Югославско-советские отношения. 1939–1941

Согласно некоторым источникам, советский посол Плотников близ­ко общался с академиком, одним из предводителей Сербского куль­турного клуба и известным белградским адвокатом Драгишей Васичем. Васич, которого считали выдающимся русофилом и быв­шим коммунистом, часто бывал у советского посла. И многие, как и профессор Мирко Косич, полагали, что его враждебность к князю Павлу инспирирована Советами. Васич якобы по секрету сказал Косичу, что в СССР князя-регента считают опасным противником и осторожно следят за его дипломатическими шагами. По словам Васича, Москва особенно боялась, что князь Павел, который пытает­ся быть в одинаково хороших отношениях и с немцами, и с британца­ми, надеется «проскользнуть между этими двумя соперничающими силами» за счет Советского Союза. Советы особенно раздражали его известная антикоммунистическая позиция, а также благосклонность к русской эмиграции. Косич утверждал, будто слышал от Васича, что изменение отношения князя к Советам считает очень значимым, из чего Косич сделал вывод, что Васич получает информацию и советы относительно дальнейшей политической работы из Советского Союза1. Хотя об этом Косич говорил перед немецкой оккупационной комиссией, и тем самым его отдельные нюансы заявления могли быть обусловлены обстоятельствами, в которых он находился, сказанное им все же убедительно свидетельствует о деятельности Драгиши Васича и характере его связей с Советами. Тем более что с момента приезда в Белград Мустафы Голубича он был в близком контакте с ним и даже прятал в своем доме его радиопередатчик2. Определенный прорыв изоляции советской дипмиссии в Белграде произошел по время празднования годовщины Октябрьской революции на торже­ственном приеме в ресторане «Сербский король». На приеме присут­ствовали известный своей русофильской позицией бывший воспи­танник знаменитой Николаевской академии Генштаба генерал Воин Максимович, выдающийся военный писатель, теоретик и историк, представители Югославской национальной партии генерал Петр Живкович, Йован Банянин и Боголюб Ефтич, оппозиционные поли­тики Милан Грол, Драголюб Йованович, Миша Трифунович, Яша Проданович, Чедомир Плечевич и Бока Влайич. Тем не менее прием не мог пройти без известных полицейских агентов Вуйковича и Монтани, которые демонстративно прогуливались по залу, вгляды­ваясь в каждое лицо, очевидно, стараясь запомнить всех присутство-

но сделать совместными усилиями. Посол задавался вопросом, по­чему не может работать такое общество, в то время как существуют общества друзей других стран. Он также жаловался на публикации газеты «За Россию», в которых, по его словам, содержатся призы­вы к терроризму. Об этом он дважды говорил с министром Цинцар­Марковичем и один раз с шефом кабинета министров. Он открыто сказал, что в четвертый раз говорить с югославскими властями он не будет. Плотникова беспокоил тот факт, что газета была запрещена, но продолжила выходить под другим названием. Особенно его за­девали сообщения ТАСС. Он сказал, что не может выяснить, кто это делает, поскольку «Авала» и цензор перекладывают ответственность друг на друга. Его не устраивало, что эти сообщения не публикова­лись на видном месте. Он привел пример статьи о поездке Молотова в Берлин, о которой в официальном отчете говорилось, что Молотов приехал в германскую столицу с ответным визитом по приглаше­нию Риббентропа, а белградская газета «Время» в сообщении об этой поездке написала, что речь идет о создании оси Рим – Берлин – Москва – Токио. То же самое было и с текстами о праздновании Октябрьской революции. Он подчеркивал, что Данило Грегорич ча­сто пишет о Советском Союзе, но всегда в негативном ключе, и за­давался вопросом, кто дает ему эту информацию и кому выгодны подобные тексты. Константинович обещал, что вопрос будет решен. Из осторожности он говорил только о югославской внешнеполи­тической позиции, подчеркивая, что Югославия, как и Советский Союз, также стремится к миру и сохраняет нейтралитет. Он сказал, что нейтралитет нужно защищать и для этого нужно быть сильным как морально, так и материально. Югославский министр сказал, что югославы сильны и морально, и материально, однако им нуж­на материальная помощь. Плотников ответил, что список югослав­ских запросов передал в Москву, сопроводив своим мнением. Он полагал, что с этим работает военный атташе в Москве. Посол по­обещал, что еще раз телеграфирует своему руководству. Плотников говорил также о необходимости укрепления взаимных связей. Он поинтересовался ситуацией на южных границах Югославии по­сле итало-греческой войны и высоко оценил меры, предпринятые генштабом Югославии, особенно в области воздушной обороны. Плотников принял приглашение Цветковича, переданное через Константиновича, на ужин в более интимной атмосфере. О беседе с послом Константинович оповестил Цветковича, Мачека и Шутея. Цветковичу он сообщил, что Плотников передал Москве югослав­ский запрос на 100 истребителей, 100 бомбардировщиков и 100 тан­ков. Относительно цензуры было решено, что Плотников передаст Константиновичу все, что, по его мнению, должно быть напечатано