Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Югославско-советские отношения. 1939–1941
.pdf
партизанского сопротивления в предыдущих войнах, тому, что они
рассеяны по территории, благоприятным для партизанской войны
географическим характеристикам местности, умению прокормиться
и противостоять различным трудностям. Гаврилович видел в Сербии
естественный центр сопротивления на Балканах, а свой Союз земледельцев, имевший прочные связи в Болгарии и Хорватии, – лидером
сопротивления. Поэтому он обратился за помощью к британцам, чтобы с их помощью создать необходимую ему организацию: радиопередатчики, типографии, средства пропаганды, взрывчатку и оружие
1
Собираясь в поездку в Москву, он направил Эмери к своему заместителю Тупанянину. Эта деятельность имела целью поддержать правительство в его сопротивлении требованиям Германии, а также способствовать формированию в обществе настроений против принятия
немецких условий и потенциальной капитуляции страны. Эти шаги
касались первого этапа работы, то есть того периода, пока Югославия
сохраняла нейтралитет, в то время как на втором этапе необходимо
было организовать партизанское сопротивление в стране после немецкой оккупации. Эмери вместе со своими сотрудниками, а также
Гавриловичем и Тупанянином разработали окончательную версию
плана действий за два дня до отъезда Гавриловича в Москву
2
. С такими связями, политическими взглядами и планами Милан Гаврилович
занял должность представителя Югославии в Советском Союзе.
Поскольку вопросы, связанные с приобретением оружия и военной техники у СССР, вновь поднимались югославской стороной
в ходе визита Лаврентьева, Шуменкович получил распоряжение начать переговоры и по этому вопросу – попытаться по установленным
каналам связи через Терентьева получить ответ на свой запрос3.
Прежде чем приступить к официальным переговорам о возобновлении дипломатических отношений, необходимо было урегулировать
статус здания бывшей российской миссии в Белграде или, как было согласовано в ходе экономических переговоров в Москве, вопрос о здании будущей советской торговой миссии в Белграде. Югославская
сторона спешила с решением этой проблемы, так как в ходе московских переговоров было достигнуто общее соглашение урегулировать
все вопросы до прибытия советской миссии в Белград4. Югославы
хотели обсудить это с Лаврентьевым, однако разговор не состоялся,
.
1
Amery Ј. Approach March. London, 1973. Р. 173–174.
2
Marjanović J. Draža Mihailović između Britanaca i Nemaca. Beograd, 1979. S. 45–46.
3
АЮ. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34, 647
(Телеграмма министра иностранных дел послу в Анкаре от 10 июня 1940).
4
Hoptner J. Jugoslavija u krizi 1934–1941. Beograd, 1965. S. 188.
131
так как советский эмиссар не был уполномочен вести переговоры по
данному вопросу. Поэтому посол Илья Шуменкович должен был
решить и эту проблему в беседе с Терентьевым. Сложность заключалась в том, что здание бывшей российской миссии по-прежнему
служило штаб-квартирой делегации, занимавшейся защитой интересов русской эмиграции на югославской территории. Югославское
правительство не возражало против того, чтобы здание было передано Советам, как только оно будет освобождено, но отмечало, что
само здание находится в таком состоянии, что больше не может обслуживать нужды дипломатического представительства. Само здание, расположенное между улицами Короля Милана и Королевы
Натальи на довольно крутом участке, числилось среди имущества,
принадлежащего российской миссии. Здание миссии было ориентировано на улицу Короля Милана, а Дом русской культуры – на улицу Королевы Натальи. Из-за рельефа и расположения в центре города на весьма оживленной улице оно объективно не подходило для
размещения там представительства. Учитывая эти обстоятельства,
югославское министерство предлагало советскому правительству
уступить эту собственность югославскому государству или муниципалитету Белграда – взамен на подходящий участок. Югославская
сторона была готова заплатить Советам разницу в стоимости или
построить новое, подходящее здание. В случае несогласия Москвы
в качестве альтернативы государству было предложено взять на себя
здание Дома русской культуры, которое будет отделено от остальной
территории участка, или, если Советам не подойдет и такой вариант,
передать им всю территорию, чтобы они могли сами решить, что будут с ним делать1. И эту проблему посол Шуменкович должен был
решить через своего коллегу Терентьева2.
Советское правительство выразило также желание до официального установления дипломатических отношений направить
в Белград двух представителей советского информационного агентства ТАСС, которые были готовы прибыть в Белград через советское
представительство в Софии. Югославское Министерство иностранных дел дало принципиальное согласие на их прибытие в Белград,
но при этом полагало, что приезд следует отложить до официального
установления дипломатических отношений3. Очевидно, они считали,
1
АЮ. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34, 648
(Сообщение министра иностранных дел послу в Анкаре от 8 июня 1940).
2
Там же. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34,
653 (Телеграмма министра иностранных дел послу в Анкаре от 12 июня 1940).
3
Там же. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34,
654 (Телеграмма министра иностранных дел послу в Анкаре от 12 июня 1940).
132
что не следует слишком торопиться до того, как Советы официально
отреагируют на инициативу Югославии по установлению регулярных дипломатических контактов, и к тому же испытывали опасения
относительно реальной миссии советских журналистов в Белграде.
Проблема была также в советском – случайном или преднамеренном – пропуске рутинной дипломатической процедуры. Так, например, через югославское представительство в Бухаресте Москва обратилась за визой для чиновника своего торгового представительства
Ивана Герасимова, не предоставив предварительно список своих сотрудников, намеревающихся приехать в Белград. Югославское министерство отреагировало спокойно, выдало Герасимову необходимую
визу и официально попросило советскую сторону предоставить ему
сведения о членах делегации1.
Советское правительство через посла Терентьева 20 июня ответило на инициативу Югославии. Вячеслав Молотов сообщил
юго славскому руководству, что Советы приняли его предложение
об установлении дипломатических отношений между двумя странами, и в качестве своего полномочного представителя в Белграде
предложил кандидатуру Виктора Андреевича Плотникова2, который до тех пор занимал пост советского представителя в Норвегии.
О Плотникове было известно, что до работы в Норвегии он трудился в Комиссариате иностранных дел в качестве директора департамента, что он женат и ему около 40 лет3. Выбор Советским Союзом
кандидатуры будущего представителя в Белграде, безусловно, не
был случайным. Югославская сторона объявила, что ее представителем в Москве будет Милан Гаврилович, лидер Союза земледельцев,
а Плотников в советских кругах считался экспертом по аграрному
вопросу, что должно было стать выражением абсолютного взаимопонимания, а также идеологического баланса и политического прими-
1
Там же. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре);
Ф. 34, 655 (Телеграмма министра иностранных дел послу в Анкаре от 12 июня 1940).
2
Виктор Андреевич Плотников (1898–1958). Учился в Московском институте
торговли, но диплома не получил. Завершил обучение в Сельскохозяйственной академии им. К.А. Тимирязева в 1926 году. Во время гражданской войны занимал различные политические должности в Красной армии. По окончании обучения до 1932 года
занимал различные должности, связанные с организацией сельскохозяйственного
производства. До перехода на дипломатическую службу работал в государственных
органах внешней торговли и на предприятиях. Затем занимал пост первого секретаря
и поверенного в делах советского посольства в Венгрии (1937–1939), советника посольства в Финляндии (1939), посла в Норвегии (1939–1940) и посланника в Югославии (1940–1941). По окончании дипломатической службы с 1941 года являлся заместителем начальника всесоюзного объединения «Союзлеспродторг».
3
АЮ. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34, 660
(Телеграмма посла в Анкаре министру иностранных дел от 20 июня 1940).
133
рения двух правительств. Более того, за день до того, как кандидатура
Плотникова была предложена югославской стороне в качестве будущего советского представителя в Югославии, он был принят 19 июня
лично самим Сталиным в присутствии Молотова. Они беседовали
с Плотниковым около 40 минут. К сожалению, мы не располагаем
соответствующими источниками, из которых мы можно было бы
узнать, о чем они говорили и какие указания получил Плотников по
поводу своей будущей работы в столице югославского королевства1.
Если бы югославский ответ был положительным, он мог бы быстро
приехать в Белград, поскольку в тот момент находился в Москве.
Советы также указали, что они принимают предложение правительства Югославии о предоставлении нового места для возведения здания миссии – при условии компенсации разницы в стоимости земли, – а также предложенную югославским правительством помощь
в строительстве этого здания. Они также потребовали, чтобы представительство немедленно разместили в подходящем здании, поскольку оно не могло функционировать в гостиничных помещениях.
Они также выразили готовность начать переговоры о советских поставках военной продукции в Югославию, но только после того, как
советский представитель прибудет в Белград2. Поскольку в своем
обращении советское правительство ничего не сказало о намерении
Югославии отправить на работу в Москву Милана Гавриловича, посол Шуменкович задал Терентьеву. Советский дипломат объяснил
этот момент таким образом: поскольку югославская сторона заявила,
что намерена объявить об этом назначении в случае положительного
ответа Советского Союза, Москва в ближайшее время ожидает формального запроса о назначении Гавриловича3. Уже на следующий
день Терентьев сообщил Шуменковичу, что советское правительство
дало согласие на назначение Гавриловича на должность уполномоченного югославского министра в Москве4. В то же время Советы
просили о понимании, поскольку установление дипломатических отношений повлекло за собой ряд протокольных процедур, на которые
потребовалось время5.
1
На приеме у Сталина / ред. А.А. Чернобаев. М., 2008. С. 303.
2
АЮ. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34, 658
(Телеграмма посла в Анкаре министру иностранных дел от 20 июня 1940).
3
Там же. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34,
659 (Телеграмма посла в Анкаре министру иностранных дел от 20 июня 1940).
4
Там же. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34,
661 (Телеграмма посла в Анкаре министру иностранных дел от 21 июня 1940).
5
Там же. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34,
662 Телеграмма посла в Анкаре министру иностранных дел от 21 июня 1940).
134
Югославское правительство в кратчайшие сроки одобрило кандидатуру Виктора Плотникова и предложило советской стороне опубликовать совместное коммюнике об установлении дипломатических
отношений 24 июня. В ходе этой встречи правительства обеих стран
согласились – после успешного завершения торговых переговоров
и обмена ратификационными грамотами – продолжить возобновленные регулярные дипломатические отношения и учреждение дипломатических представительств в Белграде и Москве. В пресс-релизе
также сообщалось, что правительства дали согласие на назначение
дипломатических представителей. Имена обоих представителей также должны были быть объявлены. Одновременно югославское правительство выразило готовность предоставить Советам отдельное
здание для работы миссии до завершения строительства специального здания1. Советы просили югославское правительство как можно
скорее сообщить, желает ли Белград установить дипломатические
отношения в порядке, обычном для дипломатической практики, путем обмена нотами, или иным способом2. Само разрешение Советов
югославской стороне выбрать формальный способ установления
дипломатических отношений было интерпретировано со стороны
югославской дипломатии в том духе, что Москва хочет предоставить
югославам самим решать, какое значение они отводят этому акту.
В то же время Советы настаивали на формулировке «установление»,
а не «восстановление» дипломатических отношений, тем самым отрицая любые более ранние формы дипломатических отношений. Они
предлагали учесть их пожелание, чтобы содержание нот об установлении дипломатических отношений было менее формальным, чем
обычное содержание подобных документов, которыми обмениваются
правительства других стран3.
Было решено, что коммюнике об установлении дипломатических
отношений между Югославией и Советским Союзом будут опубликованы 24 июня4. В этой связи посол Шуменкович 23 июня получил от министра иностранных дел Александра Цинцар-Марковича
распоряжение оповестить турецкое правительство об установлении
1
Там же. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34,
663 (Телеграмма министра иностранных дел послу в Анкаре от 21 июня 1940).
2
Там же. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34,
664 (Телеграмма посла в Анкаре министру иностранных дел от 22 июня 1940).
3
Там же. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34,
665 (Телеграмма посла в Анкаре министру иностранных дел от 22 июня 1940).
4
Там же. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34,
666 (Телеграмма посла в Анкаре министру иностранных дел от 23 июня 1940).
135
официальных отношений между Югославией и Советским Союзом1.
В тот же день о дате установления дипломатических отношений
с Советским Союзом были проинформированы все югославские
дипломатические и консульские представители за рубежом. В дополнение к объявлению о предстоящем событии им было дано указание следовать прежней линии югославской внешней политики,
поскольку они были оповещены о том, что установление отношений
с Советской Россией ничего не изменило во внешнеполитической
ориентации страны2. Советы настаивали на уточнении даты прибытия представителя Гавриловича в Москву, чтобы со своей стороны
спланировать дату прибытия Плотникова в Белград3. В свою очередь,
Советы 23 июня оповестили посла Германии в Москве Шуленбурга,
что через Анкару было достигнуто соглашение с югославской дипломатией и вскоре предстоит официальное установление дипломатических отношений между Югославией и Советским Союзом.
Шуленбург воздержался от комментариев, так как, по-видимому, не
имел указаний от своего министерства, как действовать в таком случае, но сообщил, что немедленно оповестит Берлин4.
Утром 24 июня советское правительство согласилось с текстом
югославского проекта коммюнике об установлении дипломатических отношений, а также с югославским предложением опубликовать его в тот же день во второй половине дня5. Из-за быстрого
развития ситуации и завершения переговоров об установлении
дипломатических отношений в почти рекордные сроки, представитель Югославии Гаврилович не смог немедленно отбыть в Москву,
так что советское правительство было поставлено в известность
о том, что его можно ожидать в Москве к 1 июля6. В связи с этим от
Советов ожидали, что к тому времени будут предоставлены помещения, необходимые для деятельности югославской миссии в Москве,
1
АЮ. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34, 667.
(Телеграмма министра иностранных дел послу в Анкаре от 23 июня 1940).
2
Там же. Ф. 382 (Представительство Королевства Югославия в Стокгольме);
Ф. 1, 76 (Телеграмма министра иностранных дел представителю в Стокгольме от 23
июня 1940).
3
Там же. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34,
668 (Телеграмма посла в Анкаре министру иностранных дел от 24 июня 1940).
4
Беседа наркома иностранных дел СССР В.М. Молотова с послом Германии
в СССР Ф. Шуленбургом 23 июня 1940 // Документы внешней политики СССР.
Т. 23. Кн. 1. М., 1995. С. 367.
5
АЮ. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34, 669
(Телеграмма посла в Анкаре министру иностранных дел от 23 июня 1940).
6
Там же. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34,
671 (Телеграмма министра иностранных дел послу в Анкаре от 25 июня 1940).
136
а со своей стороны Югославия уверяла, что до прибытия советских
дипломатов будет решена проблема со зданием советской миссии
в Белграде1. Плотникова должен был сопровождать секретарь представительства Патрикеев и трое других сотрудников дипломатической службы2.
Оставалось решить вопрос о способе официального установления
дипломатических отношений между двумя странами. Руководство
югославской дипломатии сочло предпочтительной процедуру официального обмена письмами между Шуменковичем и Терентьевым
на русском и сербохорватском языках. Текст писем должен был быть
определен послами по взаимному согласию3. Цинцар-Маркович
согласился с предложенным Шуменковичем текстом, но настоял
убрать из предложенного текста письма положение об установлении
консульских связей между двумя странами, поскольку установление
дипломатических связей само по себе подразумевает существование
консульских отношений. Югославский МИД согласился с этими изменениями, поскольку советское правительство не желало открытия
консульских представительств на своей территории4.
Советский представитель Плотников направился в Белград – через Бухарест – 26 июня, куда он прибыл 29 июня. Оттуда он должен
был перебраться в Белград, но его отъезд был отложен из-за транспортных проблем. Поэтому югославская миссия в Бухаресте получила приказ связаться с тамошним советским посольством и оповестить югославское Министерство иностранных дел, когда Плотников,
Патрикеев и другие советские дипломатические сотрудники прибудут в Белград. Со своей стороны Советы запросили точную информацию о дате отъезда Гавриловича из Белграда и дате его прибытия
в Москву, а также информацию о других членах югославского дипломатического представительства в Москве5. Наконец, 30 июня два посла обменялись соответствующими письмами, тексты которых были
предварительно согласованы. Обмен письмами произошел в тот же
день в советском посольстве в Анкаре в торжественной обстановке
1
Там же. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34,
674 (Телеграмма министра иностранных дел послу в Анкаре от 27 июня 1940).
2
Там же. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34,
675 (Телеграмма посла в Анкаре министру иностранных дел от 29 июня 1940).
3
Там же. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34,
672 (Телеграмма министра иностранных дел послу в Анкаре от 24 июня 1940).
4
Там же. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34,
673 (Телеграмма министра иностранных дел послу в Анкаре от 26 июня 1940).
5
Там же. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34,
676 (Телеграмма посла в Анкаре министру иностранных дел от 29 июня 1940).
137
в присутствии сотрудников обоих посольств1. Письма были датированы 24 июня, чтобы соответствовать опубликованным коммюнике2.
Прежде чем отправиться в Москву, Милан Гаврилович 28 июня
встретился с британским посланником в Белграде. Гаврилович был
чрезвычайно откровенен в разговоре с Кэмпбеллом. Югославский
дипломат поделился с ним своим мнением, что в ближайшее время
произойдут важные события и возможна смена правительства с целью «адаптации политики к новым обстоятельствам». Он надеялся,
что новым премьер-министром станет Цинцар-Маркович и что он
сохранит за собой отдел иностранных дел в новом правительстве.
Гаврилович считал, что Цинцар-Маркович не является «немецким
человеком», хотя на него оказала влияние и произвела впечатление
немецкая военная мощь. Он полагал, что Цинцар-Маркович выстроил для немцев фасад, который позволил ему проводить более независимую политику в отношении рейха. Он подчеркнул, что югославская
независимость весьма относительна, но ситуация улучшится с приходом Цинцар-Марковича к власти. Дипломат открыто заявил, что
в противном случае Милан Стоядинович мог бы вернуться к власти,
что он назвал худшим вариантом, поскольку считал Стоядиновича
«немецким человеком, лишенным патриотизма», и не исключал, что
немцы окажут давление на Белград, чтобы вернуть Стоядиновича
к власти. Гаврилович этого опасался и считал, что Югославия должна искать альтернативу3. В этом он видел цель своей дипломатической миссии, а также возможного прихода на пост премьер-министра
Цинцар-Марковича, что позволило бы стабилизировать отношения
с Германией, а по сути, могло обеспечить изменение внешней политики страны.
Посол Гаврилович выехал в Москву через Анкару. Там он встретился со своим другом и коллегой Шуменковичем. Шуменкович
узнал от него, что здание для советского представительства
в Белграде еще не выделено, поэтому настоятельно призвал министра Цинцар-Марковича лично решить этот вопрос до прибытия
советского представителя в Белград. Он также запросил данные
на югославских журналистов, направляющихся в Москву, что-
1
АЮ. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34, 685.
(Телеграмма посла в Анкаре министру иностранных дел от 1 июля 1940).
2
Там же. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34,
680 (Письмо посла в Анкаре советскому послу в Анкаре от 29 июня 1940); там же.
Ф. 34, 680 (Письмо советского посла в Анкаре югославскому послу в Анкаре от
29 июня 1940).
3
Павловић К. Ст. Др Милан Гавриловић према британским изворима // Српска
зора. № 17. С. 2.
138
бы заблаговременно обеспечить их визами1. Югославская сторона
запросила визы для Косты Крайшумовича2 и Божидара Зайчича3 – корреспондентов Пресс-бюро при югославском представительстве в Москве, для Гавры Великича, корреспондента агентства
«Авала», и инженера Франьо Гажи4, торгового атташе югославского
представительства в Москве5.
Поскольку югославское руководство стремилось обеспечить свою
армию необходимым оружием и военной техникой, нужно было срочно определиться с кандидатурой югославского военного представителя в Москве. Выбор пал на начальника Разведывательного отдела
Главного Генштаба полковника Жарко Поповича6. Попович, учив-
1
Там же. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34,
687 (Телеграмма посла в Анкаре министру иностранных дел от 3 июля 1940).
2
Коста Крайшумович (с. Подлугови, 1892). До начала Первой мировой войны
работал учителем. Во время войны был сначала мобилизован в австро-венгерскую армию, позже был осужден в ходе Процесса над государственными изменниками. Вступил в Союз земледельцев в 1919 году. Работал в качестве журналиста. Был редактором
издания «Новости» («Новости») и партийной газеты «Село» («Деревня»). Сотрудничал с изданиями «Препород» («Возрождение») и «Политика» («Политика»). Работал
в качестве корреспондента в Болгарии (1929–1936). Принадлежал к правой фракции
Союза земледельцев. Склонялся к сотрудничеству с Миланом Стоядиновичем и был
противником соглашения Цветковича – Мачека и создания Хорватской Бановины.
Являлся корреспондентом Пресс-бюро в Москве (1940–1941). Войну провел на Ближнем Востоке, в Каире и Иерусалиме. Там был редактором издания «Југословенски
гласник» («Югославский вестник»). После войны эмигрировал в США.
3
Божидар Зайчич (Загреб, 1894). Закончил гимназию в Загребе. Работал в качестве чиновника, ответственного за прессу, в Министерстве иностранных дел. Являлся
протоколистом представительства в Риме, затем атташе представительства в Москве.
4
Франьо Гажи (Петернец, 1912 – Загреб, 1990). Закончил факультет сельского хозяйства и лесоводства в Загребе. Был торговым атташе в Москве (1940–1941),
а во время войны служил в диломатических представительствах в Стамбуле, Анкаре, Иерусалиме, Каире и Лондоне. Вернулся в Югославию в феврале 1945 года. Был
кооптирован в качестве депутата от Хорватской крестьянской партии во Временную
народную скупщину. Осужден на пять лет тюремного заключения как один из организаторов Крестьянского блока в 1947 году. После этого работал директором сельскохозяйственного комбината и чиновником Главного союза кооператоров Хорватии.
По выходе на пенсию работал в издательском доме «Матица Хрватска» как ценный
переводчик беллетристики и историографической литературы с русского, английского
и французского языков.
5
АЮ. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34, 688
(Телеграмма министра иностранных дел послу в Анкаре от 6 июля 1940).
6
Жарко Попович (Модрича, 1896 – Лондон, 1989). Являлся воспитанником
Кадетского корпуса в Одессе (1906–1913), Артиллерийского училища в Петрограде (1913–1914), Высшей военной школы – Ecole Superiere de la Guerre – в Париже
(1921–1923). В сербскую армию зачислен как доброволец в 1914 году. Был командиром взвода артиллерии. По завершении войны стал членом Делегации Правительства
и Верховного командования в Софии, затем Военной миссии (1919–1920), а потом командиром батареи и представителем Короля. Помимо регулярной должности испол-
139
шийся в России и во Франции превосходный знаток русского языка
и нескольких иностранных, способный офицер Генерального штаба
и разведки с завидным военно-дипломатическим опытом, казался
в тот момент идеальным решением. Генерал Лазар Милосавлевич
сообщил Поповичу, что 27 июня 1940 года его кандидатура была
предложена на должность военного посланника в Москве. Эту информацию подтвердил и военный министр, генерал армии Милан
Недич в ходе очередного брифинга 2 июля. Несмотря на то что ранее
у генерала случались конфликты с Поповичем и его недовольство работой Поповича в Италии, Недич решил, что поехать в Москву должен именно Попович, поскольку понимал, что в тот момент не было
никого лучше, кто в данных обстоятельствах мог бы составить представление о том, что представляет собой Советский Союз в военном
отношении. Одновременно с этим Недич поделился с Поповичем
важной информацией о давлении Германии на Югославию, отметив,
что немцы ожидают, что Югославия откажется от своей экономической политики и интегрируется в экономическую систему Германии,
прекратит опираться на СССР и Великобританию и не станет проти-
1
виться итальянским территориальным претензиям
. Поповичу также
было поручено передать советской стороне, что немцы возмущены
контактом Югославии с Советами, военную мощь которых Германия
ни во что не ставит и готовит масштабные военные меры против
СССР в будущем. До отъезда Поповича в Москву Экономический
департамент Министерства армии и флота должен был подготовить
список недостающего оборудования, возможность закупки которого
в Советском Союзе Поповичу предстояло уточнить. Югославия надеялась закупить в СССР 5000 пулеметов калибра 7,9 мм, 1200 зенитных пулеметов калибра 15–20 мм, 600 противотанковых пушек
калибра 37 или 47 мм, а также 336 зенитных орудий калибра 75 или
80 мм. Также необходимо было сырье: резина, конопля, нефть, хлопок, никель, ванадий, молибден, легированная сталь, олово, ртуть,
нял также обязанности руководителя штаба Дунайской дивизии и являлся преподавателем Интендантской академии и Высшей школы Военной академии (1930–1931),
а также руководителем штаба Зетской дивизии. Военный посланник в Риме с 28 декабря 1932 г. до 14 апреля 1935 г. Вернувшись в страну, стал руководителем штаба Потисской дивизии в Субботице, а с 26 октября 1936 года являлся главой Первого отдела
Разведывательного департамента. С 1 марта 1940 года являлся начальником Первого
разведывательного департамента, а с 21 августа 1940 года – военным атташе в Москве.
После Каирского инцидента перешел в чине полковника в британскую армию. Участвовал в кампаниях против движения Мау-Мау в Кении. Затем работал для ООН
(ЮНИСЕФ) в Женеве и являлся представителем в Уганде в середине 1960-х годов.
1
Поповић Ж. Моја служба у Совјетском Савезу // На раскрсници. Прилози за
српску историју Другог светског рата. Горњи Милановац, 1991. С. 160.
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]