Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Многопартийность в России в начале ХХ века
.pdf
Глава 7. Партии и власть 421
предложить на обсуждение депутатов подготовленный ей ответный
адрес. В нем была изложена программа кадетской партии, которая,
как полагали ее лидеры, и должна стать основой переговорного
процесса с властью. Все попытки представителей умеренной либеральной оппозиции (граф П.А. Гейден, М.А. Стахович, М.М. Ковалевский), выступивших против включения в адрес требований ответственного думского министерства, всеобщего избирательного права,
политической амнистии, принудительного отчуждения помещичьих
земель и др., были блокированы думским большинством. Дума подавляющим числом голосов (кроме 11 депутатов) поддержала кадетский думский адрес.
Фактически принятие Думой кадетского ответного адреса стало
началом перманентно разрастающегося конфликта между народным
представительством и исполнительной властью. Николай II отказал в
приеме делегации, которая должна была вручить ему думский адрес.
По его поручению 13 мая с довольно резкой правительственной декларацией в Думе выступил И.Л. Горемыкин. В ответ на брошенную
правительством перчатку кадетская фракция инициировала вопрос
о вотуме недоверия правительству. Его лаконично сформулировал
член ЦК кадетской партии В.Д. Набоков: «Исполнительная власть да
покорится власти законодательной!»30 Дума большинством голосов
проголосовала за отставку кабинета31.
Конфликт между представительной и исполнительной ветвями
власти обострил политическую ситуацию в стране. Неопределенность исхода нового витка конфронтации подтолкнула к новым поискам компромисса. Примечательно, что идея создания ответственного
кадетского думского министерства стала предметом острых обсуждений не только в российских, но и в западноевропейских общественных кругах32.
Инициативу начать переговоры с представителями думского большинства взяли на себя представители бюрократии. 28 мая 1906 г. начальник военно-походной канцелярии царя А.Ф. Гейден в разговоре
со своим дядей, членом ЦК партии октябристов графом П.А. Гейденом стал зондировать почву о возможности соглашения с кадетами.
Этот почин племянника, действовавшего, видимо, не по своей воле,
дядя всецело одобрил. 31 мая с графом Гейденом встретился уже министр иностранных дел А.П. Извольский. Во время беседы граф Гейден назвал Извольскому конкретных лиц, которые могли бы успешно справиться с министерскими обязанностями: С.А. Муромцев,
И.И. Петрункевич, кн. Г.Е. Львов, Ф.Ф. Кокошкин, В.Д. Набоков,
С.А. Котляревский. По его мнению, кадетское министерство могло
бы получить в Думе большинство в 300 голосов. Характерно, что
422 Раздел третий. Стратегия и тактика
не только Извольский, но и министр просвещения П.М. Кауфман,
и министр финансов В.Н. Коковцов поддержали этот план, склоняясь, правда, не к чисто кадетскому, но к коалиционному министерству, сформированному из представителей бюрократии и умеренных
общественных деятелей. Однако большинство министров во главе
с Горемыкиным были против поисков компромисса с кадетами, настаивали на выработке более жесткого курса по отношению к Думе
вплоть до ее роспуска.
1 июня 1906 г. вопрос об отношении к Думе обсуждался в секретном заседании Совета министров. Часть министров (П.М. Кауфман,
В.Н. Коковцов и А.П. Извольский) настаивали на примирении с Думой и переговорах с ее большинством, то есть с кадетами, считали
необходимым сформировать коалиционное министерство. Однако большинство министров во главе с Горемыкиным считали Думу
«опорным пунктом революционного движения», которую следует,
выбрав «удачный момент», распустить.
Тем не менее в июне 1906 г. возникло два основных «центра» переговоров представителей правящих кругов с лидерами либеральной
оппозиции: первый курировал дворцовый комендант Д.Ф. Трепов,
второй – министр внутренних дел П.А. Столыпин и министр иностранных дел А.П. Извольский. Разумеется, все нити переговоров
сходились в царской резиденции. Николай II и его ближайшее окружение были хорошо осведомлены о встречах с думскими лидерами, и
это давало им возможность полностью контролировать ход переговоров. Окончательное решение принадлежало царю.
Первым начал поиски контактов с кадетскими лидерами Д.Ф. Трепов. 10 июня 1906 г. он обратился к председателю I Думы С.А. Муромцеву и И.И. Петрункевичу с предложением начать переговоры.
Однако и тот и другой ответили отказом, мотивировав его тем, что
на это нет официального разрешения ЦК кадетской партии. Тогда
Трепов передал через английского журналиста Ламарка предложение непосредственно лидеру кадетской партии Милюкову провести
с ним личную встречу. Она состоялась в середине июня 1906 г. в отдельном кабинете столичного ресторана Кюба. Ход этой встречи подробно изложен в воспоминаниях Милюкова. «Трепов, – вспоминал
Милюков, – прямо приступил к теме, предложив мне участвовать в
составлении “министерства доверия”… Я сказал ему, что теперь нельзя выбирать лиц; надо выбирать направления… Наша дальнейшая
беседа и пошла поэтому не о “лицах”, а о “программе”». Такой программой, по мнению Милюкова, вполне мог стать ответный думский
адрес, основные пункты которого (всеобщая политическая амнистия,
отмена смертной казни, снятие исключительных положений, чистка
Глава 7. Партии и власть 423
административного аппарата, реформа Государственного совета, всеобщее избирательное право, принудительное отчуждение частновладельческих земель) Милюков подробно прокомментировал. Трепов
все обстоятельно записывал в свою записную книжку. Его не смущали такие требования, как введение всеобщего избирательного права,
необходимость «чистки» административного аппарата и даже принудительное отчуждение частновладельческих земель за справедливый выкуп. Правда, он заметил, что аграрная реформа должна быть
проведена не через Думу, а «сверху» – путем опубликования специального царского манифеста. Не встретило возражения со стороны
Трепова и требование реформы Государственного совета. Однако он
выразил категорическое несогласие с требованием полной амнистии
для политических заключенных, подчеркнув, что «царь никогда не
помилует цареубийц»33.
После предварительного «обмена мнениями» Милюков и Трепов
перешли к составлению списка возможных кандидатов в министры.
Судя по тому списку, который царь показал 16 июня В.Н. Коковцову, состав думского министерства должен был выглядеть следующим
образом: председатель Совета министров – С.А. Муромцев, министр
внутренних дел – П.Н. Милюков или И.И. Петрункевич, министр
юстиции – В.Д. Набоков или В.Д. Кузьмин-Караваев, министр иностранных дел – П.Н. Милюков или А.П. Извольский, министр финансов – М.Я. Герценштейн, министр земледелия – Н.Н. Львов, государственный контролер – Д.Н. Шипов, министры военный, морской,
императорского двора – по усмотрению царя34. После окончания беседы Трепов дал Милюкову номер своего телефона, вероятно, в надежде на то, что переговоры будут продолжены.
Слухи о переговорах Трепова настолько встревожили окружение
царя, что услужливые царедворцы стали запугивать своего повелителя: если он согласится на кадетское министерство, то этим подпишет себе смертный приговор. Да и сам Коковцов, прочитав записку о
составе кадетского кабинета, посоветовал царю, «по уму и совести»,
немедленно прекратить подобного рода эксперименты. Николай II
вынужден был успокаивать разволновавшегося бюрократа. «Государь, – вспоминал Коковцов, – стоял молча передо мной, потом подал мне руку, крепко пожал мою и отпустил меня со словами, которые
я хорошо помню и сейчас: “Многое из того, что Вы сказали мне, я
давно пережил и перестрадал. Я люблю слушать разные мнения и не
отвергаю сразу того, что мне говорят, хотя бы мне было очень больно
слушать суждения, разбивающие лучшие мечты всей моей жизни, но
верьте мне, что я не приму решения, с которым не мирится моя совесть, и, конечно, взвешу каждую мысль, которую Вы мне сказали,
424 Раздел третий. Стратегия и тактика
и скажу Вам, на что я решусь. До этой же поры не верьте, если Вам
скажут, что я уже сделал этот шаг в неизвестное”»35.
Известно, что одновременно с Треповым «зондировали» позицию
кадетов и умеренные либералы, в частности граф Гейден, который
внимательно расспрашивал кн. Г.Е. Львова относительно «умственных сил» партии кадетов. Князь высказался критически, заявив, что
среди кадетов он не видит надлежащих кандидатур на посты министров. Прекрасно зная потенциал самого Львова, Гейден обратился
непосредственно к Милюкову и Муромцеву. Впрочем, он сразу уточнил, что, с его точки зрения, осуществление кадетским ответственным министерством всех пунктов ответного адреса могло бы привести к негативным последствиям.
Проведя «разведку боем» и попугав возможных претендентов на
посты министров, 17 июня граф Гейден посетил В.Б. Фредерикса.
Он обратился к нему с просьбой добиться у царя приглашения в Петергоф председателя Думы Муромцева с тем, чтобы поручить тому
сформировать новый состав правительства. Из разговора с Фредериксом выяснилось, что царя смущают в ответном думском адресе
два пункта – об амнистии и отмене смертной казни. Министр двора
«ни минуты не защищал» правительство Горемыкина, но высказывал
опасение, что кадеты могут не справиться с министерскими обязанностями и как бы они «не увлекли под гору». Вечером того же дня
Гейден сделал в своем дневнике следующую запись: «...будто бы смена Горемыкина решена и хотят сформировать коалиционное министерство кадет и более правых Думы и Государственного совета, что
такое решение было бы “самым умным исходом”»36.
Помимо списка нового состава правительства, который имелся в
распоряжении царя, в прессе «гуляло» еще несколько списков. Так,
газеты «Мысль» и «Наша жизнь» напечатали следующий список:
А.С. Ермолов – премьер; кн. С.Д. Урусов – министр внутренних дел;
М.Я. Герценштейн – финансов; В.И. Тимирязев – торговли и промышленности; М.А. Стахович – земледелия; В.Д. Кузьмин-Караваев – юстиции; В.Д. Набоков – иностранных дел; граф П.А. Гейден –
народного просвещения. Не исключено, что данный список составил
сам А.С. Ермолов, который имел «по поручению государя» беседу с
Милюковым на квартире Муромцева.
Видимо, в эти «переговорные дни» по рукам гуляло немало и других списков. Ясно одно, что в правительственных и общественных
кругах всерьез задумались о поиске консенсуса, что позволило бы
разрешить кризисную ситуацию. В переговоры постепенно втягивался все больший круг представителей царской бюрократии (например,
дядя царя Николай Николаевич, военный министр А.Ф. Редигер) и
Глава 7. Партии и власть 425
лидеров либеральных партий. Милюков, заручившись поддержкой
Трепова, повел на страницах «Речи» активную кампанию в пользу
создания не коалиционного, а чисто кадетского ответственного министерства. Лидера кадетов раздражало, что в Петергофе никак не
могут понять, что речь должна идти не о «комбинации лиц» при формировании правительства, а о выборе определенного политического
направления. Милюков не уставал повторять, что кадеты не будут
поддерживать идею создания коалиционного правительства, что
они единолично готовы взять на себя всю политическую ответственность37. «Это было бы, – подчеркивал он, – парламентское министерство, т. е. такое, которое держалось бы исключительно на доверии
Думы. Лишить его доверия – значило бы его низвергнуть: и до тех
пор, пока падение “кадетского” министерства грозило бы вступлением во власть министерства более правого или прямо реакционного,
простое благоразумие заставило бы Думу идти вместе с министерством и обеспечивать ему большинство, по крайней мере до тех пор,
пока не кончилась бы “политическая чистка” или пока министерство
не нарушило бы своих обязательств по отношению к очередным задачам, которые оно должно было преследовать»38.
Милюкову казалось, что вопрос об ответственном кабинете «из
области отвлеченных соображений» уже стоит на почве «конкретной действительности». Эту надежду подтверждало опубликованное
24 июня в английских газетах интервью Трепова корреспонденту
агентства Рейтер. На следующий день интервью перепечатали все
ведущие российские газеты. Дворцовый комендант заявил, что правительство Горемыкина не справляется с политической ситуацией в
стране, что «ни коалиционное правительство, ни министерство, взятое вне Думы, не дадут стране успокоения». Единственным выходом
из кризиса является формирование кадетского министерства. После
прихода к власти кадеты, по его мнению, должны несколько скорректировать свою аграрную программу и разорвать с трудовиками.
Трепов не скрывал, что назначение кадетского министерства представляет определенный риск, но власть должна пойти на него. Если
же этот эксперимент окажется неудачным, то тогда власти придется
«обратиться к крайним мерам»39. По сути речь шла об угрозе возвращения к традиционным полицейским мерам подавления революционного движения.
В статье, опубликованной в «Речи» 27 июня 1906 г., Милюков выразил полное согласие с основной идеей треповского интервью. Он
заявил, что «понимание политического положения стало теперь значительно яснее, чем было прежде». Вместе с тем он высказал свое несогласие с утверждением Трепова, что кадеты, получив власть, пойдут
426 Раздел третий. Стратегия и тактика
на разрыв с трудовиками. По его словам, трудовики уже приучаются
ведущей фракцией к обычаям парламентской жизни. «Мы много раз
высказывали свое отношение к революционному движению, – подчеркивал Милюков, – и всякий раз, кто следил за нашими газетными
статьями, хорошо знает, что главный смысл нашей тактики заключается в том, чтобы направить само революционное движение в русло
парламентской борьбы. Для нас – укрепление привычек свободной
политической жизни есть способ не продолжать революцию, а прекратить ее. Но прекратить революцию нельзя, борясь с ней старыми
полицейскими средствами»40.
Милюков публично заявил о своем несогласии с позицией Трепова по аграрному вопросу и амнистии, подчеркнув, что отказ от признания принудительного отчуждения и полной политической амнистии является одновременно и отказом от переговоров о создании
кадетского министерства. Разумеется, такое «твердое» публичное заявление о верности «кадетским ризам» еще не означало, что Милюков готов со своей стороны прервать переговоры. Опытный политик,
он, как представляется, просто решил воспользоваться политической
конъюнктурой и заставить Трепова и тех, кто за ним стоял, пересмотреть свою позицию по двум важнейшим пунктам думского ответного адреса.
Милюкову казалось, что уже скоро пробьет час, когда кадеты войдут во власть. В статьях в газете «Речь» он подчеркивал, что «никакая большая политическая партия не может отказываться от власти,
если обстоятельства призывают ее на чреду государственного служения. Партия народной свободы уже в январе этого года предвидела
возможность наступления этих обстоятельств и неизбежность того,
что для партии составляет тяжкую жертву. Эту жертву партия готова
принести, но под одним условием: не отказываться от своей внутренней сущности и у власти остаться тем, чем она была у избирательных
ящиков»41.
Второй «центр» переговоров с лидерами либеральной оппозиции
«курировали» по личному поручению царя министр внутренних дел
П.А. Столыпин и министр иностранных дел А.П. Извольский. На
даче Столыпина на Аптекарском острове между 19 и 24 июня состоялась встреча Столыпина и Извольского с Милюковым. Столыпин
«зондировал» Милюкова относительно выдвигаемых им условий, в
частности относительно назначения министров силового блока. По
воспоминаниям Милюкова, соглашаясь на включение в состав министерства Извольского, он якобы категорически отверг возможность
вхождения в кабинет Столыпина. «Я помню, – писал Милюков, – его
иронические вопросы: понимаю ли я, что министр внутренних дел
Глава 7. Партии и власть 427
есть в то же время и шеф жандармов, а следовательно, заведует функциями, непривычными для к.-д.? Я ответил, тоже полуиронически,
что элементарные функции власти прекрасно известны кадетам, но
характер выполнения этих функций может быть различен сравнительно с существующим, в зависимости от общего направления правительственной деятельности. Я прибавил при этом, что о поведении
к.-д. в правительстве не следует судить по их роли в оппозиции». Милюков отметил, что Столыпин на пунктах программы кадетов «останавливался очень бегло», его больше интересовал вопрос, «включаю
ли я министров военного, морского и двора в число министров, подлежащих назначению к.-д. Я ответил ему, как и Трепову, что в область
прерогативы монарха мы вмешиваться не намерены»42.
В переговорный процесс со Столыпиным был втянут и Д.Н. Шипов. При этом роль посредника выполнил Н.Н. Львов – сторонник
коалиционного кабинета. По просьбе А.П. Извольского Львов составил «Записку» об общем политическом положении в стране, которая
была 25 июня передана царю министром иностранных дел. В ней говорилось об опасности роспуска Думы, о том, что в Думе есть «здоровые» элементы, с которыми следует наладить сотрудничество. По
мнению Львова, давно назрела необходимость реформировать непопулярный кабинет Горемыкина, ввести в его состав влиятельных
членов Думы. В «Записке» содержались конкретные предложения
о распределении министерских постов: председатель Совета министров – Муромцев, министр внутренних дел – Столыпин или Муромцев, министр юстиции – Кузьмин-Караваев. Кроме того, в качестве кандидатов на министерские посты фигурировали Шипов,
Львов, Муханов, а также Милюков, который, по словам Львова, «мог
бы стать наиболее сильным защитником министерства от нападок на
правительство крайней левой»43.
Во время аудиенции 25 июня Извольский передал царю «Записку» Львова и подробно ее прокомментировал. По его мнению, общественные деятели, войдя в коалиционный кабинет, стали бы не менее
консервативны и преданы престолу, чем бюрократы44. Царь, вспоминал Извольский, со вниманием отнесся к идее создания коалиционного кабинета и санкционировал продолжение переговоров с либеральной общественностью.
26 июня 1906 г. Львов по поручению Столыпина и Извольского
встретился с Шиповым. В ходе беседы он рассказал о плане, созревшем в правительственных кругах. Роспуск Думы должен был осуществить авторитетный общественный деятель, которому и будет
поручено формирование нового кабинета министров. На эту роль
предложили пригласить Шипова, который, однако, отрицательно от-
428 Раздел третий. Стратегия и тактика
несся к идее роспуска Думы. Тем не менее утром 27 июня кн. В.Н. Орлов по телефону сообщил Шипову, что на завтра царь назначил ему
аудиенцию на 6 часов вечера. Вскоре после звонка Орлова Шипова
навестил Львов и передал ему приглашение Столыпина навестить
его в 11 часов вечера. По воспоминаниям Шипова, на этой вечерней
встрече 26 июня 1906 г., помимо П.А. Столыпина, присутствовал Извольский. В ходе беседы выяснилось, что Шипову действительно
предполагается поручить сформировать коалиционный кабинет в
составе общественных деятелей и представителей бюрократических
кругов, включая Столыпина и Извольского. Шипов выразил сомнение, что «образованный указанным путем коалиционный кабинет
мог пользоваться надлежащим авторитетом народного представительства и создать необходимое взаимодействие между правительством и Государственной думой»45. Поэтому он порекомендовал образовать «кадетский кабинет». С чем, в свою очередь, не согласился
Столыпин. Он, правда, заявил, что решение вопроса о формировании
кабинета является прерогативой царя, при встрече с которым Шипов
может изложить свои соображения.
До беседы с царем Шипов решил выяснить через графа Гейдена
реакцию Милюкова на формирование правительства из общественных деятелей во главе с Шиповым, а также пожелают ли кадеты и
сам Гейден войти в такой кабинет. По просьбе Шипова граф Гейден
встретился с Милюковым. Ссылаясь на графа Гейдена, Шипов писал,
что Милюков категорически отверг подобную комбинацию и дал понять, что речь может идти только о кабинете, состоящем из представителей большинства Думы, т. е. кадетов. Лидер кадетов не скрывал,
что готов возглавить такой кабинет и даже был уверен, что данный
вопрос уже предрешен в верхах.
Сам же Шипов встретился с С.А. Муромцевым. Из беседы он вынес впечатление, что Муромцев усматривает главное препятствие на
пути образования коалиционного кабинета в позиции руководства
кадетской партии, т. е. в том же Милюкове. Тем не менее Шипов попросил Сергея Андреевича переговорить с Милюковым и «другими
влиятельными лицами партии» и постараться убедить их в целесообразности и необходимости принятия предлагаемой комбинации.
«Однако все мои убеждения и просьбы, – вспоминал Шипов, – оказались напрасными и С. А. отказался содействовать образованию коалиционного кабинета»46.
Разобравшись, как ему казалось, в ситуации, Шипов в беседе с
царем попытался убедить его в необходимости сформировать кадетский кабинет. «Оппозиционный дух, который в настоящее время
ярко проявляется среди к.-д. партии, – говорил Шипов, – не может
Глава 7. Партии и власть 429
внушать серьезных опасений. Такой характер ее в значительной мере
обусловливается занимаемым ею положением безответственной оппозиции». Если же кадеты будут привлечены «к осуществлению правительственной власти и примут на себя тяжелую ответственность, с
нею сопряженную, то нынешняя окраска партии, несомненно, изменится и представители ее, вошедшие в состав кабинета, сочтут своим
долгом значительно ограничить требования партийной программы
при проведении их в жизнь и уплатят по своим векселям, выданным
на предвыборных собраниях, не полностью, а по 20 или 10 коп. за
рубль».
Царь, вспоминал Шипов, заинтересовался предполагаемым банкротством кадетской партии, и предложил ему высказаться по следующим пяти вопросам: отмена смертной казни, политическая
амнистия, аграрный вопрос, равноправие всех национальностей и
автономия Царства Польского. Позиция Шипова была следующей.
Во-первых, вопрос об отмене смертной казни уже рассмотрен Думой,
которая приняла законопроект, обсуждаемый в данный момент Государственным советом. В случае принятия Советом законопроект
поступит на подпись к царю. Во-вторых, кадеты «удовлетворятся
предоставлением политической амнистии всем тем, которые в стремлении к скорейшему достижению свободы нарушили грани, поставленные законом, но при этом не посягали на чужие жизни и имущество». В-третьих, по аграрному вопросу кадеты исправят «ошибку
Положения 19 февраля 1861 г. и обеспечат за счет государства дополнительными наделами всех крестьян, получивших дарственные наделы, и затем организуют возможно широкое содействие крестьянству
со стороны государства в покупке частновладельческих земель, прибегая к принудительному их отчуждению лишь в исключительных,
безусловно необходимых случаях». В-четвертых, вопрос об уравнении перед законом всех граждан, «независимо от вероисповедания
и национальности» предрешен докладом Витте. В-пятых, вопрос об
автономии Польши «может быть решен путем предоставления ее населению широкого местного самоуправления и широких прав национальной польской культуре». Затем Шипов высказал предположение, что если кадеты будут призваны к власти, то, весьма вероятно,
«в ближайшем времени они признали бы необходимым распустить
Государственную думу и произвести новые выборы, с целью освободиться от многочисленного левого крыла и создать палату из сплоченных прогрессивных элементов страны».
После этих разъяснений Шипова царь поинтересовался, кто из
руководящих членов кадетской партии пользуется «большим авторитетом и более способен к руководящей роли». Шипов назвал име-
430 Раздел третий. Стратегия и тактика
на Милюкова и Муромцева, дав каждому из них подробную характеристику. По его мнению, на пост главы кадетского министерства
следовало бы назначить Муромцева, а Милюкову предоставить пост
министра внутренних или иностранных дел. У Шипова сложилось
впечатление, что царь в какой-то мере прислушался к его доводам в
пользу создания кадетского министерства.
Милюков, уязвленный шиповскими характеристиками («человек
очень властный», «слишком самодержавен», в нем «слабо развито
религиозное сознание»), посвятил анализу беседы Шипова с царем
несколько страниц своих воспоминаний. Привел он и любопытное сообщение В.О. Ключевского. «Позднее, – писал Милюков, –
В.О. Ключевский мне рассказал, что, вернувшись в семейный круг
после аудиенции, царь сказал своим: “Вот, говорят, Шипов – умный
человек. А я у него все выспросил и ничего ему не сказал”. Ключевский был близок к царской семье и к ее окружению. Он мог знать
это»47.
Об аудиенции с царем Шипов проинформировал Извольского, а
тот посоветовал предупредить Муромцева о возможном приглашении его в ближайшее время в Петергоф. Шипов встретился с Муромцевым. Реакция Сергея Андреевича была неоднозначной: с одной
стороны, он выразил «свое полное сочувствие и одобрение» «образу
мыслей и действий» Шипова, но с другой – был недоволен тем, что
Шипов взял на себя смелость говорить царю о создании чисто кадетского министерства, ибо этот вопрос, по его мнению, должна решать
сама партия народной свободы. Шипов пришел к выводу, что Муромцева не устраивало назначение премьером Милюкова. Он выразился довольно откровенно: «Двум медведям в одной берлоге ужиться
трудно». Тем не менее Шипов посоветовал ему не уклоняться от возможного поручения царя возглавить правительственный кабинет48.
В воспоминаниях Милюкова зафиксирован интересный рассказ о
его беседе с Муромцевым, состоявшейся, по всей видимости, в эти дни
в кабинете председателя Государственной думы. Муромцев, как говорится, задал Милюкову вопрос в лоб: «Кто из нас будет премьером?».
Милюков признавался: «...это было так неожиданно и показалось так
забавно, что я не мог не рассмеяться и ответил: “По-моему, никто не
будет”». Однако Муромцев продолжал настаивать. «И официальная
часть моего ответа, – вспоминал Милюков, – была: “Если уже дело
дойдет до такого важного события, как кадетское министерство, то
вопрос о премьерстве есть уже второстепенная подробность, которую
решит партия”. Но я почувствовал, что это как раз и не удовлетворит
Муромцева. И я продолжал: “Что касается меня, то я с удовольствием отказываюсь от премьерства и предоставляю его вам”». Действие
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]