальным проблемам и прежде всего аграрному. Не только трудовический (по сути,
энесовский) лозунг национализации земли, но и кадетский лозунг
принудительного отчуждения помещичьих земель за выкуп были для
правительства Столыпина неприемлемыми, а это предрешило вопрос
о роспуске II Думы. Во время визита в ночь на 3 июня 1907 г. кадетской делегации в составе правых кадетов С.Н. Булгакова, В.А. Маклакова, П.Б. Струве и М.В. Челнокова, пытавшихся предотвратить
роспуск Думы, Столыпин откровенно заявил: «Есть вопрос, в котором мы с вами все равно согласиться не можем. Это аграрный вопрос.
На нем конфликт неизбежен. А тогда к чему тянуть?»
68
Для Столыпина нужен был повод для роспуска II Думы, и он быстро нашелся. Охранка сфабриковала «дело» о т. н. военном заговоре
социал-демократической фракции против государственного строя
69
Столыпин в ультимативной форме потребовал от Думы отстранить от
участия в ее заседаниях 55 социал-демократических депутатов и не-
.
Глава 7. Партии и власть 443
медленно лишить 16 из них депутатской неприкосновенности «ввиду
привлечения к суду по обвинению в подготовке “военного заговора” с
целью осуществления насильственного государственного переворота
и установления в стране демократической республики». Кадеты предложили передать это дело на рассмотрение думской комиссии. Через
24 часа комиссия должна была представить доклад о расследовании
обстоятельств данного дела. Уже в III Думе Н.В. Тесленко вынужден
был признать, что комиссия «пришла к единодушному убеждению,
что дело идет не о заговоре, учиненном социал-демократами против
государства, а о заговоре, учиненном Петербургским охранным отделением против II Государственной думы»
70
. Однако тогда кадеты не
рискнули доложить Думе о результатах расследования, а вместо этого под предлогом, что «нельзя жертвовать ни крупицей достоинства
доклада», сознательно затягивали работу комиссии, пытаясь найти
выход из положения. Дело в том, что в это время в кадетском ЦК и
фракции шла дискуссия по вопросу о выдаче социал-демократических депутатов. Левые кадеты высказались против, правые настаивали на выдаче тех депутатов, виновность которых будет установлена
думской комиссией. Эту точку зрения разделял и лидер партии Милюков. «Мы, – заявил он, – защищаем Думу и выдаем виновных»
71
Правые кадеты предлагали выступить в Думе со специальной декларацией, в которой следовало подчеркнуть, что партия народной свободы никогда не потворствовала революции и всегда считала «путь
действий социал-демократов вредным». «Нельзя прикрывать грехи
с.-д., – заявил С.Н. Булгаков, – две трети нашей энергии уходило на
борьбу с товарищами слева»
72
. В итоге большинство кадетской фракции высказалось за выдачу тех социал-демократических депутатов,
«фактическое участие которых в заговоре было бы установлено»
73
.
2 июня 1907 г. кадетская фракция на заседании Думы заблокировала предложение социал-демократов приступить к обсуждению
вопроса «о подготовке правительством государственного переворота», заявив, что она останется на строго конституционной почве и
будет действовать в рамках существующего законодательства. Эту
позицию поддержали октябристы и мирнообновленцы. В результате
при содействии правоконсервативного крыла Думы либералам удалось отклонить предложение левых фракций. Делая вид, что в Думе
«все спокойно», кадеты предложили приступить к обсуждению правительственного законопроекта о местном суде. «Дума, – вспоминал
Головин, – стойко выдержала натиск левых и до последней минуты
осталась в строгих рамках закона»
74
.
Демонстрация либеральными фракциями своей лояльности уже
мало интересовала Столыпина. 3 июня 1907 г. II Дума была распу-
.
444 Раздел третий. Стратегия и тактика
щена. Одновременно был издан царский Манифест об изменении
избирательного закона. На сей раз кадеты в Выборг не поехали и не
обратились с воззваниями к народу. Партия кадетов в резолюции
ЦК, принятой по случаю роспуска II Думы, ограничилась следующей
констатацией: «Партия народной свободы сделала более всякой другой для того, чтобы прекратить смуту и национальную рознь путем
введения общественной и национальной борьбы в законные рамки
спокойной законодательной деятельности»
75
. В свою очередь, октябристы одобрительно отнеслись к роспуску II Думы, признали новый
избирательный закон.
Стремясь опередить друг друга, консерваторы направляли в адрес
царя коллективные и индивидуальные обращения, письма, телеграммы, чтобы выразить ему свою признательность и благодарность за
роспуск «крамольной» Думы и издание 3 июня 1907 г. нового избирательного закона. Приведем небольшую выдержку из телеграммы лидера Союза русского народа А.И. Дубровина, посланную им Николаю II
3 июня 1907 г.: «Слезы умиления и радости мешают нам выразить в
полной мере чувство, охватившее нас при чтении Твоего, Государь, манифеста, державным словом положившего конец существованию преступной Государственной думы. Усердно молим Всевышнего, да дарует Он Тебе силу и крепость Твоего служения Родине, да ниспошлет Он
здоровье и счастье Тебе и Твоей Царской Семье»
76
.
В ответ Николай II выразил сердечную благодарность всем членам Союза русского народа, а также уверенность в том, что «теперь
все истинно верные и Русские беззаветно любящие свое Отечество,
сыны сплотятся еще теснее и постоянно умножая свои ряды, помогут
Мне достичь мирного обновления нашей святой и великой России
и усовершенствования быта великого ее народа. Да будет же Мне
Союз Русского Народа надежной опорой, служа для всех и во всем
примером законности и порядка»
77
. Удивительное ментальное совпадение между монархом и консерваторами. Последние инстинктивно
ощущали духовную близость с самодержцем, который, как известно,
скрепя сердце, подписывал столь ненавистный им Манифест 17 октября 1905 г., с трудом терпел «крамольные» I и II Думы, не раз намереваясь их разогнать и изменить избирательный закон.
2. Тупики конституционного эксперимента
Учитывая, что в отечественной и зарубежной историографии периоду т. н. конституционной монархии посвящена огромная литература, в которой пошагово (до малейших деталей, а нередко и нюансов)
раскрыта суть политики правительства и состояние общественных
Глава 7. Партии и власть 445
сил, показаны взаимоотношения между властью и обществом, то с
точки же зрения темы монографии следует обратить внимание на два
момента. Во-первых, в условиях спада массового движения и дезорганизации социал-демократической и неонароднических партий (максимальное сокращение численности партийных организаций, «расколы» и «распады») предельно сократились их возможности борьбы
с режимом. Учитывая изменившуюся политическую ситуацию, идеологии и лидеры этих партий не собирались снимать с повестки дня
вопрос о будущем и на сей раз более организованном выступлении
против самодержавной власти. Определенная часть профессиональных революционеров, либо уйдя в подполье, либо отбыв в очередной
раз в эмиграцию, пыталась осмыслить причины поражения, найти
оптимальные формы и методы самоорганизации, которые в перспективе оказались бы более эффективными. Большинство же революционеров, покинув партийные ряды (по разным причинам), возвратившись к мирной трудовой жизни, либо разочаровались в революции,
либо продолжали гордиться своими подвигами, знакомя с событиями
1905 г. новое поколение, вступающее в сознательную жизнь.
Во-вторых, приспособление либералов и консерваторов к новому правительственному курсу длилось бы до бесконечности, если бы
«конституционный эксперимент» не омрачался наличием противоречий объективного и субъективного порядка. Для консервативных
партий и их думских фракции данный период представлял собой пик
их триумфа, что давало надежду заставить власть повернуть политический руль управления еще правее.
Чтобы понять зигзаги правительственного курса и отношение к
нему политических партий, следует остановиться на раскрытии основ
понимания ими идеологического смысла третьеиюньской политической системы. Это тем более важно сделать, что центр общественной
и политической борьбы (по крайней мере, до 1912 г.) был сосредоточен в стенах Таврического дворца, где заседала Государственная дума.
Суть идеологии третьеиюньской политической системы четко
сформулировал П.А. Столыпин в своей правительственной декларации 16 ноября 1907 г. В отличие от прежних деклараций, премьерминистр вообще не упомянул о Манифесте 17 октября 1905 г., ограничившись туманными заявлениями о том, что «Верховная власть,
несмотря на встреченные ею на пути чрезвычайные трудности, дорожит самыми основаниями законодательного порядка, вновь установленного в стране и определившего пределы Высочайше дарованного
ей представительного строя». Установившийся после 3 июня 1907 г.
«обновленный» строй был охарактеризован им как «правовой уклад,
соответствующий русскому народному самосознанию», стержнем
446 Раздел третий. Стратегия и тактика
которого является «историческая роль самодержавной власти» и
«свободная воля Монарха». Разъясняя свое понимание сущности
«обновленного строя», Столыпин заявил: «Мне кажется, что строй, в
котором мы живем, – это строй представительный, дарованный самодержавным Монархом, и, следовательно, обязательный для всех Его
верноподданных». По его мнению, этот «новый представительный
строй» должен «придать новую силу и новый блеск Царской Верховной власти», которая является «хранительницей идеи русского
государства, она олицетворяет собой ее силу и цельность, и если быть
России, то лишь при условии всех сынов ее охранять и оберегать эту
Власть, сковавшую Россию и оберегающую ее от распада». Поэтому
«нельзя к нашим русским корням, к нашему русскому стволу прикреплять какой-то чужой иностранный цветок». «Пусть расцветет
наш родной русский цвет, – подчеркивал Столыпин, – пусть он расцветет и развернется под влиянием воздействия Верховной власти
и дарованного Ею нового представительного строя… Вот, господа,
зрело обдуманная правительственная мысль, которой воодушевлено правительство». Намеченная правительством программа реформ,
по утверждению премьера, всецело соответствует «русскому национальному духу» и «русским национальным корням».
В декларации был сделан упор на то, что правительство будет применять «без всякого послабления» все «законные средства защиты»
для подавления «разрушительного движения», созданного крайними
левыми партиями; продолжит «чистку» административного, судебного аппарата и педагогического персонала школ от лиц, политические взгляды которых «несовместимы с государственной службой».
Подробно изложив правительственную программу реформ, Столыпин настоятельно рекомендовал думским депутатам ее поддержать78.
В правительственной декларации было раскрыто содержание
понятия «Великая Россия», на создание которой и направлена программа столыпинских реформ79. Однако по мере охлаждения между царем и Столыпиным эта программа реформ80 постепенно стала
сворачиваться под давлением правоконсервативных кругов81, что
в значительной степени и предопределило исход разрастающегося
конфликта между властью и обществом. Отметим, что на основе уже
«усеченной» программы и осуществлялась деятельность правительства Столыпина, а после его гибели – В.Н. Коковцова.
Постепенно в общественных и партийных кругах стало формироваться устойчивое мнение, что власть имеет намерение вернуться
к прежней системе управления страной, игнорируя при этом даже
«покладистую» Думу, избираемую по закону 3 июня 1907 г. На первых порах деятельности III Думы фракция октябристов, занявшая в
Глава 7. Партии и власть 447
ней лидирующие позиции и заключившая, по образному выражению
Гучкова, «молчаливый договор со Столыпиным», отказалась поддержать формулу перехода, предложенную прогрессистами, в которой
упоминалось о Манифесте 17 октября82. В унисон с представителями
консервативных фракций правое крыло фракции Союза 17 октября
настаивало на проведение «твердой политики» в отношении «разрушителей государства», на введение не только чрезвычайного, но
«в исключительных случаях» даже военного положения. При подавлении «чрезвычайных явлений» и «открытого мятежа», правительству предлагалось не останавливаться перед «нарушением права отдельных лиц»83. Вместе с консервативными фракциями октябристы
голосовали за увеличение ассигнований на полицию, корпус жандармов, устройство сыскных отделений, сохранение административной
ссылки и т. д. и т. п. Правда, в отличие от правого крыла консерваторов, октябристы в своих выступлениях с думской трибуны, хотя и
в довольно робкой форме, указывали на назревшую необходимость
политических и административных реформ. Речь шла об «очистке»
центрального и регионального административного аппарата от наиболее одиозных лиц, занимавших должности по протекции «темных
сил», а также тех, кто оказался замешанным в коррупции, в прямых
связях с черносотенными погромщиками84.
Фракция октябристов в основном поддержала пакет столыпинских реформ по аграрному и рабочему, национальному и конфессиональным вопросам, а также правительственные меры, направленные
на реорганизацию вооруженных сил и оснащение их современными
видами вооружений, на подготовку кадрового состава всех уровней,
а также улучшение материального положения военнослужащих и их
семей85.
Что касается кадетов, то они устами своего лидера Милюкова публично объявили себя оппозицией Его Величества, попытались на
первых порах приспосабливать свою тактику к правительственной
политике. Так, кадетская фракция отказалась поддержать предложение социал-демократов и трудовиков внести запрос правительству
о третьеиюньском перевороте. Однако демонстрируя лояльность к
власти, кадеты вместе с тем призывали правительство отказаться от
традиционных методов управления, унаследованных от «дооктябрьского» режима, рекомендуя ему, в частности, немедленно приступить
к снятию разного рода чрезвычайных положений, ставших «нормой
государственного управления». Призывая правительство к «чистке»
административного и полицейского аппарата, В.А. Маклаков заявил:
«Для прежнего правительства были страшны рассуждающие, критикующие люди, для нового правительства для новой России ужасны
448 Раздел третий. Стратегия и тактика
индифферентные люди, ужасно молчащие люди, не имеющие живого интереса и сознания ответственности за ход управления всей
Россией»
86
.
В отличие от октябристов, кадеты проголосовали против столыпинских аграрных преобразований, считая, что их реализация приведет к обострению классовой борьбы в деревне. Попытались они блокировать попытки правооктябристского большинства выхолостить
правительственные проекты по рабочему вопросу
87
, призывали правительство решать национальные вопросы, не прибегая «к ассирийским методам», провоцирующим национальные элиты на ответные
действия
88
.
Как видим, либеральные фракции на первом этапе деятельности
III Думы в той или иной степени продемонстрировали стремление
найти общий язык с правительством Столыпина, выражая тем самым
готовность не выдвигать в полном объеме своих программных требований. Однако власть, с готовностью принимая услуги октябристов,
а порой соглашаясь с поправками кадетов и прогрессистов (в частности, по рабочему законодательству), не хотела вступать с ними в
сотрудничество на паритетных началах. Более того, с 1908 г. Столыпин (под воздействием критики правоконсервативных кругов) вынужден был сделать ставку на фракцию русских националистов (а не
на фракцию Союза 17 октября, как ранее), в формировании которой
он принимал личное участие. Одновременно премьер был вынужден
передать пакет своих реформ на «цензурирование» в Совет по делам
местного хозяйства.
В этой ситуации либеральные думские фракции (октябристы в
меньшей степени, кадеты и прогрессисты в большей) все чаще стали выступать с критикой «неестественного» третьеиюньского режима, в котором под «новыми формами народного представительства
скрывается старый абсолютизм»
89
. Даже октябристы, потратившие
немало усилий на поддержку своего кумира Столыпина, вынуждены были напоминать премьер-министру о том, что плодотворная
работа между ними может быть продолжена только на почве Манифеста 17 октября
90
. Начиная с 1909 г. фракция октябристов стала
все чаще вступать в конфликты со Столыпиным. Если в 1909 г. они
касались военных и внешнеполитических проблем, то в 1910 г. они
дополнились расхождениями в области национальных и конфессиональных вопросов, а через год по вопросам центрального и местного самоуправления. В марте 1911 г. наступил окончательный разрыв
отношений между Столыпиным и Гучковым. Отметим, что с 1909 г.
участились совместные голосования либеральных фракций по ряду
Глава 7. Партии и власть 449
законодательных проектов, усилилась их критика неправомерных
действий центральной и местной власти.
При этом важно иметь в виду, что именно с 1909 г. медленно, но
неуклонно стали рушится прежние «идеальные отношения» между
Николаем II и Столыпиным. Умный и опытный политик Столыпин,
ведущий откровенные беседы с царем, стал замечать, что Николай II
желает исправить свою ошибку, сделанную в октябре 1905 г., когда он,
не получив поддержки, проявил «слабость» и вынужден был подписать Манифест 17 октября, ограничивающий права его «венценосных
предков». Под влиянием консервативных кругов, которые неустанно
уверяли царя в «узурпаторских» устремлениях премьер-министра
(после расхождения со Столыпиным по «военным» и «еврейскому»
вопросам), он стал ограничивать число аудиенций с ним, а после его
«мартовского демарша» 1911 г. с обещанием уйти в отставку начал
подумывать о его замене. Преждевременная трагическая смерть в
сентябре 1911 г. спасла Столыпина от неминуемой отставки.
Одним из факторов, оказывающим влияние на политическую обстановку в стране, стала активизация деятельности консервативных
партий и союзов. Если до роспуска II Думы консерваторы как-то еще
мирились с политическим курсом Столыпина, ибо признавали его
заслуги в подавлении революции 1905–1907 гг., то начиная с осени
1907 г. и особенно после упрочения своего положения в III Думе они
стали менять свое отношение к премьер-министру. Их уже не устраивали его попытки «приструнить» некоторых наиболее ретивых лидеров консервативных партий, неоднократно пытавшихся своими
советами скорректировать правительственный курс (особенно по
национальному и конфессиональному вопросам). В свою очередь,
Столыпина не могли не раздражать их требования ужесточить цензуру, расширить и без того значительные полномочия представителей
центральной и местной администрации. Премьер-министра не устраивали и их настойчивые требования увеличить правительственные
субсидии на издание консервативных газет, журналов, пропагандистской литературы, пособия «пострадавшим» от «крамольников»
членам монархических организаций. Вместе с тем Столыпину приходилось учитывать то обстоятельство, что лидеры консервативных
партий имеют связи в придворной среде, прямой доступ к царю,
который не скрывал своих симпатий к консервативной идеологии.
Ощущая поддержку со стороны монарха, консерваторы постоянно
интриговали против строптивого премьер-министра. Получив известие о покушении на Столыпина 1 сентября в Киеве и о его смерти
5 сентября 1911 г., представители «интеллектуального кружка» Русского собрания подготовили специальную «Записку» на имя ново-
450 Раздел третий. Стратегия и тактика
го премьер-министра В.Н. Коковцова. В «Записке», утвержденной
7 сентября 1911 г. на заседании Русского собрания, был высказан
ряд рекомендаций, позволяющих не допустить какие-либо отступления от «русского национального курса». В центре внимания авторов
«Записки» оказались три национальных вопроса: еврейский, финляндский и польский. Предлагалось отменить правительственный
циркуляр от 22 мая 1907 г., запрещающий местным властям «водворять в черту оседлости тех иудеев, которые противозаконно, путем
захватного права, расселились в огромном количестве по всей России», и немедленно «выселить иудеев из тех мест, где они не имеют
права жительства»91. Рекомендовалось непосредственно в черте еврейской оседлости ввести ограничительные меры в отношении владения и аренды «сельских недвижимостей», в торговле и промыслах,
включая аптечное дело, в сфере кредитования, в печати, образовании,
адвокатуре, культуре и искусстве, в отношении службы в армии, лишить их избирательных прав в Государственную думу92.
Авторы «Записки» настаивали на необходимости неукоснительно исполнить закон 17 июня 1910 г., предусматривающий меры, направленные на «сплочение Финляндии с Россией». Имелось в виду
равноправие русских с финляндцами, введение денежных взносов
«взамен личного отбывания финляндцами воинской повинности», а
также выделение из состава Финляндии Выборгской губернии и ее
включении в состав Петербургской губернии. В случае повторения
в Финляндии революционных событий, подобных 1905 г., предлагалось немедленно ввести там военное положение. Кроме того, рекомендовалось отправлять в ссылку в Сибирь «подстрекателей и главарей
революции» временно приостанавливать издание газет и журналов,
закрывать общества и собрания и даже места «увеселений»93.
Что касается решения «польского вопроса», то в «Записке» предлагалось «оградить от окончательного ополяченья русскую Холмщину», ввести ограничительные меры относительно польского
землевладения, усилить контроль над католическим духовенством,
школьным образованием, банковскими операциями, над местным
самоуправлением94.
Кроме подачи разного рода «Записок» на имя монарха, консерваторы не скупились на рекомендации в адрес министерств и ведомств
по поводу того, какие законопроекты следует вносить в Думу, а какие,
наоборот, следует изъять из уже внесенных. Так, в 1909 г. А.И. Дубровин от имени Главного совета Русского народа обратился в Синод
с ходатайством, где просил обер-прокурора изъять из рассмотрения
Думой ряд правительственных законопроектов, которые, по его мнению, расширительно толкуют Манифест 17 апреля 1905 г., а также те,
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]