Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Югославско-советские отношения. 1939–1941
.pdf
ему другу и соратнику по партии Милошу Тупанянину, Гаврилович
серьезно скомпрометировал советское предложение Югославии, ибо
Тупанянин говорил об этом в Белграде публично1.
Косвенный ответ на свои вопросы Югославия получила 21 ноября. В тот день советское военное руководство через военного атташе в Москве полковника Жарко Поповича предложило поставить
необходимую югославской армии продукцию по ценам, утвержденным югославским правительством. До полудня 23 ноября нужно
было дать ответ о типах и моделях желаемых боевых машин, калибрах артиллерийских орудий, типе бензина и способе транспортировки. СССР выразил свою готовность организовать полное снабжение югославских вооруженных сил в случае войны. Югославские
власти в тот же день приняли советское предложение. В указанные
сроки Попович передал югославский запрос о поставке 100 тяжелых
бомбардировщиков в полной боеготовности и со всем необходимым
оборудованием и три миллиона килограммов бомб по цене пять миллионов динаров за самолет с вооружением и оборудованием, 150 истребителей с вооружением и оборудованием, из них по возможности
50 истребителей по цене 2 900 000 динаров за самолет с вооружением
и 50 самолетов-разведчиков с полным вооружением и оборудованием по цене три миллиона динаров за самолет. Для всех самолетов
требовалось 10 % запчастей и 25 % запасных двигателей, а также по
1000 снарядов для авиапушки и по 10 000 снарядов для авиапулемета. Также требовалось 20 000 тонн авиатоплива с октановым числом
73 и 9000 тонн авиатоплива с октановым числом, подходящим для
моторов советского производства. За тонну бензина была предложена цена в 3000 динаров. В числе запрошенного вооружения было минимум 100 средних боевых бронированных машин с пушкой 45-мм
калибра с 1000 снарядов для каждой пушки и 10 000 снарядов для
каждого пулемета. За ББМ была предложена цена миллион динаров
за штуку. От Советов ожидалась и поставка сотни противотанковых
пушек 75-мм – 90-мм калибра по 2000 снарядов для каждой по цене
200 0000 динаров за батарею и 100 зенитных орудий 45-мм – 75-мм
калибра и по 2000 снарядов на зенитку по цене 350 000 динаров за
батарею из четырех орудий. Было предложено доставлять груз по
Дунаю, прибытие югославских кораблей ожидалось в течение 8 дней2.
После того как он передал югославский расширенный список необходимой продукции в советский Народный комиссариат обороны,
1
Поповић Ж. Моја служба у Совјетском Савезу // Ђорђевић Д. На раскрсници.
Прилози за српску историју Другог светског рата. Горњи Милановац, 1991. С. 162.
2
Бјелајац М. Покушај стратешког ослонца Југославије на СССР 1939–1941.
S. 65–66.
191
Попович почувствовал некоторую сдержанность с советской стороны.
Советы требовали, чтобы югославская сторона организовала доставку груза. Югославский Генштаб предлагал отправить югославские
корабли к советскому порту Рени, чтобы там загрузить советскую
военную технику, предназначенную для югославских вооруженных
сил. Югославская сторона просила ускорить доставку грузов, пока не
замерз Дунай1. Таким образом, наряду с условием, что поставка идет
исключительно по военным каналам, появилось и другое предложение: транспорт организует Югославия. Последняя в тот же день передала свой дополненный запрос и сообщение, что югославские баржи
могут прибыть уже через 8 дней; транспортировать советские самолеты предлагалось по воздуху2.
В Лондоне считали, что дата, которую Советы – после долгого
молчания – выбрали для ответа югославской стороне, не случайна
и что ее можно связать с советским демаршем в адрес Софии. Такой
шаг СССР Белград оценил как обнадеживающий. Югославов интересовало, дали ли Советы какие-то обещания и турецким властям, в то
время как югославское руководство было уверено, что Советский
Союз будут стараться обезопасить свое правое крыло, прежде чем
оказывать давление на Турцию. Вызывало беспокойство и советское
заявление, что в данный момент они не готовы поставить Югославии
самые современные самолеты и не смогут сделать это до августа следующего года. От источников в руководстве югославского министерства иностранных дел британцы узнали, что Советы предложили
Югославии транспортировать военную продукцию по Дунаю – на
баржах, на которых оружие и военная техника будут скрыты под грузом зерна и таким образом не привлекут внимания немцев3.
25 ноября в ожидании разъяснения в отношении направления
и целей советской политики на Балканах посол Гаврилович вновь
посетил заместителя наркома иностранных дел Вышинского и попросил его обратить внимание на ухудшение отношений между
Болгарией и Югославией. По словам Гавриловича, до него через
журналистов дошла информация, что Германия намерена потребовать от Югославии окончательно решить вопрос об отношениях со
странами «оси», что неизбежно повлекло бы за собой территориальные потери в Македонии. Он попросил советского дипломата помочь
прояснить позицию Болгарии, подчеркивая важность этой проблемы
1
Поповић Ж. Моја служба у Совјетском Савезу. S. 162.
2
Бјелајац М. Покушај стратешког ослонца Југославије на СССР 1939–1941. S. 56.
3
Šifrovani telegram poslanika u Beogradu Campbella Foreign Officeu 26 novembra
1940 // Britanci o Kraljevini Jugoslaviji. III (1939–1941) / prir. Ž. Аvramovski. Beograd,
1996. S. 561.
192
для Югославии, особенно в момент, когда немцы систематически
распространяют слухи, что Германия на основании договоренности,
достигнутой с Молотовым в Берлине, получила полную свободу на
Балканах. Югославский посол опасался болгарской экспансии и ее
стремления быть ведущей страной на Балканах. Вышинский обещал, что об этом он доложит своему руководству и скоро ответит1. На
следующий день Гаврилович посетил британского посла в Москве
Стаффорда Криппса, которому рассказал, что от источника в немецком посольстве в Москве ему стало известно, что Югославия в случае
ее присоединения к «оси» должна будет передать Германии северозападную часть страны с Марибором и Любляной, Венгрии – территорию от Дуная до Нови-Сада, Италии – побережье и юго-восточную
часть с тем, чтобы у Италии появилась общая с Болгарией граница,
а Болгарии – другую половину юго-восточной части страны2.
Гаврилович на основании своих контактов и информации, которую
он получал от представителей советского руководства, пришел к выводу, что визит Молотова не дал значительных результатов в плане
регулирования отношений между Советским Союзом и Германией.
Он узнал, что Молотов потребовал от Гитлера не распространять
войну на Балканы и Ближний Восток, что Гитлер ему пообещал,
но также совершенно ясно, что Гитлер только делает вид, что будет
придерживаться этой договоренности, но будет вести тайную подготовку к разжиганию войны. Что касается будущих действий СССР,
посол полагал, что советские военные круги и Вышинский считают,
что Советский Союз должен вступить в войну в случае распространения конфликта на Балканы, в то время как, по мнению Молотова,
вступление СССР в войну следует максимально отложить. Из беседы с британским послом в Москве Гаврилович пришел к выводу, что
британцы не удовлетворены визитом Молотова в Берлин, но стремятся использовать разногласия между СССР и Германией в интересах сближения с Советским Союзом. Кроме того, министр ЦинцарМаркович в один из вечеров сказал, что Советский Союз уговаривает
Югославию войти в конфликт с Германией только с одной целью –
ослабить Германию. По его словам, Советы отказываются заключать военный союз с Югославией, потому что полностью оставили
Балканы под влияние Германии3. Опасение перед превращением
Балкан в зону влияния Германии в кругах югославской дипломатии
1
Телеграмма заместителя народного комиссара иностранных дел СССР полномочному представителю СССР в Королевстве Югославия В.А. Плотникову 26 ноября // Документы внешней политики СССР. Т. 23. Кн. 2. Ч. 1. М., 1998. С. 138.
2
Павловић К. Ст. Д-р Милан Гавриловић према британским изворима. S. 2.
3
Телеграмма полномочного представителя СССР в Королевстве Югославия
В.А. Плотникова в НКИД СССР 29 ноября 1940 // Документы внешней политики
СССР. Т. 23. Кн. 2. Ч. 1. М., 1998. С. 157.
193
породило ряд новых сомнений и страхов, связанных с возможным
одобрением Германией болгарских претензий на Балканах, что непосредственно угрожало югославской независимости, поскольку в этом
случае Югославия никоим образом не могла бы рассчитывать на советскую помощь.
25 ноября министр Константинович встретился с советским
послом. Он с радостью сказал Плотникову, что присоединение
Болгарии к Тройственному пакту предотвращено. Плотников, в свою
очередь, выразил свой протест по поводу ряда мелких инцидентов
среди русской эмиграции и ареста одного советского гражданина
в Загребе, а также высказался по поводу проблем, связанных с распространением советской литературы в Югославии. Что касается
политической ситуации, он высказал мнение, что Югославия вне
опасности. Константинович не согласился с ним, подчеркивая, что
он боится потенциальной роли болгарского фактора и опасности
для Советов, если немцы через Балканы подойдут к Босфору. Они
расстались по-дружески, несмотря на разногласия, с обещанием
Константиновича, что он поможет разобраться с проблемами и спорными вопросами, что Плотникову понравилось, поскольку такой способ решения проблем его устраивал больше, чем демарш министру
Цинцар-Марковичу1. Константинович и Плотников вновь встретились 29 ноября. Они снова обсудили проблему цензуры советских
фильмов, инциденты белой эмиграции, а также поговорили о неприкрытой враждебности Корошеца к Советам. Плотников сказал, что
в Берлине не было подписано никакого соглашения, которое могло
бы нанести ущерб Югославии, а также отметил, что советско-германские отношения далеки от гармонии и по обе стороны границ
сосредоточиваются вооруженные силы. Посол задал прямой вопрос,
как Югославия отреагирует, если ей предложат присоединиться
к Тройственному пакту. Константинович ответил, что он лично против, так как Югославия решительно настроена сохранять независимость. Плотников не скрывал удовольствия, когда услышал, что
Югославия не Чехословакия, югославы обязательно будут сражаться. Свою помощь в контактах с советским послом Константиновичу
предложили Михайло Или и Драголюб Йованович, которые сказали,
что часто видятся с ним и находятся в очень хороших отношениях2.
1
Konstantinović М. Politika sporazuma. Dnevničke beleške 1939–1941. S. 236–237.
2
Ibid. S. 616–617.
194
Советская неопределенность вызывала непонимание и раздражение югославских министров. Распространялась информация, что
Советы в ожидании визита болгарского председателя правительства
в Берлин использовали свое влияние в Софии очень сдержанно, что
в Югославии было воспринято с беспокойством. С другой стороны,
советский посол в Белграде был любезным и загадочным одновременно, в то время как в самих двусторонних отношениях наступило
некоторое охлаждение, которое присутствующим напоминало о временах «старого режима». Министр юстиции Ружич спрашивал советского посла, может ли Югославия рассчитывать на поставку 500 советских истребителей, на что Плотников ответил, что он выяснит,
а когда к этому обсуждению подключился председатель правительства, запросив 200 самолетов, Плотников вел речь о 150. На прямой
вопрос, заинтересованы Советы в войне или мире на Балканах, он ответил, что их интересует и то, и другое1. Такое заявление Плотникова
вызвало у югославских министров серьезное беспокойство по поводу дальнейших советских намерений на Балканах, а также позиции
относительно Югославии, которая изо дня в день становилась все
более неопределенной. Англичане считали, что неопределенность
Плотникова – прямое следствие стремления Сталина выиграть время, как и игры Советов в «тепло – холодно» в зависимости от того,
чувствуют они себя уверенно или ощущают опасность со стороны
Германии, а также от текущей ситуации – существует или нет угроза для Югославии, и считает ли Москва этот фактор менее важным,
до тех пор, пока не появятся очевидные признаки, что Германия
поддерживает действия Италии на Балканах. Лондон смущало, что
Москва, несмотря на быстрый ответ югославского руководства на ее
предложение, до сих пор дала ответа. Руководство британской дипломатии цинично комментировало, что речь идет «о природной двусмысленности и ненадежности русских»2. С другой стороны, Берлин
с особым вниманием и серьезностью следил за советскими шагами
на Балканах. Немцы были уверены, что Советы удовлетворят запросы Югославии и поставят оружие и военную технику, необходимые
югославской армии. Такая убежденность в определенных немецких
военных и дипломатических кругах была столь сильной, что в конце
1940 года в Германии твердо верили, что советское вооружение уже
доставляется в Югославию3.
1
Šifrovani telegram poslanika u Beogradu Campbella Foreign Officeu 9 decembra
1940 // Britanci o Kraljevini Jugoslaviji. III (1939–1941) / prir. Ž. Аvramovski. Beograd,
1996. S. 571.
2
Ibidem.
3
Vinaver V. Prilog istoriji jugoslovensko-sovjetskog zbliženja 1940–1941 // Istorijski
glasnik. 1. 1966. S. 46.
195
О советских военных поставках Югославии говорили и на обеде,
который советский посол устроил 6 декабря для премьер-министра
Цветковича, вице-премьера Мачека и министров Константиновича,
Шутея и Марковича. Югославские министры настаивали на ускорении поставок, на это Плотников ответил, что уже проинформировал
свое правительство и ожидает ответа. Он подчеркивал свою готовность оказать любую помощь1.
В то время как советский посол в Белграде обсуждал возможность советской военной помощи Югославии, югославское военное
руководство прилагало максимум усилий для обеспечения советских военных поставок. Советы сообщили югославскому генштабу,
что воздушный путь считают неподходящим способом, после чего
с югославской стороны последовала просьба совершать перелеты небольшими группами или доставить самолеты на советских кораблях
из Одессы до югославской свободной зоны в порту Салоник. Белград
также запросил информацию о поставляемых советских орудиях,
а также необходимые инструкции и таблицы2.
В следующий раз Гаврилович посетил Вышинского 10 декабря
в связи с предстоящим подписанием югославско-венгерского пакта.
Как он сам подчеркивал, он хотел проинформировать Советы, что
на следующий день в Белграде будет подписан договор о дружбе
между Югославией и Венгрией. Югославский посол не мог сказать
ничего об объеме и содержании соглашения, но отметил, что не идет
речи о каком-либо участии Югославии в договоре, который был бы
прямо или косвенно связан с Тройственным пактом. Он также воспользовался возможностью обсудить статус Болгарии, которая, по
его словам, ведет сомнительную политику, и что в существующих
обстоятельствах могут быть допущены роковые ошибки в отношении будущего Балкан3. Что касается возможных ошибок, Гаврилович
открыто говорил о возможных советских ошибках в отношении
Болгарии и возможном предпочтении Москвой этой страны в ущерб
интересам Югославии или, напротив, отказе Советов от Болгарии
в интересах Германии, что было бы пагубно для югославских интересов. Стремясь обратить внимание Советов на сложность югославского положения по отношению к Болгарии, Гаврилович, сам того
не желая, показывал слабые места югославской внешней политики.
На опасность присоединения Болгарии к державам «оси» Советам
1
Konstantinović М. Politika sporazuma. Dnevničke beleške 1939–1941. S. 243.
2
Бјелајац М. Покушај стратешког ослонца Југославије на СССР 1939–1941. S. 56.
3
Беседа заместителя народного комиссара иностранных дел СССР А.Я. Вышинского с посланником Королевства Югославия в СССР М. Гавриловичем 10 декабря
1940 // Документы внешней политики СССР. Т. 23. Кн. 2. Ч. 1. М., 1998. С. 24.
196
указывал и посол Югославии в Швеции Стражницки, который 11 декабря посетил посла Александру Коллонтай. В короткой беседе он
обратил внимание советского посла на поведение и двуличность
болгарского посла Антонова, который перед Советами представлял
себя симпатизирующим большевикам, а перед немцами – противником Советского Союза1. Он говорил и о вреде пропаганды против
Югославии, которую активно вел болгарский посол в шведской столице. Югославский посол пытался найти способ разоблачить перед
Советами официальную болгарскую политику как на Балканах, так
и по отношению к Советскому Союзу.
Стремительное осложнение ситуации и все более сильное немецкое давление, связанное с отказом Югославии пропустить по своей
территории немецкий конвой, необходимый Италии в Албании, отказ Германии на предложение Югославии подписать пакт о ненападении между двумя странами, о котором Германия открыто сказала,
что он не удовлетворил бы всех необходимых условий для укрепления связей Югославии и стран «оси», вынудили князя Павла принять решение отправить в Советский Союз с особыми посланиями
с целью выполнения специальной миссии подполковника Божина
Симича2, бывшего участника организации «Черная рука», который
1
АЮ. Ф. 382 (Посольство Королевства Югославия в Стокгольме); Ф. 1, 86 (Теле-
грамма посла в Стокгольме министру иностранных дел от 11 декабря 1940).
2
Божин Симич родился 20 октября 1881 года в селе Велики Шилеговац возле
Крушеваца в семье учителя. Он окончил Основную и Высшую школу Военной академии. Он участвовал в организации и исполнении Майского переворота 1903. Был одним из самых значимых участников тайной организации «Объединение или смерть»,
более известной под названием «Черная рука». С 1911 года был смотрителем Враньского пограничного региона. Он работал над расширением разведывательной сети на
территории Косова и Метохии и устанавливал контакты с албанскими предводителями. В Первой балканской войне был командиром взвода, а во Второй – штабным офицером в Черногорской дивизии. В Первую мировую войну был командиром батальона.
В середине 1916 года был отправлен в Россию, где формировалась Добровольческая
дивизия. Осужден на 18 лет тюрьмы из-за вины по делу Салоникского процесса. После Февральской революции 1917 года перешел в русскую армию, где получил чин
полковника. В эмиграции прожил до 1935 года, потом вернулся в Югославию. В годы
бурной эмигрантской жизни ему финансово помогал полковник в отставке, также
участник «Черной руки» Владимир Туцович, который после выхода на пенсию успешно занимался частным предпринимательством в Боснии. На границе он был сразу задержан и отправлен в Пожаревац на отбывание наказания, откуда вскоре был отпущен
после помилования и отправлен в отставку с большой денежной компенсацией в счет
неполученной пенсии. Он поддерживал близкие контакты с многими политиками
и интеллектуалами, близкими Сербскому культурному клубу, особенно Младеном
Жуевичем. С помощью Слободана Йовановича провел ряд лекций в университете
Коларац. Позднее как эмиссар Правительства Королевства Югославия много сделал
для установления дипломатических отношений с СССР. До марта 1941 года находился на службе в югославском посольстве в Москве, затем вернулся в Югославию ради
участия в подготовке пуча 27 марта 1941. Вместе с полковником авиации Драгутином
197
во время Первой мировой войны служил в Первой сербской добровольческой дивизии в России, ранее бывал в Советском Союзе, а по
возвращении из эмиграции активно работал над установлением отношений между Югославией и Советским Союзом. Трудно сказать,
как Симич был отправлен в советскую столицу. В своих мемуарах
Божин Симич писал, что его отъезд в Москву состоялся по воле самого Милана Гавриловича. Кроме того, на основании его записей
можно сделать вывод, что отъезд Симича в Москву с особой миссией
поддерживал и министр двора Милан Антич, который часто встречался с ним. Они поддерживали исключительно близкие контакты,
которые были связаны с формированием югославской политики по
отношению к Советскому Союзу и пониманием советской стороной
Югославии. Симич предполагал, что князя Павла обо всем проинформировал сам Антич, поскольку Симич через Антича ранее посылал князю-регенту различные конфиденциальные сообщения, касающиеся Советского Союза1. В белградских оппозиционных кругах
Божин Симич считался сторонником политики князя Павла и часто,
разговаривая с видными белградскими оппозиционными политиками, он неожиданно выражал свое одобрение политики князя Павла,
призывая оппозицию не только не мешать ему, но и помогать в его
начинаниях2. В то же время Плотников информировал Москву о заметном усилении антинемецких настроений в обществе и все более
громких просоветских высказываниях3. Для СССР это был показатель югославского ощущения угрозы со стороны немцев и крик
о помощи, обращенный к Советскому Союзу. Однако на югославской стороне не было единого взгляда на ситуацию. Князь Павел
подчеркивал, что у великих народов есть свои интересы и свой политический курс, которые не меняются, но Югославия, будучи маленькой страной, должна позаботиться о своих интересах. Он ут-
Савичем был членом югославской делегации во время подписания пакта с СССР. После капитуляции Королевства Югославия 2 января 1942 он занял должность делегата
Правительства Королевства Югославия Французскому национальному комитету генерала де Голля. На этой должности он остался до 1944, когда подал в отставку изза формирования правительства Миши Трифуновича. Он был членом расширенного
созыва АВНОЮ и послом во Временном Народном парламенте. С 1945 до выхода на
пенсию в 1948 он был послом ФНРЮ в Анкаре. Во время проезда по Софии на пути
в Анкару в январе у 1946 на него было совершено покушение. Обстоятельства покушения никогда не были выяснены. Умер в Белграде в 1966 году.
1
Животић А. Божин Симић о себи // Жупски зборник. 3. Александровац, 2009.
S. 250–258.
2
Јовановић Д. Политичке успомене. S. 241.
3
Телеграмма полномочного представителя СССР в Королевстве Югославия
В.А. Плотникова в НКИД СССР 10 декабря 1940 //Документы внешней политики
СССР. Т. 23. Кн. 2. Ч. 1. М., 1998. С. 200.
198
верждал: «Россия никогда не была на нашей стороне», напоминал,
что Николай II никогда не был на стороне сербов, а в 1914 году «мы
1
были в русле русской политики, это все»
. К схожим выводам пришли и аналитики югославского Генштаба, где преобладало прежде всего убеждение, что, во-первых, огромный советский потенциал представляет серьезное препятствие для немецких планов на Балканах
2
а во-вторых, что Советский Союз использует исключительно дипломатические средства с целью пред отвращения и ограничения немецкого продвижения на Балканы3.
И пока югославское правительство старалось максимально сблизиться с Советским Союзом, один инцидент в конце 1940 – начале
1941 года грозил основательно испортить отношения между двумя
странами. Белградская полиция арестовала корреспондента советского агентства ТАСС в Белграде Рождественского, его подозревали
в том, что он тайно передавал информацию о Югославии представителям Италии и Германии. Эту новость опубликовали ведущие мировые информационные агентства. Как только об этом стало известно
в Москве, советская сторона обратилась с решительным протестом
к белградским властям, указав, что это полицейская провокация, цель
которой – повредить отношениям между Югославией и Советским
Союзом. Советский МИД также выразил протест, поскольку югославское руководство со своей стороны не предприняло никаких мер,
чтобы решительно и резко опровергнуть спекуляции, которые распространялись не только в Белграде, но и в столицах европейских
стран. Руководство советской дипломатии не упустило возможности
отметить, что в этом замешана агентура нескольких иностранных
государств, которые в своих операциях используют различные связи в белградской полиции, и со всей решительностью заявляло, что
у сдержанности Москвы есть свои границы и не стоит их проверять.
Случай с Рождественским нанес реальный ущерб югославско-советским отношениям. Посол Гаврилович пытался свести к минимуму
негативные последствия случившегося. Он считал, что сам инцидент
имеет явно провокационный характер и организован полицейскими
структурами. Он знал о возможных последствиях и старался убедить
советскую сторону, что это результат деятельности сил, находящихся
под влиянием стран «оси», не желающих улучшения югославско-советских отношений, которые стремятся сделать все, чтобы препят-
,
1
Konstantinović М. Politika sporazuma. Dnevničke beleške 1939–1941. S. 261.
2
ВА. П-17. К. 27а. Ф. 8. Д. 11 (Отчет разведки за период 31 декабря 1940 – 6 ян-
варя 1941).
3
ВА. П-17. К. 27а. Ф. 8. Д. 11 (Отчет разведки за период 13–20 января 1941).
199
ствовать дальнейшему югославско-советскому сближению1. Иначе
говоря, Рождественский арестован, потому что пытался получить от
одного майора югославской армии план югославских или итальянских
укреплений на югославско-албанской границе2. Белградская пресса
об этом не писала. Все закончилось тем, что Москва срочно отозвала
Рождественского из Югославии. Об этом случае министр иностранных дел Цинцар-Маркович информировал югославских дипломатов
за рубежом, отметив, что корреспондент ТАСС пойман с поличным
во время получения секретных югославских военных документов3.
Осталось неясным, была ли это полицейская провокация и действия
агентуры стран «оси» или же Рождественский арестован при выполнении задания разведслужб своей страны. Посол Плотников утверждал, что речь идет об обычной провокации, имея в виду Германию. Он
считал, что этот инцидент может поставить под угрозу югославскосоветские отношения. Из Москвы он получил указание сообщить об
этом югославской стороне, но его не приняли ни министр ЦинцарМаркович, ни его помощник Смилянич. 27 декабря Плотников попытался попасть на прием к министру Константиновичу, но тот был
в Загребе, и встретились они только 4 января. Советский посол сказал, что в тот же вечер летит в Москву. Он боялся резкой советской
реакции. Посол жаловался на интриги, связанные с публикацией ложного известия о смерти советника советского посольства Лебедева
и распространением ложной информации о существовании двух
течений внутри советского посольства в Белграде, одно из которых
якобы выступает за отъезд советской дипломатической миссии из
Белграда, другое – против отъезда4. В связи с делом Рождественского
Москва выступила с резким демаршем, в котором Советы угрожали
разрывом дипломатических отношений. Шеф белградской полиции
Дринчич считал, что инцидент был делом рук «заинтересованных»
лиц и офицеры военной разведки просто «повелись» на провокацию5.
Очевидно, опасаясь укрепления югославско-советских отношений,
немцы стремились нанести им максимальный ущерб, спровоцировав
шпионскую аферу.
Все же случай Рождественского не мог не сказаться на югослав-
ско-советских отношениях. Уже 4 января 1941 года советский посол
1
Беседа заместителя народного комиссара иностранных дел СССР А.Я. Вышинского с посланником Королевства Югославия в СССР М. Гавриловичем января 1941 //
Документы внешней политики СССР. Т. 23. Кн. 2. Ч. 1. Москва, 1998. С. 275–276.
2
Konstantinović М. Politika sporazuma. Dnevničke beleške 1939–1941. S. 261–262.
3
АЮ. Ф. 382 (Посольство Королевства Югославия в Стокгольме); Ф. 1, 87 (Телеграмма министра иностранных дел послу в Стокгольме от 2 января 1941).
4
Konstantinović М. Politika sporazuma. Dnevničke beleške 1939–1941. S. 267–268.
5
Ibid. S. 268–269.
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]