Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Югославско-советские отношения. 1939–1941
.pdf
иностранных военно-морских сил в Черном море. Аналогичным образом в случае немецкой интервенции в Румынии Москва не исключала, что отреагирует на нее так же, как это было после нападения
Германии на Польшу, и СССР введет войска в Бессарабию. В этой
ситуации Советы не опасались реакции Турции, так как считали ее
дружественной страной1. То, что беспокоило Москву и в некотором
смысле сбивало с толку, было связано с поступающими новостями об отношении Югославии к политике СССР, направленной на
усиление своего влияния на Балканах. Действительно, Болгария,
которая не являлась членом Балканского союза, осенью 1939 года
оказалась под постоянным и многосторонним давлением, целью
которого было ограничение или ликвидация советского влияния
в этой стране. Советское руководство особенно беспокоило, что
Югославия, правительство которой посылало Москве определенные
сигналы о том, что она готова установить регулярные дипломатические отношения с Советским Союзом, активно противодействовала
расширению болгаро-советского сотрудничества. Советы считали подобные действия Белграда следствием влияния на югославов
Великобритании и Италии, не желавших усиления советской позиции на Балканах, особенно в Югославии и Болгарии. Советский
представитель в Софии Лаврентьев2 не сомневался в будущей болгарской ориентации, полагая, что Болгария никоим образом не будет
участвовать ни в каком антисоветски ориентированном альянсе3. По
оценкам югославской дипломатии, болгарские официальные круги
приветствовали действия СССР в Польше, отмечая, что в Европу она
вернулась в качестве национального, а не большевистского фактора.
Заметно также было и усиление славянофильских тенденций в ожидании, что СССР поспособствует усилению позиции Болгарии в ее
отношениях с Турцией и Румынией и Советы заставят румын пойти
на территориальные уступки Болгарии. Болгарское правительство
1
Теlegram otpravnika poslova u Beogradu Shona Foreign Officeu od 25. novembra
1939 // Britanci o Kraljevini Jugoslaviji. III (1939–1941) / prir. Ž. Аvramovski. Beograd,
1996. S. 292.
2
Анатолий Иосифович Лаврентьев (1904–1984) работал в советском Наркомате
иностранных дел с 1939 года. В 1939 и 1940 году был советским политическим представителем в Болгарии, а в 1940 и 1941 году – послом в Румынии. Затем до 1943 года
работал в ТАСС, после чего до конца того же года являлся руководителем Первого европейского отдела Наркомата иностранных дел, а на протяжении 1944 года руководил
Отделом ближневосточных стран того же министерства. С 1944 по 1946 год занимал
пост наркома по иностранным делам РСФСР. С 1946 по 1951 год был советским послом в Югославии, а с 1951 года – заместителем министра иностранных дел СССР.
3
Телеграмма полномочного представителя СССР в Болгарии А.И. Лаврентьева
в Народный комиссариат иностранных дел СССР 19 ноября // Документы внешней
политики СССР. Т. 22. Кн. 2. М., 1992. С. 319.
81
не скрывало надежды на то, что с возвращением Советского Союза
на Балканы Болгария станет проводником советского влияния на
Балканах и в бассейне Черного моря, а Советы смогут обес печить
мирный пересмотр существующих границ на Балканах в пользу
Болгарии1. Безусловно, страх Югославии перед возможным расширением советского присутствия в Болгарии подпитывался предыдущим опытом и перспективой того, что Болгария может получить советскую поддержку в том, что касается ее территориальных
претензий к Югославии. С другой стороны, англичане и итальянцы
предпринимали активные действия, пытаясь вытеснить Советы из
Болгарии, чтобы усилить собственное влияние в этой стране2. На
рубеже 1939–1940 гг. болгарское правительство открыто отказалось
присоединиться к Балканскому пакту, обосновывая свою позицию
тем, что в новых обстоятельствах это было бы прямым оскорблением
для Советского Союза, чье предложение подписать пакт о взаимопомощи болгарское правительство отклонило3.
Отсутствие югославского дипломатического присутствия в Советском Союзе значительно затрудняло анализ реальных тенденций советской политики в балканском регионе. Поэтому необходимую информацию о возможных советских действиях на Балканах
югославские дипломаты получали через своих британских коллег4.
Однако британцы опасались предоставлять югославским коллегам
необходимую информацию в полном объеме, не желая возможного
резкого усиления советского присутствия в Югославии.
Как и англичане, немцы пришли к выводу, что участие Советского
Союза в европейских событиях имело важный эффект для ситуации
на Балканах, особенно в Югославии. В Берлине полагали, что консервативно настроенная правящая элита, особенно ее часть, приближенная к князю Павлу, видит в усилении советского влияния
в юго-восточной Европе повышенную опасность распространения
большевизма и панславянских идей, которые они находили нереалистичными и романтическими. Помимо традиционно антибольшевистски настроенной политической элиты к противникам усиления
советского влияния немцы также относили католическое духовен-
1
Сообщение Министерства иностранных дел Представительству в Анкаре от
26 сентября 1939 г. // АЮ. Ф. 370 (Представительство Королевства Югославия в Анкаре). Ф. 25, 380.
2
Подробнее о британском давлении на Болгарию см.: Avramovski Ž. Balkanska
Antanta (1934–1940). Beograd, 1986. S. 329–334.
3
Avramovski Ž. Balkanska Antanta (1934–1940). Beograd, 1986. S. 341.
4
Pismo Ph. Nicholsa poslaniku Campbellu od 21. oktobra 1939 // Britanci o Kraljevini
Jugoslaviji. III (1939–1941) / prir. Ž. Аvramovski. Beograd, 1996. S. 267.
82
ство и часть православного. Немцы считали, что в других слоях югославского общества расширение советского влияния и присутствия
было бы встречено положительно, что привело бы к росту популярности идеи славянской солидарности. Отмечалось увеличение числа
сторонников тезиса, будто усиление советского влияния привело бы
к революции, а также и тех, кто полагал, что это способствовало бы
укреплению славяно-германского союза, или по крайней мере тех,
кто видел в новых обстоятельствах необходимость резкого поворота
в сторону Советов с целью защитить страну от Германии, или, напротив, необходимость опереться на Германию для защиты от советской
агрессии1.
Советы внимательно следили за действиями правительства
Югославии, а также за усилиями Великобритании и Германии по
ослаблению или противодействию расширению советского влияния
в Югославии и в целом на Балканах. Москва не оставила без внимания заметный интерес белградской общественности к советской
политике в регионе, а также усиление просоветских, прорусских
и славянофильских тенденций в югославском, особенно белградском
обществе. В то же время корреспонденты белградских газет в крупнейших мировых столицах стремились установить контакты с советскими журналистами и дипломатами. Советы отметили изменение
отношения к советским представителям и увидели в этом явный признак изменения политики югославского правительства в отношении
Советского Союза. Такие факты воспринимались как признак изменения отношения к первой стране социализма. По мнению советского руководства, проблема установления дипломатических отношений между Югославией и Советским Союзом стала насущной темой,
а резкое изменение курса Белграда в отношении Советов было связано с итальянской аннексией Албании и, как следствие, страхом перед
возможной дальнейшей итальянской экспансией. Также было отмечено, что все чаще заходит речь о традиционных исторических связях, общем происхождении, близости языка и культуры. Некоторые
югославские дипломаты и журналисты на прямые вопросы своих
советских коллег о том, почему, несмотря на такие настроения, взаимное признание и установление дипломатических отношений еще
не состоялись, отвечали, что речь идет о личном отношении части
высшего руководства, а также опасениях, что на вероятную советскую инициативу Белград будет вынужден дать отрицательный от-
1
Pismo Ph. Nicholsa poslaniku Campbellu od 21. oktobra 1939 // Britanci o Kraljevini
Jugoslaviji. III (1939–1941) / prir. Ž. Аvramovski. Beograd, 1996. S. 267.
83
вет. Часто выражалась надежда на то, что регулярные отношения будут установлены в кратчайшие сроки. Повышенный интерес к СССР
также выражался в частых югославских просьбах о предоставлении
различных публикаций, книг и брошюр о Советском Союзе1. И это
не было проявлением лишь банального любопытства белградской
общественности, такой интерес красноречиво свидетельствовал
о стремлении югославского правительства в ближайшем будущем,
в условиях роста напряженности в Европе и внешнего давления, которому подвергалось руководство страны, урегулировать отношения
с Советским Союзом.
Перерыв в переговорах между Советским Союзом, Францией
и Великобританией, заключение советско-германского соглашения
и начало войны на европейском континенте вызвали страх и опасения как среди югославской общественности, так и в белградских
официальных кругах. С одной стороны, заключение советско-германского пакта породило надежду, что Германия и Советский Союз
смогут разделить сферы интересов на Балканах. В этом соглашении
юго славская дипломатия видела возможность получить от СССР защиту от немецкой экспансии на Балканах. В то же время югославское
руководство опасалось возможной советско-британской конфронтации и доминирования Германии на Балканах. Сам перерыв в переговорах между западными союзниками и советскими властями был
воспринят в Югославии с большим и нескрываемым разочарованием,
проистекающим из широко распространенной надежды на союз трех
великих держав, который мог бы стать решающим препятствием на
пути экспансии Германии. Возвращение Советского Союза на европейскую политическую арену было встречено с большим интересом.
Оживились прежние славянофильские и русофильские настроения,
все больше вытесняя повсеместный антибольшевизм. Изменение отношения югославской общественности к Советскому Союзу сделало
СССР приемлемым партнером для Белграда. Тем не менее югославы боялись, что растущее влияние Советского Союза на Балканах
усилит болгарские претензии по отношению к Югославии, оживит
в памяти старые исторические травмы и предрассудки. Германию
и Великобританию тоже беспокоило великое возвращение Советов
на Балканы. Лондон опасался, что СССР, воспользовавшись прорусскими симпатиями югославов, ослабит британское влияние,
а немцы, что их прежде незыблемые позиции на Балканах будут подорваны, а полуостров станет ареной серьезной конкуренции между
1
Дневник пресс-атташе полномочного представителя СССР в Германии
А.А. Смирнова, 27 сентября 1939 // Документы внешней политики СССР. Т. 22. Кн. 2.
М., 1992. С. 133.
84
Германией и Советским Союзом. Существующие обстоятельства
побудили югославское правительство на более решительные шаги
в направлении урегулирования отношений с Советским Союзом,
в то время как опасения по поводу возможной советизации общества
и конфронтации как с Германией, так и с Великобританией вынуждали его действовать более осторожно и постепенно.
Королевство Югославия и советско-финская война
(1939–1940). Дилеммы и надежды
В то время, когда перед Югославией открывалась перспектива
установления дипломатических отношений с Советским Союзом,
Белград продолжал испытывать определенные опасения и сомнения, обусловленные сближением между Германией и СССР, а также
охлаждением между Москвой и Лондоном. Возникли новые дилеммы
относительно скорого урегулирования отношений между Советским
Союзом и Королевством Югославия. Ситуацию осложнили события в Балтийском регионе. Еще в апреле 1938 года Советский Союз
в ожидании военного столкновения с нацистской Германией пытался защитить свои интересы на территории Финляндии. В Москве не
исключали, что в случае конфликта с Советским Союзом Германия
может использовать территорию Финляндии, в частности перешеек,
для нападения на Ленинград. В ходе переговоров Советы потребовали, чтобы правительство Финляндии передало им значительные по
площади территории, предлагая в обмен некоторую территориальную компенсацию. Переговоры продолжались больше года, но не
дали результата, который привел бы к межгосударственному соглашению. Ситуация резко изменилась после того, как была достигнута
советско-германская договоренность о разграничении зон влияния
на Балтике. Согласно этой договоренности Финляндия стала частью
советской зоны влияния. После вторжения Германии в Польшу и ее
раздела между Германией и Советским Союзом Москва потребовала, чтобы финское правительство уступило ему полуостров Ханко на
30 лет для строительства новой морской базы. В качестве компенсации финскому правительству предложили территорию Карелии, которая была более чем в два раза больше по площади, но экономически
менее развитой. Поскольку финское правительство отклонило советские требования, Советы поспешили путем быстрой и эффективной
военной интервенции решить проблему в свою пользу. После инсценировки артиллерийской атаки на одну из деревень советская сторо-
85
на потребовала, чтобы Финляндия принесла публичные извинения
и отвела войска на 25 км вглубь своей территории. Финны отклонили предъявленный ультиматум, который Советы использовали как
предлог для денонсирования соглашения о ненападении1. Советская
военная интервенция началась 30 ноября. В приграничном городе
Териоки был также установлен просоветский режим.
В условиях суровой зимы плохо оснащенная Финляндия показала себя серьезным противником. Умело используя преимущества
местности и объективные слабости Красной армии, финские войска,
особенно лыжные соединения, нанесли серьезный ущерб Советам.
Ожесточенное сопротивление финнов вызвало сочувствие значительной части международной общественности, в Финляндию прибывали добровольцы из различных уголков мира. После месяца неудачных военных действий Советы предложили финнам заключить
соглашение. В феврале следующего года французы и англичане предложили финнам военную помощь. Планировалось вмешательство
значительных по численности англо-французских вооруженных сил
через территорию Швеции. Германия отреагировала на это угрозой
военной интервенции в Швеции, заявив, что появление союзнических войск на ее территории будет означать выход Швеции из ее
нейтрального статуса. Столкнувшись с возможностью нацистского
вторжения и оккупации части своей территории англо-французскими силами, шведское правительство решило отклонить британское
предложение и сократить военную помощь Финляндии. Под давлением со стороны Германии и Швеции, настаивавших на перемирии,
обеспокоенное серьезной ситуацией на фронте и неудовлетворенное
англо-французскими обещаниями, правительство Финляндии приняло предложение советского правительства начать мирные переговоры. Советы, столкнувшись с угрозой застрять в необозримых лесах
с приближением весны, предприняли хорошо подготовленное наступление, которое привело к прорыву неприступной до тех пор основной линии обороны финских войск – линии Маннергейма. С другой
стороны, финны исчерпали свои собственные ресурсы и не могли
продолжать войну без помощи союзников. В соответствии с мирным
договором, подписанным в Москве 12 марта 1940 года, Финляндия
передала СССР всю территорию Карелии, город Выборг (второй
по величине в стране), полуостров Ханко (на 30 лет), а также четыре острова в Финском заливе, часть территории Салла, полуостров
Каластайансарент в Баренцевом море. Ценой больших жертв Советы
1
Имеется в виду пакт о ненападении между СССР и Финляндией, заключенный
в 1932 г. – Примеч. ред.
86
сумели отстоять свои интересы. На международном уровне успех
был оплачен исключением СССР из Лиги Наций и ухудшением отношений с западными союзниками1.
Сразу после начала советской военной интервенции в Финляндии
югославское министерство иностранных дел, учитывая важность
самого конфликта и всего региона, в новых международных обстоятельствах приказало своим дипломатическим представительствам
и в первую очередь посольству в Стокгольме, как самому близкому и информированному, регулярно отправлять отчеты о событиях в Финляндии и Скандинавии2. Непосредственно перед началом во оруженного конфликта генеральный консул Югославии
в Финляндии Шайкович3 всю ответственность за тяжесть сложившейся ситуации возлагал на финскую сторону, оценив ее шаги как
наглые и провокационные. Он надеялся, что Советы сохранят хладнокровие и воздержатся от применения силы, а Финляндия, как
и ряд других стран, предпочтет пойти на соглашение с Советами4.
Он считал, что финское правительство ведет неразумную политику
в отношении Советского Союза и своими действиями только усугубляет и без того сложную ситуацию5. В своих последующих докладах он концентрировался на описании ситуации в самой Финляндии,
характеристике положения дел на фронте, финско-германских отношениях и отношении западных союзников к Финляндии. Он воздержался от комментариев и предложений относительно будущей югославской политики по этому вопросу. Хотя доклады единственного
югославского дипломата как источник информации отличались просоветским и явно антигерманским настроем, а также определенным
1
Подробнее о советско-финской войне см.: Барышников В.Н. От прохладного
мира к зимней войне: Восточная политика Финляндии в 1930-е годы. СПб., 1997; Вихавайнен Т. Сталин и финны. СПб., 2000; Мельтюхов М. Упущенный шанс Сталина.
Схватка за Европу 1939–1941. М., 2008; Энгл Э. Советско-финская война: прорыв линии Маннергейма, 1939–1940. М., 2008; Jakobson М. The Diplomacy of the Winter War:
An Account of the Russo-Finnish War, 1939–1940. Harvard University Press, 1961.
2
АЮ. Ф. 382 (Представительство Королевства Югославия в Стокгольме); Ф. 2, 1
(Сообщение министерства иностранных дел Представительству в Стокгольме от 2 января 1940 г.).
3
Иван Шайкович (род. 1875 г., Накучани). Обучался в Праге, получил степень
доктора философии во Вроцлаве. Работал в представительствах в Хельсинки, Варшаве
и Стокгольме. Почетный консул в Хельсинки.
4
АЮ. Ф. 382 (Представительство Королевства Югославия в Стокгольме); Ф. 2,
925 (Отчет генерального консула в Хельсинки министерству иностранных дел от
13 октября 1939 г.).
5
АЮ. Ф. 382 (Представительство Королевства Югославия в Стокгольме.); Ф. 2,
925 (Отчет генерального консула в Хельсинки Министерству иностранных дел от
22 ноября 1939 г.).
87
сочувствием к западным союзникам, в данном конфликте югославское правительство соблюдало строгий нейтралитет. Осторожность
Белграда была продиктована деликатностью положения Югославии
и необходимостью сохранять абсолютно нейтральную позицию по
отношению к великим державам1.
Советско-финляндский конфликт с самого начала вызвал негативное отношение к Советскому Союзу в кругах белградской общественности. Нападение на Финляндию было воспринято многими
как акт агрессии, а исключение Советского Союза из Лиги Наций
в связи с его нападением на Финляндию считалось моральной компенсацией мужественно сопротивлявшемуся финскому народу со
стороны забытого и дискредитированного международного института. Известный белградский адвокат Младен Жуйович даже сравнил
первоначальные финские успехи с успехами сербской армии в разгроме австро-венгерского наступления в 1914 году2. Один из наиболее уважаемых сербских политиков и корифеев демократии Сербии
Люба Давидович на смертном одре выразил восхищение борьбой
финского народа3. Многие известные русофилы подвергали критике великую славянскую державу за то, что она выступила против
небольшой страны-соседки, которая считалась в европейской общественности «культурной и абсолютно демократически устроенной»,
и не скрывали своего восхищения тем, как Финляндия оказала сопротивление Советскому Союзу4. С другой стороны, и югославские коммунисты, которых их современники справедливо считали
людьми с двумя родинами, а их преклонение перед первой страной
социализма выходившим за рамки уважения Советского Союза как
образца для подражания, хотя и поддерживали открыто советскую
сторону, не могли понять политику СССР в отношении Финляндии.
Гойко Николиш, один из наиболее выдающихся молодых коммунистов, написал в своих мемуарах, что югославские коммунисты напрямую задавали вопрос, почему Советский Союз выбрал военное,
а не политическое решение проблем с Финляндией и почему, несмотря на несомненное военное превосходство, Советы потерпели
серьезное поражение и понесли значительные потери в живой силе
1
АЮ. Ф. 382 (Представительство Королевства Югославия в Стокгольме); Ф. 2,
925 (Отчет генерального консула в Хельсинки Министерству иностранных дел от
22 ноября 1939 г.).
2
Лукић А. Младен Жујовић о рату у Европи 1939–1940 Срби и рат у Југославији
1941. Године / ур. Д. Алексић. Београд, 2014. С. 126–134.
3
Споменица Љубомира Давидовића. Београд, 2001. С. 242–243.
4
Јовановић Д. Политичке успомене, 5. Београд, 1997. С. 270.
88
и технике1. Руководство Объединенной оппозиции и Крестьянскодемократической коалиции осуждало любую оккупацию и аннексию,
2
в том числе войну Советского Союза против Финляндии
. И после
первых неудач в Финляндии репутация Красной армии была серьезно подорвана. В военных кругах на основании полевых отчетов сначала о кампании в Польше, а затем и в Финляндии возобладала уверенность, что Красная армия не является современной вооруженной
силой в том смысле, как ее понимают в Европе, что она не оснащена
современным оружием и военной техникой, ее командные кадры не
обучены и не образованны, что объяснялось масштабными чистками
и репрессиями в армии, а также что Красная армия даже близко не
обладает той военной мощью, которую ей приписывали ранее эксперты. Югославский генштаб через свою военную миссию в Берлине
получил от финнов информацию о Красной армии, которая в силу
своей однобокости создала неверное представление о реальной советской военной мощи. Утверждалось, что советский командный состав имеет очень низкий уровень профессиональной подготовки и в
целом весьма низкий интеллектуальный потенциал, что Красная армия имеет плохо организованную службу снабжения, личная подготовка советских солдат очень слабая и недостаточная, а что касается
советской военной техники, то внимания заслуживают только тяжелые танки и подводные лодки
3
. Это серьезно подорвало веру в силу
советского оружия как среди части военного руководства, так и среди
младших офицеров4. Подобный образ советской военной мощи сформировался и в заинтересованных кругах белградской общественности5. Несмотря на негативную репутацию Советского Союза в глазах
белградской общественности, которая еще более усугубилась в результате его кампании против Финляндии, серьезно повредившей
Советам в глазах прорусски настроенного сербского народа, в феврале 1940 года между Балканским институтом в Белграде и учреждениями Академии наук СССР были установлены официальные контакты, что стало важным шагом в восстановлении почти полностью
замерших научных связей между белградскими и московскими на-
1
Nikoliš G. Korijen, stablo, pavetina. Memoari. Zagreb, 1981. S. 263.
2
Ribar I. Politički zapisi. IV. Beograd, 1952. S. 184–185.
3
АЮ. Ф. 382 (Представительство Королевства Югославия в Стокгольме); Ф. 2,
1 (Сообщение Министерства иностранных дел Представительству в Стокгольме от
12 декабря 1939 г.).
4
Vauhnik V. Nevidljivi front: Borba za očuvanje Jugoslavije. Minhen, 1984. S. 27–32.
5
Лукић А. Младен Жујовић о рату у Европи 1939–1940 // Срби и рат у Југославији
1941. Године / ур. Д. Алексић. Београд, 2014. С. 132–134.
89
учными учреждениями1. Советская военная кампания в Финляндии,
крайне непопулярная в кругах белградской элиты, угрожала вновь
разрушить репутацию Советского Союза, начавшую было улучшаться в преддверии Второй мировой войны и возвращения Советского
Союза на международную арену. Разумеется, негативное восприятие советской политики в странах Балтии широкими кругами белградской элиты не могло не повлиять на югославское руководство
и МИД страны; было очевидно, что эти проблемы ставили под угрозу
прогресс, достигнутый в сближении Югославии и Советского Союза.
В сложной международной ситуации, в которой Королевство
Югославия оказалось на рубеже 1939–1940 годов, руководство страны было вынуждено умело балансировать, чтобы обеспечить безопасность государства. Советско-британские разногласия в связи
с советской политикой в Финляндии вынудили югославскую дипломатию не рассчитывать даже на временную советскую поддержку
и отказаться от сближения с СССР. Из опасений, что дальнейшие
шаги к сближению с Советами будут восприняты негативно западными союзниками, которые отдадут Югославию на волю германских
и итальянских планов, югославское правительство было вынуждено
вести сдержанную политику, дабы не провоцировать своих могущественных соседей. Неопределенность в отношении действий на
Балканах Италии и Германии, а также Советского Союза побуждала югославскую дипломатию к «умилостивлению» потенциальных
противников, к действиям, которые не спровоцировали неблагоприятную для страны реакцию со стороны заинтересованных сил.
Британцы полагали, что в основе такой политики Белграда лежит
страх, что в какой-то момент и те, и другие могут выступить против Югославии2. Опасаясь, что такая внешнеполитическая позиция
Югославии в условиях глубокого экономического кризиса и роста
социальной напряженности может привести к усилению влияния
большевиков, британцы полагали, что до такого сценария развития
событий все-таки не дойдет, однако живучесть панславянских и русофильских настроений, особенно в сербской части югославского общества, может привести к усилению советского влияния в Югославии3.
Серия вспышек недовольства в связи с ухудшением социальной си-
1
Лукић А. Младен Жујовић о рату у Европи 1939–1940 // Срби и рат у Југославији
1941. године/ ур. Д. Алексић. Београд, 2014. С. 132–134.
2
Izveštaj poslanika u Beogradu Cambella državnom sekretaru lordu Halifaxu od
12. januara 1940 // Britanci o Kraljevini Jugoslaviji. III (1939–1941) / prir. Ž. Аvramovski.
Beograd, 1996. S. 366.
3
Otvoreni telegram poslaniku u Beogradu Campbellu od 19. januara 1940 // Britanci o
Kraljevini Jugoslaviji. III (1939–1941) / prir. Ž. Аvramovski. Beograd, 1996. S. 367.
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]