Югославско-советские отношения. 1939–1941

нием, что Великобритания хочет войны исключительно на Балканах. Он особо подчеркнул позицию итальянского посла, который выслу­шал его с особым вниманием и к которому он обратился с просьбой о посредничестве в случае, если Германия решится усугубить ситуа­цию. Он прямо сказал Вышинскому, что Югославия полна решимо­сти сохранить свою независимость, о чем он и сказал Шуленбургу, которого заверил, что в случае германской агрессии Югославия бу­дет сражаться. Посол также поинтересовался у Вышинского, есть ли новости о приезде лиц, ожидаемых из Белграда. Было решено не обсуждать остальные вопросы югославско-советских отношений до приезда особых делегатов. Гаврилович отдельно затронул проблему югославских вооруженных сил, которые, как он утверждал, не будут демобилизованы, напротив, будет объявлена дополнительная моби­лизация. Что касается готовности к войне, он сказал, что Югославия хорошо вооружена, однако ей не хватает самолетов и противотан­кового вооружения, поставок которых ждут от Советского Союза1. Ожидалось, что из Белграда прибудут специальные эмиссары пра­вительства, чтобы решить срочные проблемы, о которых сообщает югославское руководство.

ляться нападению, Вышинский воспользовался случаем и вновь по­требовал подтвердить это обязательство и посоветовал в интересах безопасности страны поддерживать боеспособность армии и усилить борьбу с немецкой агентурой, которая в случае войны может сыграть важную роль. Беседа с Симичем, Савичем и Гавриловичем ограни­чилась обсуждением вопросов и проблем, связанных с подписанием самого соглашения, то есть с его условиями и проектами. Открытое обсуждение будущего соглашения было для Вышинского неожи­данным, так как до прибытия Симича и Савича Гаврилович говорил только о проблемах, связанных с материальной и военной помощью. Вышинский прямо заявил, что это совершенно новая для него ситу­ация и ему нужно время, чтобы ознакомиться с югославским пред­ложением и информировать об этом советское руководство. Он не скрывал от собеседников свои сомнения относительно необходимо­сти такого соглашения, но Гаврилович настаивал на подписании со­глашения, обосновывая свою позицию насущными потребностями югославского руководства. Он сказал, что правительство надеется на союз с СССР, а Симич со своей стороны передал личное сообщение премьер-министра генерала Симовича, что Югославия полностью на советской стороне и ее правительство не имеет никаких соглашений с Великобританией, как и что не станет подписывать никаких со­глашений без договоренности с советским правительством. Савич подтвердил слова генерала и подчеркнул, что очень важно, если бы советская сторона предприняла соответствующие дипломатиче­ские шаги для сдерживания немецкой агрессии против Югославии. Вышинский заявил, что он подробно расскажет об этой беседе своему правительству и уже завтра снова встретится с югославскими эмис­сарами. Вышинский задал вопрос и о военных нуждах Югославии. Симич ответил, что это все, что можно доставить самолетом, и зав­тра Савич детально представит полную информацию обо всем, что необходимо1.

самолеты-истребители, бомбардировщики и самолеты-разведчики. Во второй раз Вышинский принял Гавриловича через полтора часа и сообщил ему, что соглашение будет подписано в тот же день око­ло 22 часов. Гаврилович передал Вышинскому информацию, что он, Савич и Симич уполномочены подписать это соглашение. Была до­стигнута договоренность относительно перевода и юридической ре­дакции текста. Чуть позже произошла и третья встреча Вышинского и Гавриловича. Вышинский сообщил, что произошли изменения в тексте соглашения, который был передан югославской стороне ра­нее. Поправки касались первой статьи, в которую был добавлен текст «воздерживаться от нападения друг на друга», и второй, куда встави­ли фразу «сохранять нейтралитет и дружбу». Гаврилович сказал, что прежняя формулировка второй статьи была лучше, но он готов при­нять это изменение. Позднее Гаврилович обратился к Вышинскому с просьбой о срочном приеме, так как военная часть делегации требует вернуться к исходным формулировкам. Он сказал, что вновь озна­комился с полномочиями югославских эмиссаров и убедился, что они имеют полномочия на подписание военно-политического союза, а новая формулировка открывает совершенно иную перспективу. Поэтому он просил отсрочить церемонию подписания до завтра, что­бы он мог проконсультироваться со своим правительством, посколь­ку не не может взять на себя ответственность. Гаврилович добавил, что имеет полномочия подписать договор о военном союзе и югослав­ское правительство дало такие инструкции на основании сообщения советского посольства в Белграде, что Молотов согласен подписать такое соглашение. Вышинский это опроверг, напомнив Гавриловичу, что до появления проекта соглашения он никогда не говорил о воен­ном союзе и даже не ссылался на решение советского правительства. Гаврилович также считал, что положение о нейтралитете развяжет немцам руки в отношении Югославии. Вышинский отрицал такое толкование, исключая возможность подобного развития ситуации. Для него советское предложение представляло собой максимальное решение на данный момент. Отмечая исключительную важность со­глашения для Югославии, он подчеркивал, что оно направлено на со­хранение мира и о предстоящем соглашении, то есть о намерении его подписания проинформирована также немецкая сторона, что стало бы шагом на пути к упрочению мира. Вышинский согласился отло­жить подписание, но сказал, что лучше это сделать в тот же день, ибо завтра это может быть невозможным. Гаврилович неуверенно отве­тил, что в принципе согласен с проектом соглашения, но хочет отло­жить это до завтра. Он все время ссылался на требование военной части делегации. Вышинский пришел к выводу, что Гаврилович, по всей вероятности, консультируется с британским послом Криппсом,