Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Югославско-советские отношения. 1939–1941
.pdf
мира и стремится к созданию условий для укрепления положения
Югославии в будущем1. Действительно, новости о югославско-советских переговорах в Москве вызывали настоящий переполох в немецких военных кругах, поскольку считалось, что в какой-то момент
Красная армия может быть вовлечена в события на Балканах после
успешного окончания переговоров и подписания советско-югославского соглашения, что в корне меняло бы военные планы Германии
в регионе2.
Югославская миссия ожидала ответа из Белграда и поэтому не
могла приступить к подписанию соглашения. Ожидалось, что ответ
придет 5 апреля утром. Предполагая, что утром состоится заседание
кабинета, советник посольства Маркович ожидал ответ только после
полудня. Однако ответ не пришел и до конца дня. Поскольку ответа не последовало, Вышинский дал указание Новикову позвонить
Гавриловичу. Посла, недавно вернувшегося с банкета в шведском посольстве, буквально вытащили из постели. Гаврилович сказал, что из
Белграда ничего нет и ответа он ожидает только утром. После того
как Новиков сообщил Вышинскому ответ Гавриловича, Вышинский
позвонил ему и предложил срочно, через советские средства связи,
связаться с Симовичем, чтобы получить необходимые инструкции.
Посол согласился и примерно в час ночи говорил с Белградом. Затем
Новиков по распоряжению Вышинского позвонил Гавриловичу, чтобы узнать о результатах разговора. Дипломат ответил, что созвонился с Симовичем, но не уверен, что говорил именно с ним, поскольку связь была очень плохая, но думает, что это был он, и Симович
согласен подписать договор на условиях, предложенных Советами.
Однако он все же настаивал на исключении из текста договора положения о нейтралитете. Затем с Гавриловичем говорил Вышинский.
Посол подтвердил, что югославское правительство хочет, чтобы из
проекта соглашения была вычеркнута статья о нейтралитете. Когда
Вышинский сказал, что советская сторона настаивает на подписании
договора в последней версии, Гаврилович согласился и с этим. Они
договорились, что югославская дипмиссия в полном составе должна быть в Кремле в 2 часа и 30 минут для подписания соглашения.
К этому времени успели прибыть только часть сотрудников. Кто-то
был в ресторанах, кто-то в американском посольстве. Советы пришли
к выводу, что югославская сторона уже не ожидала подписания согла-
1
Телеграм отправника послова СССР у Југославији В.З. Лебедева народном комесару за иностране послове СССР В.М. Молотову 5 априла 1941 // Односи Југославије
и Русије (СССР) 1941–1945. Документи и материјали / Група приређивача. Београд,
1996. С. 44–45.
2
Vinaver V. Prilog istoriji jugoslovensko-sovjetskog zbliženja. S. 53.
251
шения в этот день, поэтому дипломаты не тратили впустую субботний вечер. В назначенный час эмиссары югославского правительства
и члены югославской дипломатической миссии в Москве встретились с Молотовым и Сталиным в кабинете Молотова. Молотов сообщил, что советская сторона готова исключить из проекта договора
положение о нейтралитете. После подписания договора было составлено сообщение для прессы. Шла подготовка к банкету и съемке для
киноновостей. В 9 утра должна была пройти официальная процедура
подписания и банкет, но в связи с известием о нападении Германии
на Югославию банкет был отменен. Советы считали, что сам банкет
в такой ситуации будет иметь демонстративный характер, на этом настаивал Сталин, в то время как Молотов открыто и вслух размышлял,
какова будет немецкая реакция не на организацию банкета, но на сам
факт, что пакт с Югославией подписан1. Поэтому официальное подписание состоялось только в 10 часов вечера без особого торжества.
На утреннем банкете присутствовали с югославской стороны Милан
Гаврилович, Божин Симич, полковник Драгутин Савич, полковник
Жарко Попович, советник Владислав Маркович, атташе Вукадин
Милетич2 и первый секретарь посольства Радо Арнери3; с советской –
Сталин, Молотов, Вышинский, Соболев, Павлов и Новиков. Вечером
на официальной церемонии подписания присутствовали Сталин,
Молотов, Вышинский, Павлов, Соболев и Новиков, а с югославской
стороны – все, кто был в Кремле ночью, а также Коста Крайшумович,
пресс-атташе Божидар Зайчич, атташе Ристо Раткович4, торговый
1
Новиков Н.В. Воспоминания дипломата. С. 82.
2
Вукадин Милетич (1909–2004). Окончил гимназию в Крушевце и юридический
факультет в Пуатье, во Франции. С 1936 до 1938 года был служащим Министерства
финансов в Белграде и Нови-Саде. Дипломатическую службу начал в 1938 году как
юрист. Занял должность писаря в посольстве в Москве в июне 1940 года. Некоторое
время работал в Лондоне в Министерстве иностранных дел югославского правительства в изгнании, а после был назначен писарем посольства в Лиссабоне, в 1943 году
стал секретарем Посольства. На этой должности находился до декабря 1944 года. После войны остался в эмиграции. С 1945 жил во Франции, в Париже, был журналистом
Agence France Press. Во Франции получил степень доктора юридических наук.
3
Рафо Арнери (Корчула, 1897). Окончил юридический факультет. На дипломатической службе с 1934 года. Был секретарем посольства в Праге, Афинах и Москве,
а также временным поверенным в Анкаре в 1945 году, после того как Илья Шуменкович был отозван, а Божин Симич еще не вступил в должность.
4
Ристо Раткович (Биело Поле, 1903 – Белград, 1954). Окончил философский факультет в Белграде. На дипломатической службе с 1936 года. Работал в Париже, Москве и Каире. Был известным литератором. Принадлежал к умеренно модернистской,
но идеологически левой ориентации сербского экспрессионизма, которая в дальнейшем течении межвоенной литературы приблизилась к сюрреализму и социальной литературе, оставаясь самостоятельной. Он был главной личностью этой группы и внес
самый большой вклад в ее теоретическое самоопределение.
252
представитель Франьо Гажи и сотрудник посольства Евремович1.
Советы подозревали, что немцы сделали так, чтобы югославская
сторона не получила необходимые инструкции. Эти подозрения основывались на том, что о подписании пакта было известно послу
Германии Шуленбургу2. Советскую спешку с подписанием договора
с Югославией можно объяснить тем, что 5 апреля советская военная
разведка через свою агентуру в Берлине получила информацию, что
утром следующего дня Германия нападет на Югославию и поражение Югославии ожидается в течение 14 дней3. Косвенно Сталин об
этом говорил членам югославской миссии и делегации после подписания соглашения. В присутствии всех собравшихся он прямо сказал
югославскому военному атташе полковнику Поповичу, что югославская армия сможет противостоять немцам в течение двух недель, а не
месяца, как он считал ранее4.
Договор о дружбе и ненападении между Королевством Юго славия
и Советским Союзом был подписан в Москве в ночь с 5 на 6 апреля. С югославской стороны договор подписали Милан Гаври лович,
Божин Симич и Драгутин Савич, с советской – Вячеслав Молотов.
Сам текст договора был типовым, имел общий характер. В нем указывалось, что договаривающиеся стороны обязуются воздерживаться от
всякого нападения в отношении друг друга, уважать независимость,
суверенитет и целостность другой стороны. В случае нападения на
одно из государств со стороны третьего государства подписавшие
стороны обязывались проводить взаимную политику дружественных
отношений. Договор был подписан на пять лет, вступал в силу в момент подписания и мог быть автоматически пролонгирован5. Пока
1
Об атмосфере, которая царила во время церемонии подписания соглашения,
см. подробнее: Новиков Н.В. Воспоминания дипломата; Поповић Ж. Моја служба у Совјетском Савезу // Ђорђевић Д. На раскрсници. Прилози за српску историју
Другог светског рата. Горњи Милановац, 1991; Животић А. Једно сведочанство
о потписивању југословенско-совјетског пакта 5–6 априла 1941 // Архив. XI (2010).
С. 122–133.
2
Информација о потписивању совјетско-југословенског уговора о пријатељству
и ненападању // Односи Југославије и Русије (СССР) 1941–1945. Документи
и материјали / Група приређивача. Београд, 1996. S. 50–52.
3
Агентурное сообщение Альты из Берлина о дате выступления Германии против
Югославии 5 апреля 1941 // Военная разведка информирует. Документы Разведуправления Красной армии (январь 1939 – июнь 1941) / сост. В.А. Гаврилов. М., 2009.
С. 581.
4
Животић А. Једно сведочанство о потписивању југословенско-совјетског пакта.
С. 122–133.
5
Текст Договора о дружбе и сотрудничестве между Югославией и Советским
Союзом опубликован полностью: Договор о дружбе и ненападении между Союзом
Социалистических Республик и Королевством Югославия // Документы внешней
политики. Т. 23. Кн. 2. Ч. 2. М., 1998. С. 522–523; Договор о дружбе и ненападении
253
в Москве продолжалась церемония подписания договора, немцы напали на Сипский канал и уже бомбили Белград. Югославии нужна
была эффективная помощь, прежде всего военная.
В беседе, состоявшейся после подписания договора о советской
военной помощи Югославии, было решено, что по распоряженю
Сталина югославские офицеры и представители советского Генштаба
должны обсудить и решить вопрос о поставке оружия в Югославию.
Полковники Попович и Савич немедленно связались с советской
стороной, но им ответили, что до сих пор не получили никаких инструкций. Советы сразу же обратились к Божину Симичу, который
по возвращении сообщил послу Гавриловичу, что Советы не доверяют военному атташе и просят его заменить, так как не могут с ним
работать. Осталось неясным, была ли это действительно просьба советской стороны или интрига Симича, с учетом того, что его отношения с Поповичем были откровенно неприязненными. Полковнику
Савичу Советы предложили от 50 до 100 истребителей скоростью до
600 км/час, от 20 до 25 легких бомбардировщиков скоростью от 420
до 480 км/час, 100 противотанковых 45-мм пушек, 10 батарей по 4
76-мм пушки, 50 противоавиационных 20-мм пушек системы «эрликон», 5–6 батарей системы «Бофорс» 40 калибра и три батареи системы «Викерс» 75 калибра. Кроме того, они предложили 100 50-мм минометов и 100 82-мм минометов1. Об этом посол Гаврилович сообщил
в своей телеграмме премьер-министру генералу Душану Симовичу,
но, поскольку связь с Белградом была прервана, телеграмма была ему
доставлена только после прибытия правительства в Афины2.
между Союзом Социалистических Республик и Королевством Югославия, Советско-югославские отношения 1917–1941. М., 1992. С. 375; Уговора o пријатељству
и сарадњи између Краљевине Југославије и Савеза Совјетских Социјалистичких Република // Односи Југославије и Русије (СССР) 1941–1945. Документи и материјали /
Група приређивача. Београд, 1996. S. 45–46; Ugovor o prijateljstvu i nenapadanju između
Kraljevine Jugoslavije i Saveza Sovjetskih Socijalističkih Republika potpisan u Moskvi
5–6. aprila 1941 u Moskvi // Aprilski rat 1941. Zbornik dokumenata. II / odg. ur. F. Trgo.
Beograd, 1987. S. 463–464; Договор о дружбе и ненападении между Союзом Советских Социалистических Республик и Королевством Югославия // 1941 год. II / ред.
В.П. Наумов. M., 1998. С. 47–48; Ugovor o prijateljstvu i nenapadanju između Kraljevine
Jugoslavije i Saveza Sovjetskih Socijalističkih Republika. Moskvа 5 aprila 1941 // Balkanski
ugovorni odnosi 1876–1996. Dvostrani i višestrani međunarodni ugovori i drugi diplomatski
akti o državnim granicama, političkoj i vojnoj saradnji, verskim i etničkim manjinama. II tom
(1919–1945) / prir. М. Stojković. Beograd, 1998. S. 478–479.
1
Телеграм посланика Југославије у СССР М. Гавриловића председнику Владе
Југославије Д. Симовићу 6 април 1941 // Односи Југославије и Русије (СССР) 1941–
1945. Документи и материјали / Група приређивача. Београд, 1996. S. 49–50.
2
АЮ. Ф. 859 (Личный фонд Милана Гавриловича); Ф. 32 (Телеграмма посла
в Москве министру иностранных дел от 6 апреля 1941).
254
В cвязи с бомбардировками Белграда и срочным отъездом правительства из столицы югославское Министерство иностранных
дел осталось без связи со своими представительствами за рубежом.
Поэтому министр Нинчич 7 апреля через британцев попросил посла
в Анкаре Шуменковича запросить у Милана Гавриловича текст подписанного договора и, используя свою шифровку, переслать через
посольство Великобритании1. Британцы вследствие бомбардировки
Белграда и эвакуации, которая за этим последовала, также потеряли
контакт с югославским Министерством иностранных дел. Поэтому,
вопреки сильному желанию, британский посол в Белграде не мог
ознакомиться с текстом договора и требовал от Форин Офис выслать
ему опубликованный текст соглашения о дружбе и ненападении между Югославией и Советским Союзом. В Врнячка-Бане с британцами
находились и сотрудники югославского Министерства иностранных
дел, потерявшие контакт с правительством, им также был необходим
текст договора2. Только 13 апреля Шуменкович через югославское
посольство в Афинах смог отправить правительству текст югославско-советского договора о дружбе и ненападении3.
После мартовского государственного переворота новое югославское руководство столкнулось с рядом внешнеполитических
проблем. Правительство не могло официально отказаться от присоединения к Тройственному пакту, хотя, по сути, само его формирование после государственного переворота и роспуска правительства, выступавшего за присоединение к пакту, означало, что
оно выступает против сил «оси». Его политикой была недовольна
Великобритания, которая ожидала, что новое правительство будет
тесно связано с Великобританией и тем самым ясно определит сторону Югославии в войне. Германия, в свою очередь, хотела, чтобы
Югославия решительно подтвердила, что будет придерживаться курса, избранного предыдущим правительством. В предвоенной ситуации, в ожидании скорого нападения Германии новое правительство
решило начать переговоры с Советским Союзом с целью заключить
договор о взаимопомощи и таким образом обеспечить возможность
получения советской военной помощи. Однако СССР, который
стремился избегать любого конфликта с Германией, затягивал под-
1
АЮ. Ф. 370 (Посольство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34, 696 (Теле-
грамма министра иностранных дел послу в Анкаре от 7 апреля 1941).
2
Šifrovani telegram poslanika u Beogradu Campbella Foreign Officeu 6 april 1941 //
Britanci o Kraljevini Jugoslaviji. III (1939–1941) / prir. Ž. Аvramovski. Beograd, 1996.
S. 756.
3
АЮ. Ф. 370 (Посольство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34, 697 (Теле-
грамма посла в Анкаре посольству в Афинах от 13 апреля 1941).
255
писание договора с Югославией. Опасаясь, что заключение договора о взаимной военной помощи между Югославией и Советским
Союзом будет негативно воспринято Германией, Москва выбрала
заметно более нейтральную форму соглашения, которое подразумевало договор о дружбе и ненападении, что не подразумевало никаких
реальных гарантий безопасности Королевству Югославия в преддверии нападения Германии. Югославское правительство в ожидании германской агрессии, лишенное какой-либо эффективной
помощи, приняло решение согласиться на такой формат договора.
Само подписание договора после кризиса в переговорах произошло
благодаря советской инициативе. Зная о скором немецком нападении Германии на Югославию, советская сторона, очевидно, не хотела, чтобы югославская делегация дождалась немецкого нападения
в Москве, не завершив удачно своей миссии, поскольку срыв переговоров произвел бы крайне неблагоприятное впечатление как на
югославскую общественность, так и на западных союзников и дал основания для разного рода спекуляций по поводу возможного участия
СССР в реализации немецких военных планов против Югославии.
В итоге Югославия, несмотря на заключение договора с Советским
Союзом, встретила нацистскую агрессию в одиночку, обещанная
СССР и Великобританией помощь оставалась пока лишь декларацией.
Апрельская война и разрыв дипломатических отношений
между Королевством Югославия и Советским Союзом
Нападение Германии на Югославию на рассвете 6 апреля поставило югославское правительство в тяжелое положение как внутри
страны, так и в том, что касалось ее внешнеполитических позиций.
В условиях массированных бомбардировок и быстрых глубоких прорывов мощных моторизованных подразделений югославское правительство, особенно его председатель генерал Симович, предприняло
последние отчаянные усилия, чтобы обеспечить необходимую помощь, прежде всего со стороны Великобритании и СССР. Точно так
же югославские дипломаты, в первую очередь в Советском Союзе,
а также в других странах, делали все возможное, чтобы в последний
момент получить поддержку и важную информацию о дальнейших
советских действиях на Балканах.
По свидетельству советского дипломата Новикова, Сталин, узнав
о нападении Германии на Югославию и Грецию, отдал распоряжение
своей дипломатической службе внимательно следить за ситуацией
и избегать любого рода напряженности в отношениях с Германией.
256
Свою позицию он объяснял убежденностью, что само немецкое нападение вынуждает Советский Союз совсем иначе подойти к проблеме Балкан, а особенно советско-югославских отношений, чтобы
в ближайшие дни свести к минимуму вероятность конфронтации
с Германией1. Советское руководство очень хорошо осознавало значение событий на Балканах и опасность немецкой агрессии для советских интересов в регионе. Кроме того, было ясно, что германская
операция на Балканах будет недолгой и затем Германия всю мощь
своего оружия направит против Советского Союза.
Югославский посол в Бухаресте Александр Авакумович, лишившись связи со своим правительством и министерством, 9 апреля обратился к своему коллеге, советскому послу Лаврентьеву с просьбой
обеспечить ему контакт с послом Югославии в Москве Миланом
Гавриловичем. Он сказал, что с 5 апреля не имеет никакой связи со
своим министерством и попытки связаться с югославскими дипломатическими миссиями в Будапеште, Афинах и Анкаре потерпели
неудачу. Несмотря на то что он знал о принципиальной позиции
Москвы, которая не хотела передавать сообщения и информацию,
он просил об этом в связи с обстоятельствами, в которых он оказался. Свою просьбу он объяснил тем фактом, что Гаврилович – лидер
Крестьянской народной партии, партии, которой и сам он принадлежит, и Гаврилович – единственный член правительства и в то же
время единственный посол, с которым он может выйти на связь.
Лаврентьев не мог ничего обещать, кроме как передать информацию своему руководству. Авакумович сообщил Лаврентьеву, что
располагает информацией о планах Румынии аннексировать югославскую часть Баната, и попросил его выяснить, могут ли граждане
Югославии покинуть территорию Румынию через советскую территорию, поскольку в противном случае их ждет арест. Он сказал, что
речь идет примерно о 1000 человек. Лаврентьев ответил, что могут
быть проблемы, так как советско-румынская граница еще закрыта.
Авакумович пообещал, что попробует решить это с румынским правительством. Посол не скрывал уверенности, что вскоре последует
немецкое нападение на Советский Союз и Румыния будет играть
в нем важную роль2.
10 апреля югославского посла в Москве Милана Гавриловича
принял Вышинский. Гаврилович сообщил ему, что получил информацию о заявлениях Антонеску и Хорти о скором нападении на
1
Новиков Н.В. Воспоминания дипломата. С. 82.
2
Беседа полномочного представителя СССР в Королевстве Румыния с посланником Югославии в Румынии А.Г. Авакумовичем апреля 1941 // Документы внешней
политики СССР. Т. 23. Кн. 2. Ч. 2. М., 1998. С. 539–540.
257
Советский Союз, а также что он сам слышал от французского посла,
что немцы перебрасывают крупные силы из Франции на границу
с Советским Союзом. Вышинский раздраженно ответил, что не верит
таким новостям, но заверил, что в этом случае Советы дадут адекватный ответ. Затем Гаврилович перешел к главной цели своего визита, подчеркнув, что информация, которую он передал Вышинскому,
была введением к его заявлению, что, пока есть югославский фронт,
немцы рано или поздно нападут на Советский Союз. Гаврилович
сказал, что на югославском фронте пока не было крупных сражений
и что югославская армия, сохранив главные свои части, отступила
в горные регионы страны. На вопрос о британской помощи он ответил, что британские вооруженные силы еще не прибыли. Он сообщил, что днем ранее венгерские войска перешли венгерско-югославскую границу и ожидается также румынское вторжение. Гаврилович
просил Вышинского помочь эвакуации югославских дипломатов из
Будапешта и Братиславы. Вышинский ответил послу, что им уже выдали советские визы, за что югославский посол выразил ему особую
признательность1.
Ночью Гаврилович снова посетил Вышинского по его просьбе.
Вышинский сообщил послу, что на советскую территорию приземлились четыре югославских трехмоторных бомбардировщика, на борту
которых находились 20–25 человек, а затем еще два, все они находятся на Украине и в Бессарабии и будут перевезены в Москву и размещены в гостинице2. Он также сказал, что советское правительство
пошло навстречу просьбе посла Авакумовича и разрешило переход
на советскую территорию находившимся в Румынии примерно тысяче югославских граждан. Вышинский спросил Гавриловича, знает
ли он, где находится югославское правительство. Посол ответил, что
правительство в Зворнике и он поддерживает с ним связь через югославское посольство в Анкаре. В конце беседы Гаврилович, не скрывая эмоций, поблагодарил советское правительство за заботу и помощь югославским гражданам3. В тот же день Милан Гаврилович через посольство в Анкаре информировал свое руководство, что Советы
начали погрузку вооружения и военной техники, предназначенных
1
Беседа первого заместителя наркома иностранных дел СССР А.Я. Вышинского
с посланником Югославского королевства в СССР М. Гавриловичем 11 апреля 1941 //
Документы внешней политики СССР. Т. 23. Кн. 2. Ч. 2. М., 1998. С. 551–552.
2
О перелетах экипажа югославских бомбардировщиков на советскую территорию
во время Апрельской войны см. подробнее: Dimitrijević B., Micevski M., Miladinović P.
Kraljevsko vazduhoplovstvo 1918–1941. Vojno vazduhoplovstvo Kraljevine SHS /
Jugoslavije. Beograd, 2012. S. 449–452.
3
Ibid. S. 552.
258
Югославии, и спрашивают, могут ли они доставить груз в Пирей1.
Остается неясным, действительно ли Советы начали подготовку к поставке вооружения для Югославии или это была лишь уловка с целью
укрепить веру югославского руководства, что Советский Союз готов
предоставить запрошенную военную продукцию, а югославская сторона в связи с последними событиями просто не в состоянии принять груз. Посол Гаврилович, посол Шуменкович и полковник Савич
восприняли советское сообщение всерьез. Шуменковичу не удалось
установить связь с югославским правительством, но он предложил
Гавриловичу в эту трудную минуту взять ответственность на себя
и заявить, что югославская сторона готова получить груз из СССР
в Пирее или Волосе. Он просил разрешения поговорить об этом с греками и англичанами, в то время как полковник Савич считал, что вооружение и военная техника должны быть доставлены в распоряжение югославской армии2. С этой целью полковник Савич направился
в Афины через Анкару. В Анкаре к нему присоединился полковник
Станимир Живкович, который прибыл в турецкую столицу в начале
апреля для переговоров с турецким правительством и генштабом3.
16/17 апреля они прилетели в Афины на югославском пассажирском
самолете. В то же время Советы, потеряв всякую связь со своим посольством в Белграде, просили прислать информацию о судьбе советских дипломатов в Югославии4.
О самой работе советской дипломатической миссии в Югославии
с начала войны 6 апреля сохранилось очень мало сведений. По свидетельствам современников, персонал советского посольства сразу
же после начала бомбардировки югославской столицы вслед за югославским правительством, государственными службами и колоннами белградцев, которые в панике покидали Белград, выехал в направлении южной и центральной областей страны. Молодой помощник
советского военного атташе поручик Коваленко5 лично по разбитым
1
АЮ. Ф. 370 (Посольство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34, 699 (Теле-
грамма посла в Москве министерству иностранных дел от 11 апреля 1941).
2
Там же. Ф. 370 (Посольство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34, 700 (Теле-
грамма посла в Москве министерству иностранных дел от 11 апреля 1941).
3
Илић Б. Мемоари армијског ђенерала. S. 211.
4
АЮ. Ф. 370 (Посольство Королевства Югославия в Анкаре); Ф. 34, 701 (Теле-
грамма посла в Москве министерству иностранных дел от 11 апреля 1941).
5
Петр Михайлович Коваленко (Энгельс, 1913 – Москва, 1960). Окончил техникум и военное пехотное училище. Недолгое время был в резерве, вновь начал деятельность в 1938 году. Затем окончил танковое училище. Участвовал в советско-финской
войне в качестве адъютанта отдельного танкового батальона. С октября 1940 года был
на службе в Главном разведывательном управлении Генштаба Красной армии. По
возвращении из Югославии, где находился с декабря 1940 до мая 1941 года, в пери-
259
и раскаленным дорогам успел безопасно доставить членов советской
дипломатической миссии к месту назначения1. Советские дипломаты
вместе с британскими, норвежскими, польскими, египетскими и греческими коллегами были временно размещены в городе Врнячка
Баня, где должна была находиться во время войны резиденция правительства Королевства Югославия после эвакуации из Белграда,
а также большая часть югославского центрального дипломатического
аппарата во главе с помощником министра Милое Смиляничем2.
12 апреля посол Авакумович посетил Лаврентьева, который сообщил ему, что его информация передана Гавриловичу и что советское руководство разрешило югославским беженцам перейти югославско-советскую границу. Авакумович поблагодарил его и известил
Лаврентьева, что несколько югославских самолетов и кораблей
с экипажами уже находятся на территории СССР3. С другой стороны, в связи с судьбой советской собственности в Югославии, то есть
цинка, который уже был погружен на корабли на Дунае, советские дипломаты посетили югославское посольство в Бухаресте. Югославские
дипломаты не могли им помочь, но от югославского военного атташе
в Румынии, полковника Франца Стропника, они получили необходимую информацию о результатах военных операций, немецкой военной группировке и подготовке к нападению на Советский Союз4.
С момента германского нападения на Югославию Советский
Союз не делал официальных заявлений, которые могли бы отражать
его позицию не только в отношении нападения Германии и ее союзников на Югославию, но и относительно распространения пожара
войны в Европе и на Балканах. Дефицит информации, отсутствие
инструкций вызвали замешательство в рядах советских дипломатов
и деятелей Коминтерна, которые, по их собственным свидетельствам,
од Второй мировой войны был по большей части на штабных должностях, отвечал за
оперативные и разведывательные направления. С февраля 1944 года был помощником
шефа советской военной миссии при НОАЮ. Участвовал во многих боях и разведывательных операциях Второго пролетарского корпуса НОАЮ. После войны был на
должностях в бронетанковых войсках. Из-за болезни отправлен на пенсию в чине подполковника в 1958 году. Герой Советского Союза.
1
Тимофејев А. Руси и Други светски рат у Југославији. Београд, 2011. С. 237–238.
2
Šifrovani telegram poslanika u Beogradu Campbella Foreign Officeu 10 aprila 1941 //
Britanci o Kraljevini Jugoslaviji. III (1939–1941) / prir. Ž. Аvramovski. Beograd, 1996.
S. 758.
3
Из дневника полномочного представителя СССР в Королевстве Румыния А.И. Лаврентьева 12 апреля 1941 // Документы внешней политики СССР. Т. 23.
Кн. 2. Ч. 2. М., 1998. С. 557–559.
4
Из дневника первого секретаря полномочного представителя СССР в Королевстве Румыния С.С. Михайлова 17 апреля 1941 // Документы внешней политики
СССР. Т. 23. Кн. 2. Ч. 2. М., 1998. С. 591–592.
260
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]