Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Intercultural Communication. Межкультурные коммуникации

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
71Глава IV. Внутренние и внешние межкультурные коммуникации
но религия уступала господствующее монопольное место экономике, а религиозный аскетизм и фанатизм — протестантизму и ересям. Не слу чайно в самой богатой стране мира США так распространены многочис ленные секты. См.: Терминологический словарь. Деньги как динамичный
символ (коммуникатор).
Средние Века были переломными в истории Европы. Богословие, философия и прочие гуманитарные науки, изучавшиеся в университе тах, больше не удовлетворяли общественные потребности. Развитие го родов и промышленности требовало развития товарного производства и финансоводенежных отношений.
Серж Московичи: «Вместо благодати ищут пользу. Человек, лишён ный своего религиозного призвания, заботится в первую очередь об эко номической конкурентоспособности и преуспевании в мирской сфере. Главное в данном случае — это возврат к прежнему состоянию. В конце концов, смысл спасения переворачивается. В религии оно представляет собой цель человеческой жизни. Вне религии оно становится её сред ством» (2, 253).
В этих словах обыгрывается противоположность между традици онным понятием «человека разумного» (homo sapiens) и новым поняти ем — «человека экономического». Экономика всегда имеет монетарный характер, деньги являются двигателем торговли. Если «человек разум ный», по своему названию, зависит от разума — истины, от знания — и им определяется, то «человек экономический» зависит от вещей, им со зданных, от денег и власти. Общая тенденция истории такова, что всё человечество совершает переход от религиозных и научных истин к ис тинам экономическим, финансовым, хозяйственным.
Однако эта тенденция имеет и дурные последствия. При коммуни стах было разрушено индивидуальное крестьянское хозяйство и дере венская семья, т. к. власти требовали от села отдать всё городу, включая и дешёвые рабочие руки. «Раскулачивание» обернулось развалом дерев ни и пролетаризацией населения. Голод создавался искусственно, мил лионы крестьян вымерли или пополнили стройки и лагеря. На словах коммунисты отрицали деньги, но они же использовали их ради сохране ния своей власти. Первый «народный комиссар» Яков Свердлов хранил в своём сейфе более ста килограммов чистого золота, множество брил лиантов и драгоценных камней, не считая крупных банкнот. По сведе ниям А. И. Солженицына, у жены этого борца за справедливость К. Т. Свер дловой «хранился дома алмазнобриллиантовый партийный фонд, на грабленный большевиками в революцию: банда Политбюро приготови ла этот запас на случай провала власти» (3, 405).
72 Часть I. Теория межкультурных коммуникаций
Ограбление России, произведённое большевиками, было средством достижения мирового господства — в форме пресловутой «диктатуры пролетариата». Империя Сталина — СССР — активно распространяла своё влияние в мире с помощью финансовых легальных и нелегальных дотаций. Все коммунистические партии в разных странах получали фи нансовую помощь от Политбюро КПСС. Сколько денег было потрачено на эти авантюры — этого не знает никто, т. к. эта помощь оказывалась под большим секретом. Народ догадывался об этих авантюрах и даже протестовал иногда, например, во Владивостоке во время Вьетнамской войны были стихийные протесты портовых грузчиков, которые отказы вались грузить «интернациональную помощь Вьетнаму» на корабли.
После 1991 г. началось новое ограбление России, причем грабят не только недра, но и народ, особенно деревню, крестьянство. Парадокс состоит в том, что хозяйственный русский мужик не нужен был в про шлом советской власти, а теперь — постсоветской олигархии. Это раз грабление села прикрывается новой идеологией. Журналист «АиФ» Та тьяна Кузнецова беседовала с руководителем огромного хозяйства во Владимирской области С. П. Гининым, который уже почти 50 лет рабо тает на селе и руководит колхозом. В его зажиточном хозяйстве люди имеют бесплатные коммунальные услуги, медицину и транспорт.
Журналист: «Есть такое мнение, что за последние почти 90 лет рус ский мужик утратил чувство хозяина на земле, что все эти революции коллективизации вытравили в нём работника. И сколько бы государ ство ему ни давало, всё уйдет, как в бездонную яму».
С. П. Гинин: «Это лжепропагандисты так рассуждают. В нашей зоне, на нашей владимирской довольно скудной земле, даже когда крестья нин был единоличником, работал на себя, он хлеба уже к Рождеству не имел, запасы кончались. Его земля не могла прокормить. И он подраба тывал на когото, нанимался, чтобы выжить. Чушь это всё, работника из себя не вытравишь. Вы только подумайте, немцы нас в такой жесточай шей войне не сломили. А теперь свои же народ победили и сосут из него соки. Государство устанавливает для себя законы, поддерживает тех, кто всё себе прихватил, этаких воров в законе. Другие воры в этом же госу дарстве отбирают то, что запрещено отобрать по закону. Вот такая война с двух сторон против народа. Деньги бешеные некуда деть, вот и приду мали продажу земли и лесов, чтобы ещё больше на этом заработать. На юге половина земель уже олигархами скуплена, но сельским хозяйством они на ней не занимаются… Если мужик в российской глубинке проснётся и за топор возьмётся, тогда наступит полный крах. Вы думаете, почему государство стало немного в нашу сторону поглядывать? Нас 40 милли
73Глава IV. Внутренние и внешние межкультурные коммуникации
онов — сёла и маленькие городишки, которые за счёт сельского хозяй ства живут. Этих людей выбросили из жизни, их не признают вообще за людей. Если государство не будет делиться с народом, а олигархи — с государством, начнутся нехорошие дела. Есть пример Северного Кавка за, где в основе всего лежит экономическая разруха» («АиФ». — № 44. —
2005. — С. 3).
Литература
1. Григорьев Б. В., Чумакова В. И. Лексикон семиологии и теории знаков. — Вла дивосток, 2004.
2. Московичи С. Машина, творящая богов. — М., 1998.
3. Залесский К. А. Империя Сталина. Биографический энциклопедический сло варь. — М., 2000.
§ 3. Коммуникативные функции языков
Обычно под «языками» понимались вербальные знаковые системы:
устная и письменная речь, состоящая из букв, слов. Однако наряду со словами жизнь человека управляется другими знаками: деньгами, веща ми, товарами. Сам человек способен производить много несловесных знаков: выражения лица (мимика), движения тела (жесты, позы), изме нение внешнего вида. Незаметно для себя человек добавляет к сказан ным словам их интерпретацию, ибо говорит человек в определённом знаковом пространстве и в определённом настроении. Даже молчание человека может быть очень выразительным, как и само присутствие или даже отсутствие человека в определённой ситуации.
Карл Поппер пишет: «Основную функцию языка — коммуникатив
ную — К. Бюлер расщеплял на три:
1) экспрессивную функцию — коммуникация служит для выраже
ния эмоций и мыслей говорящего;
2) сигнализирующую или стимулирующую функцию — коммуни
кация служит для возбуждения определённых реакций у слу шателя (например, лингвистических реакций);
3) дескриптивную функцию — коммуникация служит для описа
ния некоторого положения дел.
74 Часть I. Теория межкультурных коммуникаций
Эти три функции можно разделить на том основании, что, как пра вило, каждая последующая из них сопровождается предшествующей, но предшествующая функция не обязательно связана с последующей. Пер вые две функции присущи также языкам животных, но третья харак терна только для языка людей. К этим трём функциям языка, выделен ным Бюлером, можно (и я думаю, нужно) добавить ещё одну — четвёр тую функцию — … (4) аргументативную или объяснительную функ цию — выражение и сравнение аргументов или объяснений в связи с конкретными вопросами и проблемами» (1, 230–231).
Эти четыре функции языка вовсе не обязательно присущи в равной степени всем языкам вообще. Например, язык ребёнка или дикаря вы полняет только первые три функции. С другой стороны, говорящий мо жет с помощью языка не только выражать свои эмоции, но и скрывать их. Для языка итальянцев часто свойственно первое, для англичан — обычно второе.
Для грамотного языка особенно характерны дескриптивная и ар гументативная функции, но описания могут не только выражать исти ну, но и скрывать её, быть средством обмана, лжи. Особенно важна, по К. Попперу, аргументативная функция языка: «…традиция, противо действующая злоупотреблению языком, направленная против исполь зования псевдоаргументов и пропаганды. Это традиция ясного мыш ления и ясной речи, это критическая традиция — традиция разума. Со временные враги разума жаждут разрушить эту традицию. Они стре мятся добиться этого, разрушая и извращая аргументативную и даже дескриптивную функцию человеческого языка… Новыми врагами ра зума иногда являются антитрадиционалисты, занятые поиском новых средств самовыражения и коммуникации, а иногда это традиционали сты, превозносящие мудрость лингвистической традиции. И первые, и вторые неявно защищают теорию языка, оставляющую ему лишь пер вую и иногда вторую функции, но на практике они поощряют отказ от разума и от великой традиции интеллектуальной ответственности» (1, 231–232).
Ясный язык — это логичный язык науки, истинной веры, язык на рода, заинтересованного в сохранении своего образа жизни. Неясный язык — язык обмана и фальсификации — это язык денег и власти, язык торговли, политики и пропаганды. Псевдоаргументация становится де лом тех, которые сознательно разрушают язык, превращая его в эксп рессивные высказывания, источник психических эпидемий и злоупот реблений. См.: Терминологический словарь. Вербальные средства ком муникации.
75Глава IV. Внутренние и внешние межкультурные коммуникации
Самые сильные чувства вызывают деньги и власть, которые часто отождествляются в обыденном сознании. Язык денег — это язык чувств: хотя есть и специалистытеоретики в области финансов. Внешне сдер жанные и нейтральные, они, однако, никогда не забывают о собствен ном интересе. Творцы «августовской 1991 года» революции в России (Б. Ельцин, Е. Гайдар, Г. Бурбулис, А. Чубайс и др.) прежде всего сами стали миллионерами и миллиардерами, обеспечили всех своих родных и близких, и это ограбление народа России прикрывалось эвфемизма ми — словами «свобода», «демократия», «гласность» и др. К. Поппер на зывал корыстных людей «новыми врагами разума», однако они были все гда и будут всегда.
Языки различаются и в поколениях. Молодые люди обычно гово рят на языке чувств, эмоций и их сигналов. Причём в молодёжном слен ге изобилуют новые, модные, иностранные термины массовой культу ры. Старики говорят на языке описаний и доказательств, аргументов, используя исторические и научные факты. Если молодые — антитради ционалисты, то старики, наоборот, — традиционалисты. Это естествен но, и так было часто в истории. Большевики в своих марксистских аги тациях опирались на молодёжь, массового человека, «человека с ули цы», толпу. То же самое произошло в период «августовской революции» в России и «оранжевой революции» на Украине. См.: Терминологический словарь. Язык молодёжи.
Новации в языке, как правило, имеют экспрессивный характер: будь это новые слова, товары, идеи или верования. Все сектанты, в первую очередь, рассчитывают на молодёжь, у которой отсутствует интеллек туальная и культурная традиция и слаба воля. Насмешки, юмор, пого ворки, прозвища, брань — всё это экспрессивная лексика, присущая ак ратическому идиолекту. Р. Барт утверждал: «Индивид борется за при знание своего языка, чтобы не задохнуться под гнётом других языков» (2, 520). Молодёжь стремится обрести самостоятельную индивидуаль ность путём применения особого странного языка, пронизанного эмо циями и враждебного разуму и доказательству. Это проходит, упраздня ется только с возрастом, когда человек набирается опыта и знаний, об ретает настоящие авторитеты вместо кажущихся, временных.
Традиции тоже могут быть опасными, если они становятся средством борьбы против науки и разума. Классический случай — борьба католи ческой церкви и её судов и орденов (инквизиция, иезуиты) против наук и учёных в Средние века.
Однако традиционалисты — представители старых научных школ — и в науках могут играть отрицательную роль. Они говорят на «цеховых
76 Часть I. Теория межкультурных коммуникаций
языках», применяют привычную символику, термины и отказываются признавать создателей новых языков. В науке идёт борьба между «мо лодыми учёными» и «старыми работниками», хотя это не обязательно выражается в чётких возрастных границах. Бывает так, что «молодые» — гораздо более консервативны, чем «старые», и наоборот — старые более прогрессивны. Ведь понятия «прогресса» и «традиции» неточные, ус ловные, метафоричные. Молодость — вообще консервативна, легковер на, опирается на случайные авторитеты. Это учитывается производите лями, создающими культы и товары для молодёжи. Старость — более разборчива и осторожна, её авторитеты проверяются и выбираются де сятками лет. См.: Терминологический словарь. Традиционализм в искус стве и морали.
Однако самое главное состоит в том, что, хотя учёные обязаны це нить только истину, они, всё же, являются людьми и редкие из них оста ются верными объективности. Традиции интеллектуальной ответствен ности не сохраняются автоматически, хотя между учёными разных по колений всегда есть основательная связь. Верность традициям истины является антиподом верности другим средствам коммуникации — день гам и власти. Редкий учёный умеет совершенно изолироваться от влас ти, а ещё более редкие — от денег. Аскетизм всегда был редкостью даже в учёном мире, не говоря уже о других сообществах.
Учёный — такой же человек, как и другие люди, и ему свойственны те же недостатки, как и всем другим, с той разницей, что его знания по зволяют ему более тщательно маскировать свой интерес, свою выгоду. Даже в тех случаях, когда учёный совершенно прав и говорит истину, нельзя отрешиться от его личности: ведь эту истину говорит и отстаива ет именно он. Поэтому язык науки так же далёк от идеальности, насколь ко не идеален язык религии, искусства, хотя они представляют собой родственные духовные явления.
Не существует и идеальных естественных языков, хотя наиболее совершенными в европейской культуре и науке считаются древнегре ческий и латинский. Современные языки борются за власть над комму никациями, и каждый из них имеет свои достоинства и недостатки. Каж дый народ имеет право выражать свои эмоции посвоему, сигнализиро вать о своём отношении, давать собственные описания и аргументиро вать свои интересы. Однако есть классические языки, которые приме няются в науках, и их изменчивость является не только симптомом упад ка науки, рассудительности и доказательности, но и экономического могущества нового языка. См.: Терминологический словарь. Научные ком
муникации.
77Глава IV. Внутренние и внешние межкультурные коммуникации
Этот процесс начался давно. Стивен Пинкер пишет: «Лондон в XVIII столетии стал политическим и финансовым центром Англии, а Англия стала центром могущественной империи. Лондонский диалект вдруг оказался языком с мировым значением. Люди науки начали кри тиковать его… Латынь всё ещё считалась языком просвещения и образо вания… и она была предложена в качестве идеала точности и логики, которому должен был следовать английский. Это также была эпоха бес прецедентной социальной мобильности, и каждый, кто хотел прослыть культурным человеком, должен был освоить наилучшую версию англий ского языка» (3, 354). См.: Терминологический словарь. «Язык как ин стинкт».
Литература
1. Поппер Карл Р. Предположения и опровержения. Рост научного знания. — М.,
2004.
2. Барт Р. Разделение языков // Избранные работы. Семиотика. Поэтика. — М.,
1994.
3. Пинкер Стивен. Язык как инстинкт. — М., 2004.
§ 4. Язык вещей — семантика вещей
Понятие «вещь» — чрезвычайно важное с точки зрения семантики. Слово «вещь» происходит от древнерусского «вещать» — говорить, объявлять, проповедовать, поучать. «Вещество — нечто противополож ное существу, духу, — по В. Далю. — Человек состоит из вещества и су
щества, из тела и души, плоти и духа. Мир является разуму, как веще ство в пространстве и как сила во времени (А. С. Хомяков)» (1, 189).
Латинское слово res — гораздо более многозначно: вещь, предмет, мир, вселенная, природа, состояние, положение дела, обстоятельства, факт, действительное положение, сущность, суть, содержание, причина, основание, государство, выгода, польза, интересы, власть, господство, действие, деяние, дело, война, случай, событие, явление (2, 666).
Вещественность и реальность — это синонимы. Реальность — веща ет, а вещь — реальна. Из четырёх функций естественных языков вещам явно присуща, по крайней мере, сигнальная функция — функция сигни фикации. Вещь сигнализирует нам о себе и оказывает на нас влияние
78 Часть I. Теория межкультурных коммуникаций
своими свойствами, одновременно служа или мешая нам. См.: Термино логический словарь. Полисемичность вещи. Язык вещей.
Ролан Барт выделяет два коммуникативных свойства вещи: транзи
тивность и информативность. Всякая вещь служит передатчиком дей
ствия человека: «А потому вещь, как непроизвольно чувствует каждый из нас, обладает транзитивностью — она служит человеку для воздействия на внешний мир, для его изменения, для активного присутствия в нём; вещь — своеобразный посредник между человеком и действием… иначе говоря, вещь действительно для чегото служит, но она также служит для сообщения информации; это можно выразить одной фразой — у вещи все гда есть смысл, который не покрывается её применением» (3, 418).
Смысл вещи возникает потому, что она производится человеком и потребляется человеком, будь это телефон, автомобиль, пища, одежда или чтото другое. Иначе говоря, всякая вещь становится знаком благо даря деятельности человека, благодаря его интерпретации. Вещь явля ется знаком, а это значит, что она выполняет функции знака. Р. Барт пи шет: «Как и всякий знак, вещь находится на скрещении двух координат ных осей, обладает двумя характеристиками. Первую из них я буду на зывать символической координатой… итак, первая, символическая коор дината образуется благодаря тому, что каждая вещь служит означаю щим хотя бы одного означаемого. Вторую же координату я буду назы вать классификационной, таксономической (таксономия — наука о клас сификациях); в своей жизни мы всегда более или менее осознанно рас полагаем некоторой классификацией вещей, которую навязывает или внушает нам наше общество» (3, 420).
Вещь означает возможность нашего применения её, а также место данной вещи в системе вещей вообще. Автомобиль означает не только возможность перемещения, но и класс данного автомобиля в ряду авто мобилей данной марки и системы автомобильных марок. Вещь — поли семична, многозначна: «В самом деле, вещь полисемична, т. е. легко под даётся различным смысловым прочтениям: одна и та же вещь почти все гда может быть прочитана поразному, причём не только разными чита телями, но порой и в сознании одного читателя. Иначе говоря, у каждо го человека есть несколько внутренних словарей, несколько резервов прочитанного в зависимости от того, сколькими типами знания, сколь кими уровнями культуры он располагает… на какой бы уровень ни встать, при такой операции прочтения вещей мы констатируем, что человек и вещь насквозь пронизаны смыслом» (3, 424).
Человек живет в мире вещей, поэтому и сам он обладает свойства ми вещи, но вещи особенной — подвижной, которая способна изменять
79Глава IV. Внутренние и внешние межкультурные коммуникации
свои характеристики и участвовать в вещественных кодах. Обычно под кодом понимается определённый порядок букв, символов, слов, однако роль элемента кода может играть не только любой знак, но и вещь, и сам человек. У человека есть лицо, возраст, облик, он облачён в одежды, со вершает определённые действия, использует машины и инструменты. Всё это составляет язык вещей, который ещё более пронизан смыслом, чем язык слова. Однако между человеком и вещью есть разница: чело век активно выражает смысл, а вещь — неактивна, инертна, обнаружи вает свой смысл не сразу.
Все вещи пронизаны смыслом, и нет вещей, которые были бы не значимыми для человека, «не сообщали бы нам какойто смысл и не включались в общий код вещей, где мы живём» (3, 425). Даже природ ные объекты «говорят», участвуют в общении людей. Для японца, на пример, символом его страны является вулкан Фудзияма. Для русского человека — город Москва, московский Кремль и Спасская башня, Санкт Петербург. Каждый народ живёт в мире вещей символических, осмыс ленных и познаваемых им.
Однако вещи могут быть не только полезными, но и вредными: они могут не только подчиняться человеку, но и господствовать над ним, подавлять человека и даже уничтожать его. «Вещь очень быстро у нас на глазах начинает казаться или даже существовать как чтото нечелове ческое, упорствующее в своём существовании даже вопреки самому че ловеку… страшное преумножение вещей: они захлёстывают человека, и он не может защититься, буквально задыхается среди них» (3, 417).
Семиотика (семиология) делится на три науки: синтактику, семан тику и прагматику, поэтому в «языке вещей», как и в любом языке, надо различать три аспекта: синтаксис вещей, семантику вещей и прагматику вещей. Синтаксис вещей — это наборы вещей (число) и порядок их рас положения. «Значимых наборов вещей бывает очень много, особенно в рекламе… Подобные наборы вещей суть синтагмы, т. е. протяжённые знаковые фрагменты. Конечно, синтаксис вещей — крайне упрощённый синтаксис. Когда помещают рядом несколько вещей, им нельзя придать столь сложную координацию, как словам в речи. Фактически вещи — будь то вещи на картинке или же реальные вещи в комнате, на улице — связываются воедино лишь одной формой сочленения, а именно пара таксисом, т. е. простым примыканием элементов друг к другу. Подоб ный паратаксис вещей чрезвычайно часто встречается в жизни: такому режиму подчиняются, например, все предметы домашней обстановки. Обстановка комнаты образует один общий смысл (“стиль”) исключи тельно путём примыкания элементов друг к другу» (3, 423).
80 Часть I. Теория межкультурных коммуникаций
Язык словесный — богаче языка вещей, потому что буквы и слова — это более подвижные, изменчивые знаки, чем вещи. Правда, и сами вещи могут быть условными, символическими, например, в языке рекламы. Слова — более коммуникативны, подвижны, чем вещи, поэтому разно образие слов больше, чем разнообразие вещей.
Семантика вещей — это отношение вещей как знаков к обозначае мому, символизируемому ими, т. е. смысл вещи, её функция, назначе ние. Здесь вещи — богаче слов, ибо, хотя бывают и многозначные слова, они всё же беднее вещей по смыслу. Картину известного художника мож но интерпретировать бесконечно, хотя порядок вещей на ней остаётся неизменным. Слово «коммуникация» имеет относительно небогатый смысл, а классов и видов реальных коммуникаций и проблем с ними го раздо больше. Слово «культура» богатое по смыслу, но явлений культу ры и реальных проблем с вещами данной культуры — гораздо больше.
Русский философ Д. М. Панин (1911–1987) писал: «Помимо языка слов есть и язык вещей, на котором лгать труднее. Правда вещна. Ложь и заблуждение невещны» (4, 179). Язык вещей — реален, язык слов — идеален. Это означает, что слова более зависимы от человека, чем вещи. Прагматичность слов означает, что они более тонко выражают отноше ние человека. Одновременно слова могут гораздо чаще вводить челове ка в заблуждение, чем вещи.
Д. М. Панин говорил об особом языке — языке предельной ясности, который надо установить в науке: «В языке предельной ясности слова должны выражать простейшие понятия… Вопросы, имеющие решающее значение для жизни человечества, в области духа должны излагаться на языке предельной ясности. Ибо все эти вопросы требуют большой стро гости и точности мышления без подмен, аберраций, подтасовок, обмана, софистики… Язык предельной ясности может быть создан лишь в наци ональном языке, словарное богатство которого допускает образование ясного языка без заимствования иностранных слов» (4, 178–179). О та ком языке мечтал ещё великий немецкий математик и философ Г. Лейб ниц, а также первые российские лингвисты, славянофилы и почвенники (например, В. И. Даль).
В идеале язык должен быть системой логически простых знаков простых вещей, однако такое состояние, по всей видимости, недостижи мо. Слова живут своей жизнью, их копируют и искажают, заменяют при вычные слова на необычные. Этому способствуют сознательно писате ли и журналисты, которые активно перемещаются в пространстве куль тур, но и не только они. С. Пинкер, американский специалист по психо лингвистике, формулирует обычные тревожные мысли лингвистов: