Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Многомерная психика. Внутренний мир личности. Монография
.pdf
Как определяют сами студентки, ни одна из них другой зла не
желала, наоборот, они хорошо относились друг к другу и искрен
не желали и своей партнерше найти способ какнибудь спастись,
но «вдруг мне не хватит баллов для спасения?». И тогда желание спа
стись самой перевешивало.
Глупость. Под глупостью мы понимали неспособность челове
ка продумать выигрышную стратегию для себя и Другого в ситуа
ции, когда намерения у него были самые благие. Чаще всего такие
испытуемые делали два хода А и два хода Б, мотивируя это тем,
«чтобы и мне и ему было хорошо». Испытуемая играет БАБА против
партнерши АББА.
«Лично я сразу решила, что нам надо сбежать обеим. Поэтому я
придумала такую стратегию, чтобы это получилось. Я почемуто
предположила, что она пойдет первым ходом А, а сама решила по
ставить Б, чтобы получить 10 баллов. Потом я пошла ходом А, что
бы и она получила 10 баллов. Я думала, что она это поймет и сходит
Б. Так и получилось. Дальше я снова сходила Б, чтобы получить 10
баллов, а потом А, чтобы и она получила».
В результате обе испытуемые набрали по 1 баллу (взаимные А и
Б компенсировали друг друга) и обе проиграли. Но обе они, по
крайне мере субъективно, исходили из альтруистической позиции,
чтобы хорошо было не только мне, но и Другому.
И таких вариантов довольно много — испытуемый выбирает ход
Б, «потому что он выгоден нам обоим, если он тоже сходит Б, то
будет по 0, а если выбрать ход А, то мы рискуем потерять целых 10
очков, потому я и пошел Б».
Но позиция сотрудничества, не подкрепленная соответствующей
интеллектуальной проработкой, приводила к взаимному проигры
шу и часто к разочарованию в выбранной стратегии (ни тактике, нет,
ни самим ходам, а тем, что за ними стояло — альтруистическим мо
тивам). Возможно, народная мудрость типа «не делай добра — не
получишь зла», «благими намерениями выслана дорога в ад» и т.д.
когдато основывалась именно на такой ситуации. Человек хотел
сделать доброе дело, но не был достаточно интеллектуален, чтобы
понять, как именно его надо делать. В результате его доброе дело обо
рачивалось «адом». Но то, что вина в этом не благих намерений, а их
плохого воплощения, человек понять не мог.
Наиболее ярко этот феномен проявился в третьей серии наших
экспериментов, когда испытуемые играли в многоступенчатую
игру под условным названием «Жизнь». Как и в жизни, игровое
действо подчинялось неким правилам, не ими (игроками) уста
новленными; как и в жизни, правила эти играющим были не изве
стны, но зато игроки постоянно сталкивались со следствиями из
этих правил (в виде начисленных очков). Но в отличие от реаль
ной жизни, правила которой не известны никому из живущих, в
281
игре правила устанавливал экспериментатор, и он мог задать их
так, как ему вздумается. Правила игры «Жизнь» были очень про
сты. Призовые очки начислялись за последовательное альтруис
тическое поведение. Игра была построена так, что если пара лю
дей последовательно заботятся друг о друге, они неизбежно станут
абсолютными победителями. Необходимо только понять это. Од
нако, если человек время от времени решал «надо же и о себе по
заботиться» и делал эгоистический ход, призовых очков ему было
не видать. Так же важно было правильно подобрать партнера. По
тому что победить можно было только вместе.
Каждый цикл был построен подобно «Дилемме узника». На
первый взгляд выгодным казалось эгоистическое поведение, но
если подумать, то альтруистическое. Если же партнер оказывался
непонятливым или эгоистичным, его можно было сменить на бо
лее альтруистичного. Набранные баллы превращались в условные
единицы так, что даже если человек проигрывал один цикл, у него
оставался шанс одуматься и перестроиться (отрицательные баллы
превращались в ноль у.е.). И, наконец, от задачи к задаче, от цик
ла к циклу «вмешательство фортуны» удваивало выигрыш альтру
истов. Конечно, до самого конца выигрыш альтруиста был не оче
виден (о нем знал только задумавший все это экспериментатор),
игроки же продолжали рисковать, ведь фортуна могла не вмешать
ся, а перевод баллы в условные единицы «съесть» их скромные сбе
режения. Но уже после первого цикла альтруисты набирали 8 ус
ловных единиц (с учетом призового удвоения), а закостенелый
эгоист в самых выгодных для него условиях (играя против альтру
иста) всего 6. Так что альтруизм был явно, зримо, подчеркнуто
выгоден. Достаточно было только сопоставить следствия (баллы)
с причинами (ходами). Но ни один из играющих не сделал этого.
Мы ожидали, что игра, очевидно поддерживающая альтруисти
ческое поведение, будет «учить» испытуемых. И она действительно
учила, но не тому, чего мы ожидали. Вместо того чтобы обучаться
альтруизму, испытуемые обучались эгоизму. В эту игру у нас играли
3 группы испытуемых общим количеством 54 человека. Только 2 че
ловека (одна пара) из всех трех групп выбрала альтруистическую по
зицию, онито и стали абсолютными победителями в своей группе.
Кроме этих двоих были еще двое, которые в первом цикле играли
АААА, но им не повезло с партнерами. В двух других группах побе
дителям стали испытуемые с выраженной эгоистической направлен
ностью, играющие против своих альтруистично настроенных коллег.
Заметим, что пары «эгоист против эгоиста» обычно проигрывали.
Так вот, от цикла к циклу число играющих альтруистично
уменьшалось. Потому что игроки на собственном опыте убежда
лись, что их ориентированная на сотрудничество позиция ведет
только к проигрышу (или для обоих, или, что еще хуже, для них
282
самих к полному восторгу партнера). Вмешательство фортуны иг
норировалось, как только испытуемые понимали, что к ним оно
не относится. И никому не приходило в голову задуматься, по ка
кому же принципу рассыпает свои милости фортуна.
Более того, игрокиальтруисты вовсе не пользовались спросом.
В одной из групп испытуемый, игравший в первом цикле АААА,
остался без пары. Его прежняя партнерша выбрала свою подруж
ку, куда менее альтруистичную. Многие испытуемые стремились
оставить имеющегося партнера, возможно, боясь оказаться без
пары. Многократные призывы экспериментатора: «Смотрите на
ходы друга. Выбирайте такого партнера, с которым мы можете
выиграть», — привели к тому, что некоторые испытуемые стали
искать партнера с одинаковой формулой ходов. И никто не искал
себе партнера, играющего альтруистично, во всяком случае никто
не признался в таковом намерении. Наконец, одна из играющих,
чья напарница тоже кудато перебежала, соединила свою судьбу
на протяжении дальнейшей игры с судьбой альтруиста. Она же и
стала абсолютной победительницей в своей группе.
И, наконец, обсуждение результатов после игры. В двух груп
пах (в одной, где были победители альтруисты) испытуемые пос
ле часового обсуждение пришли к выводу о преимуществе альтру
истичного поведения и необходимости «доверять друг другу».
«Основная мораль этой игры —это доверие. Мы могли все выиг
рать. И все бы стали победителями. Никто бы не писал реферат. И
мы все бы получили отметку за экзамен автоматом. Если бы мы по
больше доверяли друг другу».
В третьей группе (той самой, где победительницей оказалась
выраженная эгоистка (БББА), играющая против абсолютного аль
труиста (АААА), в результате обсуждения студенты пришли к пря
мо противоположному выводу.
«Суть игры в том, что надо рисковать. Кто играл себе потихонеч
ку, тот мог получить максимум 1 балл. А кто рисковал, тот и выигры
вал. /.../ Вот только мы не поняли, как сюда укладывается вмешатель
ство фортуны (неудивительно, в этой группе не было никого, кому
фортуна бы помогла), наверное, это просто действие случайности».
В результате этой достаточно простой игры с несложными при
чинноследственными закономерностями мы пришли к очень грус
тному выводу. Если какаято Высшая сила поддерживает в этом мире
наши добрые устремления, но хоть немного задерживается с вознаг
раждением или дает его не в прямом виде (не в стиле: подал нищему
рубль — через минуту с неба упал кошелек с долларами), то большин
ство людей этого просто не заметят. Более того, эмпирически, на сво
ем жизненном опыте они могут прийти к прямо противоположным
выводам. И причиной этому будет не врожденная склонность к эго
изму или стремление к выгоде любой ценой, а чисто интеллектуаль
283
ная недостаточность (неумение рассчитать или интуитивно почув
ствовать причинноследственные отношения Добра).
Недоверие. Последняя глобальная причина эгоистичного пове
дения. И она была уже названа нашими испытуемыми как основ
ная причина того, что они все не стали победителями («Мы могли
все выиграть. Если бы мы побольше доверяли друг другу»).
Наиболее ярко недоверие как причина ходов Б прозвучало в
следующих рассуждениях студентки, игравшей ББББ против эк
спериментатора (АААА).
«Я пошла первым ходом Б, потому что вы (экспериментатор) по
умнее меня и методику лучше знаете, и я решила подстраховаться.
Когда вы сходили А? Если бы я знала, что вы так пойдете, то тоже
бы сходила А. Потом я подумала, что здесь какойто подвох. Я поду
мала, что второй раз вы точно пойдете Б, тем более после моего та
кого хода. И опять пошла Б. Когда вы второй раз сходили А, я пожа
лела, что не перестроилась, но я подумала, что теперь вы уж точно
будете ходить Б, и последние два хода тоже сходила ББ».
Некоторые испытуемые хотели бы проводить политику сотруд
ничества, но они боятся, что партнер их не поддержит. Другие,
сделав первый ход Б, начинали бояться, что партнер им отомстит.
Третьи при переходе к «закрытым» ходам обращались к коварной
стратегии (ААББ), предполагая, что их партнер поступит точно так
же, а значит, они потеряют все свои баллы, если не примут меры.
Четвертые ставили хотя бы один ход Б, думая, что партнер не вы
держит и тоже поставит. И так далее.
Выводы. Существует две стратегии поведения человека при вза
имодействии его с себе подобными. Исповедуя первую, человек
думает прежде всего о себе, о своих интересах, своей победе или
своем спасении: «человечность по отношению к себе за счет бес
человечности по отношению к другому». Большинство исследо
вателей называют такую стратегию эгоистической или эгоцентри
ческой. Придерживаясь второй, человек заботится о Другом,
исходя из его участия, его интересов и совместной победы. Как
определил это А.В.Суворов: «человечность по отношению к дру
гому за счет бесчеловечности по отношению к себе». Такую пози
цию обычно называют альтруистической. При решении «Дилем
мы узника» ее также называют стратегией сотрудничества.
Как показало наше исследование, выбор альтруистичной стра
тегии в игре, основанной на «Дилемме узника», был более связан
с психологическими и личностными особенностями самих испы
туемых, нежели с влиянием ситуации, в том числе и с ответной
реакцией партнера. Средний уровень альтруистических ходов у
игроков, играющих со специально подготовленным человеком
(альтруистом), примерно равен таковым у игроков, играющих
между собой (и не придерживающихся стратегии сотрудничества).
284
Выбор альтруистической позиции коррелировал: 1) с образо
вательным уровнем испытуемых (лица, имеющие высшее образо
вание, играли более альтруистично; 2) с величиной коэффициен
та интеллекта JQ; 3) со степенью развития внутреннего диалога и
употребления местоимения Ты по отношению к Другому; 4) с на
личием особого эмоционального отношения к партнеру, сопро
вождающегося возникновением чувства доверия к нему.
Выбор эгоистической позиции определялся тремя факторами.
Стремлением к выгоде (жадностью), поскольку при альтруистич
ной игре даже в самом идеальном случае выигрыш был невелик и
играющий рисковал проиграть; поэтому он выбирал эгоистичную
стратегию, чтобы добиться выгоды, хотя бы и за счет партнера.
Низким интеллектом (глупостью), поскольку выбор альтруистич
ной стратегии должен был предваряться несложным, но расчетом,
то испытуемые, неспособные (или поленившиеся) его проделать,
из самых лучших побуждений выбирали другую стратегию (обыч
но наполовину эгоистичную, наполовину альтруистичную), кото
рая часто приносила проигрыш обоим. Недоверием — многие ис
пытуемые, опасаясь, что их партнер будет вести себя эгоистично
и набирать очки за из счет, предупреждая это, выбирали сами эго
истичную стратегию.
Выбор той или другой стратегии также был связан с особенно
стями эмоциональной сферы человека. Выбор альтруистичной
стратегии основывался на чувстве доверия, эмоционального при
нятия другого человека «внутрь себя». Выбор эгоистичной страте
гии был связан с чувством выделения себя, отделением от другого
и недоверием к нему.
5.3. Чувствование: конвергентное и дивергентное
(в трансперсональных взаимодействиях).
К свободе мы бредем на ощупь
При свете ослепляющих пророчеств,
Пустынны сны, но многие ли ропщут
Под гнетом неподъемных одиночеств.
И.Минаков
В этом разделе мы подведем итоги многих исследований, прове
денных ранее, частично описанных в предыдущих главах, а частич
но в других наших работах. Нам представляется важным провести
отдельный анализ обнаруженной нами эмоциональной составляю
щей альтруистического и эгоистического поведения и связать ее с
другими личностными чертами и особенностями в совокупности с
285
образующими конвергентное и дивергентное чувствование. Пото
му что именно форма чувствования оказывается решающим пока
зателем способности человека к «выходу за пределы своего себя» и
установлению трансперсональных взаимоотношений между мно
гомерными пространственноподобными мирами других людей.
Исследование аффективной сферы человека всегда сопряже
но с целым рядом трудностей, зато и вызывает наибольший эмо
циональный резонанс у читателей, узнающих или не узнающих
себя в описаниях психолога.
Трудности связаны, вопервых, с тем, что к аффективной сфере
относится чрезвычайно широкий спектр переживаний: «от аффек
тивного фона сознания, восприятия, мышления до «самостоятель
ных» ярких эмоций: от плохо дифференцированных, непроизволь
ных аффектов до стабильных опосредованных речью чувств» [295,
с.42]. Вовторых, с терминологической сложностью, разные авторы
поразному определяют, что есть эмоции, что есть чувства, что есть
чувствования, иногда проводя строгую грань между областью упот
ребления каждого термина [160], иногда используя все их как сино
нимы, незначительно различающиеся по смысловому полю [344].
Некоторые авторы противопоставляют мышление и чувствова
ние (обычно в виде разума и эмоций). Однако К.Г.Юнг предпола
гал, что чувствование и мышление тесно связаны и представляют
собой два противоположных полюса единой рациональной функ
ции, направленной на познание мира: «интеллект есть лишь одна
из различных психологических функций, данная человеку от при
роды для построения его объектных образов. Пусть никто не делает
вида, будто он понимает мир из одного интеллекта: это понимание
осуществляется настолько же и при помощи чувства» [344, с.594].
Разумеется, постижение мира с помощью мышления (интел
лекта) отличается от постижения мира при помощи чувств, но в
том и другом случае оно остается познанием объективно данного,
только в случае доминирования мышления аналоги ищутся в сфе
ре объективных законов природы, а в при доминировании чувство
вания — в сфере морали и нравственности. Близость функций
эмоций и мышления прослеживается и в в концепциях, основан
ных на оценочном характере эмоций: эмоция как результат оцен
ки степени совпадения результатов действия с ожидаемыми ре
зультатами (П.К.Анохин [24], В.М. Русалов [268]), эмоция как
результат оценки возможностиневозможности удовлетворить
потребность имеющимися силами (П.В. Симонов). Если мышле
ние, согласно определению, «часто развертывается как процесс
решения задачи» [243, с.223], то здесь сила и знак являются след
ствием решения субъектом определенного вида задач по сравни
ванию, например, имеющихся сил и средств с силами и средства
ми, необходимыми для удовлетворения потребности; правда, в
286
отличие от интеллекта, проделывающего такие вычисления созна
тельно, в случае эмоций этот расчет протекает неосознанно [274].
Эмоциональная жизнь человека тесно связана с областью взаи
моотношений его с социальной средой. Согласно субъектному под
ходу, личность изначально социальна, а формирование человека как
субъекта своей жизни закономерно предполагает включение в Себя —
Других («субъект — это не Я, а Мы» — С.Л.Рубинштейн) [261].
По мнению создателя межличностной теории психиатрии
Г.Салливана [396], социальны не только эмоции, но и все психи
ческие процессы, а личность образуется не внутрипсихическими
событиями, а межличностными, поскольку внутренняя жизнь ин
дивидуума включает в себя других людей и проявляется главным
образом во взаимодействии с ними, при этом эти Другие необяза
тельно должны быть реальными людьми, это могут быть литера
турные герои, далекие предки или нерожденные потомки; «даже
сновидения межличностны, так как обычно отражают отношения
сновидца с другими людьми» [319, с.166]. При этом эти Другие не
просто внутренние образы, согласно концепции отраженной
субъектности (В.А.Петровский), они являются продолжением од
ного человека в другом («инобытие одного человека в другом»),
они обладают активностью и могут влиять на переживания и по
ведение отражающего их субъекта [236].
Функция чувствования тесно связана с процессами общения.
В.Н.Мясищев, определяя личность как систему отношений инди
вида с внешней средой, эмоциональную составляющую законо
мерно включал в трехкомпонентную структуру общения [по 176].
Последователи К.Г.Юнга описывали человека с хорошо развитой
функцией чувствования, как «человека чувства», который «хорошо
разбирается в людях, их настроениях», «часто принимает решения
под влиянием симпатий, как своих, так и прочих», соответственно
слабое развитие эмоциональной функции ведет к трудностям в об
щении, непониманию других людей и т.д. [304]. Более глубоко
представление о чувствовании как функции, ответственной за вза
имодействие субъектов, развито Д.Кейрси [376]; его последователи
рассматривали чувствование в своем наивысшем проявлении как
духовность, при этом Другой, участвующий во взаимодействии,
необязательно человек, но и Бог: «часто духовность сочетается в
NF— людях (чувствующих — Т.Б.) с религиозностью, но может
проявляться в умении общаться с людьми и находить путь к
сердцам окружающих» [227].
Наряду со всем этим чувствование обладает и уникальными эк
зистенциальными свойствами. Вопервых, это свойство «творить
мир»; еще Ж.П.Сартр рассматривал эмоции как форму «констру
ирования магического мира с помощью нашего тела как средства
волшебства». Вовторых, чувствование — это уникальный психи
287
ческий процесс, обеспечивающий взаимосвязь мира внешнего (со
циальные взаимодействия человека) и мира внутреннего (Якон
цепция), а также взаимопереход внешних поведенческих патернов
во внутренние психологические качества. Согласно К.А.Абульха
новой [6], именно чувствование, являясь одним из составляющих
экзистенциального пласта психики, обеспечивает единое душевное
пространство, в котором нет «границ между внешним — человечес
ким культурным социальным миром и внутренним». Внутренний
мир человека «вбирает всю чувственную сферу прикосновений,
погружений человека в природу, всю неповторимость эмоциональ
нодушевного и чувственного единения с другим человеком, созда
ваемое ими, пусть на время, совершенно неразделимое душевное
пространство» [6, c.108].
В предшествующей главе мы вплотную подошли к тому, что эмо
циональный компонент играет одну из важнейших ролей как на
уровне внутренней активности, так и при организации межлично
стных отношений. Решая «Дилемму узника», испытуемые говори
ли о специфических эмоциях, которые определяли введение Дру
гого внутрь своей психики (наиболее часто называлось чувство
доверия) и заставляли их строить игру, исходя из интересов как сво
их, так и партнера. Отсутствие этого чувства приводило к тому, что
Другой оставался Другим в смысле Чужим и игра строилась из рас
чета собственной победы и проигрыша партнера. Что же это за эмо
ции. Или точнее, какая характеристика эмоциональной сферы оп
ределяет ту или иную форму чувствования?
С целью ответа на этот вопрос и проведены исследования, вклю
ченные в эту главу. Мы опирались, с одной стороны, на аналити
ческую психологию К.Г.Юнга и описанную в ней категорию функ
ция чувствования, включающую в себя как простые эмоциональные
реакции, так и сложные чувства, характеризующие отношение че
ловека к объекту [344]. С другой стороны, мы опираемся на разра
ботанное К.А. Абульхановой представление об экзистенциальном
характере чувствования, в котором на некоторое время исчезают
границы, между внешним и внутренним, между Я и Другим [6].
В данном исследовании мы развиваем предложенное К.А. Абуль
хановой представление об экзистенциальности чувствования как
главной психологической функции, способной создавать про
странство единения для Себя и Другого, но экзистенциальный
план бытия не исключает того, что в такого рода едином душев
ном пространстве приоритет всетаки может быть отдан или Себе
(в качестве главной организующей силы этого единения), или Дру
гому, точнее другим (как источникам новизны, социального и пси
хологического разнообразия). Как мы полагаем, в зависимости от
преобладания той или иной тенденции можно говорить о конвер
гентной или дивергентной направленности чувствования.
288
Свойство конвергентности — дивергентности впервые было
описано Гилфордом для процессов мышления. Дивергентное
мышление — это мышление, «идущее одновременно в различных
направлениях» (расходящееся мышление), оно варьирует спосо
бы решения проблем и может привести к неожиданным выводам
и следствиям, в то время как конвергентное мышление проявля
ется в том случае, когда человек решает задачу, требующую от него
на основе множества различных начальных условий выбрать един
ственно верное решение (сходящееся мышление) [370]. По мне
нию В.Н. Дружинина, дивергентное мышление является одним из
важнейших качеств творческой личности [133].
Однако свойство дивергентности— конвергентности является
более общим и относится не только к мышлению в узком смысле
этого слова. При исследовании личностной организации времени
(школа К.А. Абульхановой) были обнаружены и описаны дивер
гентные и конвергентные особенности организации времени лич
ностью [7]. В частности в исследовании В.Ф.Серенковой [273] был
описан прогнозирующий и однонаправленный способ планиро
вания будущего, далее это положение было развито в наших соб
ственных исследованиях, где мы эмпирически доказали наличие
дивергентных и конвергентных характеристик у образной транс
спективы времени (временной линии) [52], в последующих иссле
дованиях нами также были описаны конвергентные и дивергент
ные особенности внутренней речи человека [49].
Гипотеза.
Определим чувствование как сложное этикоэмоциональное
образование экзистенциального характера, способное создавать
«единое душевное пространство», в котором на некоторое время
исчезают границы между Я и Другим.
В основе этого феномена лежит явление «отраженной субъектнос
ти» — отражение Других как активных субъектов (В.А.Петровский), с
одной стороны, и конструирование внутри собственной личности «си
стемы ожидаемых отношений Других к себе» (К.А. Абульханова), с
другой. Система ожидаемых отношений Других к себе может по
зволить воспроизвести их внутреннее своеобразие до такой сте
пени, что ожидаемые мысли и чувства этих Я совпадут с мыслями
и чувствами реальных других.
Способность человека создавать «пространство единения» для
Себя и Другого зависит от дивергентной или конвергентной на
правленности его чувствования. Дивергентное чувствование на
правлено на расширение границ личности за счет включения Дру
гих в свою Яконцепцию, конвергентное чувствование — на
концентрацию личности на позиции Я, возможно, через проти
вопоставление ее Другим.
289
Данные эмпирических исследований.
Мы провели несколько эмпирических исследований по изуче
нию межличностных взаимоотношений и чувств, их сопровожда
ющих, методом моделирования (по В.Н.Дружинину [132]) объек
тивных отношений в субъективной реальности. Частично эти
исследования представлены в предыдущей главе, частично опи
саны подробно в других наших работах [51, 53].
Объектом первой группы исследований являлись взаимодей
ствия Я—Другой, осуществляющиеся в воображении субъекта (фан
тазиях, связанных с общением с другими людьми). Нескольким
группам испытуемых предлагалось вообразить, что они совместно
путешествуют по изображенному на картине пейзажу: встречаются
там друг с другом, гуляют, беседуют о чемто и т.д. «Погружение в
картину» осуществлялось с помощью техник активного воображе
ния и сопровождалось изменением состояния сознания, напоми
ная состояния самогипноза (подробнее о методике можно про
честь в [51]). Далее каждый испытуемый заносил содержание
своих фантазий в протокол (где именно он путешествовал и с кем
встречался). Оценивалась, вопервых, субъектная сложность
фантазий (количество встреч, диалогов). Вовторых, степень ре
ального взаимодействия (насколько описание встреч и бесед од
ним участником совпадало с описанием того же его партнером по
взаимодействию). Существует несколько модификаций этой мето
дики (вместо картины предлагается реальный пейзаж, один испы
туемый «наблюдает» за другим и т.п.).
В исследовании принимали участие 120 человек в возрасте 17
45 лет (преимущественно аспиранты и студенты разных вузов)
С группой испытуемых (25 человек) дополнительно было про
ведено пилотажное исследование взаимосвязи количества и каче
ства контактов человека в состоянии активного воображения (фан
тазиях) и особенностей спонтанного представления образов Себя
и Других в сновидениях. Испытуемым предлагался специальный оп
росник, по которому они должны были оценить по 5балльной шка
ле частоту появления в их сновидениях ряда характеристик. Для
темы данного исследования интересны следующие выделенные
нами характеристики: 1) наличие/отсутствие в сновидении образа
Я, 2) наличие/отсутствие в сновидении образов Других людей, 3)
параметр «Я и компания» — главным действующим лицом снови
дения является один человек — сам сновидящий или группа людей,
в которую сновидящий входит, 4) перемещения Я по нескольким
образам (Я «переходит» из образа в образ, из тела в тело). Эти пара
метры были интересны нам тем, что позволяли оценить, насколько
сильно представление о Я у человека сцеплено с конкретными ха
рактеристиками своей личности, включая телесный облик. У этих
же испытуемых количественно оценивалось число совпадений в
290
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]