Югославско-советские отношения. 1939–1941

Йосипом Видмаром. Видмар, который кроме работы в театре зани­мался и переводами русской литературы на словенский язык, со­общил Плотникову, что был проведен предварительный опрос, по результатам которого стало ясно, что более 20 000 человек хотят вступить в общество. Он также вручил послу черновик устава обще­ства, не получивший одобрения полиции. Видмар отметил, что не помнит, чтобы какое-то движение в Словении в последнее время по­лучило столько поддержки и привлекло столько внимания, сколько идея сближения с СССР. Он подчеркнул, что популяризация немец­кого и итальянского языков в словенских школах со стороны мини­стра Корошеца только вызвала рост симпатии к Советскому Союзу в Словении. Эта инициатива и ее популярность в Словении обеспо­коили немецкого и итальянского консулов в Любляне, а итальянский консул даже требовал от компетентных органов представить список потенциальных членов общества1.

Подчеркивалось, что решение этого вопроса нужно оставить до луч­ших времен, поскольку Югославия не может развивать отношения с Советским Союзом и одновременно поддерживать антисоветские организации и их деятельность на своей территории. Поэтому пред­полагалось, что посольство в Белграде будет собирать информацию о белой эмиграции в Югославии, эмигрантских организациях, их численности и деятельности, а также реагировать – вместе с компе­тентными органами – на любое их антисоветское выступление1.

ходимую медицинскую помощь. Посол Гаврилович лично поблаго­дарил СССР за помощь1.

советского посла Плотникова и выразят ему свою преданность Советскому Союзу и убежденность, что СССР не оставит Югославию и не предаст ее ради одной из крупнейших сил. По его мнению, эта встреча произошла только после того, как Йованович через Рашовича установил контакт с Плотниковым осенью 1940 года1. По словам Плотникова, он встречался с князем Павлом только во время своей аккредитации, а с министром Цинцар-Марковичем – лишь однажды. Князь-регент произвел на него впечатление сдержанного и закрытого человека; Цинцар-Маркович сказал послу, что отношения между Югославией и Италией исключительно добрые. С Влатко Мачеком и Бранко Чубриловичем Плотников встретился только после своего прибытия в Белград, когда все были размещены в отеле «Бристоль». Как можно скорее установить контакты с югославскими официаль­ными лицами его побудило поручение Москвы проверить, было ли осведомлено югославское руководство о содержании беседы, состо­явшейся между послом Гавриловичем и Калининым. К сожалению, мы не можем выяснить содержание самого разговора, но предполага­ем, что речь шла о советском согласии поставить Югославии оружие и военную технику, о котором военный атташе полковник Попович был официально уведомлен. Предположительно, Йованович сам предложил помочь. По совету Слободана Йовановича он решил по­пытаться передать сообщение князю Павлу через министра Милана Недича, которого Слободан Йованович считал самой подходящей для этого фигурой, поскольку имел прямой контакт с князем. Шеф кабинета военного министра полковник Милош Масалович изви­нился, что Недич не может принять Йовановича, так как занят рабо­той – в тот день Италия напала на Грецию. Генерал Недич принял Драголюба Йовановича вечером следующего дня в здании Генштаба. Вечерние часы для встречи были выбраны в целях конспирации, ге­нерал боялся шпионажа. Йованович передал ему сообщение Плотникова, однако Недич сказал, что уже знает об этом, поэтому Йованович может подтвердить, что Калинин получил информацию, отправленную югославским руководством. Недич воспользовался возможностью передать через Йовановича сообщение советскому по­слу о военной подготовке Германии против Советского Союза. Свой монолог он закончил несколько патетически, заявив, что скорее бу­дет рядовым у Сталина, чем генералом у Гитлера. Недич также вы­разил свое удивление тем, что Гавриловичу в Москве оказан прием более скромный, чем военному атташе Поповичу. Йованович отве­тил, что, вероятнее всего, потому, что полковник Попович был рус-