Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Химическое оружие и международное право. Монография
.pdf
Глава 3. Конвенция о запрещении химического оружия
между членами организации1. Не случайно для обеспечения максимально высокой эффективности имплементации в текст Конвенции
о запрещении химического оружия был включен специальный механизм разрешения споров, которые могут возникать в процессе ее исполнения и в ходе функционирования ОЗХО. Этот механизм обладает двойственным характером, определяемым природой Конвенции о
запрещении химического оружия, которая, с одной стороны, порождает правовые отношения непосредственно между государствамиучастниками, а с другой ― учреждает международную организацию.
Создается, таким образом, сложная система взаимоотношений непосредственно между государствами-участниками, между ними же
через посредство ОЗХО, а также между ОЗХО и составляющими ее
государствами-членами.
В рамках этой системы могут возникать споры (а) между госу-
2
дарствами — членами ОЗХО и (б) между ОЗХО и ее членами
. Хотя
в тексте Конвенции о запрещении химического оружия различия в от-
hibition and Elimination of Chemical Weapons: a Breakthrough in Multilateral Disar-
mament. The Hague Academy of International Law. Workshop, The Hague 24–26 No-
vember 1994 / ed. by D. Bardonnet. Dordrecht [etc.]: Martinus Nij hoff Publishers,
1995. Р. 537–553; Den Dekker G. Law of Arms Control: International Supervision and
Enforcement. The Hague: Martinus Nij hoff Publishers, 2001. Р. 264–266; Kenyon I.,
Dunworth T. Confl ict Management and the Chemical Weapons Convention // Leiden
Journal of International law. Vol. 10. 1997. No. 1. Р. 81–90.
1
О механизмах разрешения споров в некоторых договорах в области контроля
над вооружениями и разоружения см.: Kurzidem Th. Confl ict Management and the
Chemical Weapons Convention // The New Chemical Weapons Convention — Imple-
mentation and Prospects. Р. 289–295.
О вопросах разрешения споров в области контроля над вооружениями и разо-
ружения см. также: Cottereau G. A Comparative View of Arms Control Disputes //
Avoidance and Settlement of Arms Control Disputes / ed. by J. Dahlitz. New York:
United Nations, 1994. Р. 103–121.
В целом о различных процедурах разрешения споров в международных органи-
зациях см.: Malinverni G. The Settlement of Disputes within International Organiza-
tions // International Law: Achievements and Prospects / ed. by M. Bedjaoui. Dor-
drecht [etc.]: Nij hoff , 1991. Р. 545–587.
2
В литературе подчеркивается, что эта разновидность споров между ОЗХО и ее
членами редко предусматривается в учредительных документах международ-
ных организаций. Если же они и прямо указаны, то процедура их разрешения та-
кая же, как для споров между государствами-членами (см.: Malinverni G. Op. cit.
Р. 573–574).
130
3.2. Разрешение споров между государствами-участниками
ношении процедуры между спорами только между государствамиучастниками и спорами между государством-участником и ОЗХО
не проводится, тем не менее эти две категории прямо указаны в п. 2
ст. XIV. К этому следует добавить, что средства разрешения споров,
прежде всего через посредство органов ОЗХО, изложены применительно к межгосударственным спорам, а не спорам между Организацией и государством-членом, что затрудняет понимание роли органов ОЗХО в урегулировании этой последней категории.
Независимо от категории спора, методы его разрешения едины,
что в случае спора между ОЗХО и государством-членом приводит к
ситуации, когда один из участников спора (Организация) выступает в качестве органа, его разрешающего, поскольку Исполнительный
совет и Конференция как органы ОЗХО обладают определенными,
хотя и не вполне прописанными, полномочиями по разрешению споров обеих категорий. В силу общепризнанного принципа права nemo
debet esse judex in propria causa одна из сторон в споре не может одновременно играть роль субъекта, его разрешающего. На этом основании Н. Ронцитти заключил, что Исполнительный совет и Конференция как органы ОЗХО могут участвовать в процессе разрешения
спора «только в случае, если сторонами спора являются государствачлены, а не организация. Это толкование подтверждается применением принципа nemo judex in re sua. Действительно, было бы странно,
что Конвенция вверяла бы своим собственным органам задачу разре-
1
шения спора между Организацией и государствами-участниками»
.
Казалось бы, что на первый взгляд позиция Н. Ронцитти теоретически безупречна, однако она не соответствует ни тексту Конвенции о запрещении химического оружия, ни существующей практике
международных организаций. В частности, в определенных обстоятельствах Международный Суд, главный судебный орган ООН, может выносить решения по спорам между ООН и государством-членом
(в отношении толкования или применения Конвенции о привилегиях и иммунитетах Объединенных Наций 1946 г.); в учредительных
документах МВФ (ст. XXIX) и МБРР (ст. IX) записано, что любой
вопрос толкования, возникший между организацией и членом, раз-
1
Ronzitti N. La convention sur l’interdiction de la mise au point, de la fabrication, du
stockage et de l’emploi des armes chimiques et sur leur destruction // Revue Générale
de Droit International Public. Vol. 99. 1995. No. 4. Р. 908.
131
Глава 3. Конвенция о запрещении химического оружия
решается соответствующим органом организации. (Конечно же, подобная процедура применима на основании согласия сторон. Однако
общий подход, заключающийся в том, что сама организация (ее орган) разрешает свой собственный спор, при этом не меняется.) Объяснение данному феномену кроется в природе международной организации, взаимоотношения которой с государствами членами являются для нее одновременно внешними и внутренними. С этой точки
зрения, если взять внешнюю составляющую, организация, обладающая собственной правосубъектностью как таковая, выступает по отношению к государству как единое целое. В то же время, во внутреннем плане, государство взаимодействует с отдельными органами организации, обладающими различной природой и функциональной
компетенцией, и в силу этого определенной независимостью друг от
друга. В этой плоскости один из органов организации в соответствии
с их иерархией вполне может выступать в качестве арбитра в споре
другого органа с государством-членом.
Вышесказанное вполне применимо к ОЗХО, которая занимается
оперативной деятельностью через инспекции, проводимые ее Секретариатом на территории государств-участников. ОЗХО представляет собой иерархическую систему, в которой в зависимости от категории вопроса государства-члены взаимодействуют с конкретными
органами и в которой орган «более высокого уровня» имеет право контролировать действия органа «нижестоящего». Оперативная
деятельность Секретариата может вызвать конфликты между ним
и государствами-участниками. Для споров этой категории (между
государством-участником и Секретариатом) Исполнительный совет
играет роль третьей стороны в отношении урегулирования спора.
Конференция может играть ту же роль, что касается споров между
Советом и государством.
***
Пункт 1 ст. XIV Конвенции о запрещении химического оружия
содержит два принципа разрешения споров: спор должен решаться
(1) согласно положениям Конвенции и (2) в соответствии с Уставом
ООН. Само собой разумеется, что не может быть ограничено право государства использовать для разрешения спора, относящегося к
толкованию или применению Конвенции о запрещении химического оружия, механизм Устава ООН. Вряд ли, однако, в практическом
132
3.2. Разрешение споров между государствами-участниками
плане обращение к ООН последует до того, как будут использованы средства, предоставленные Конвенцией. Необходимо также принять во внимание, что ст. 33–38 Устава (гл. VI) содержат два элемента ⎯ перечень общих средств разрешения межгосударственных
споров и процедуру разрешения споров Советом Безопасности. Что
касается первого элемента, то в рассматриваемом контексте его следует рассматривать как разъяснение видов мирного разрешения споров, упомянутых в п. 2 ст. XIV Конвенции о запрещении химического оружия, а не как самостоятельный способ, второй же элемент имеет специальное значение и прямо в механизм разрешения споров по
ст. XIV Конвенции о запрещении химического оружия не включен.
Последнее, однако, не лишает Совет Безопасности его компетенции
по Уставу, тем более что ссылка на разрешение споров участниками
Конвенции о запрещении химического оружия «в соответствии с положениями» Устава ООН как раз подчеркивает полномочия Совета
Безопасности по разрешению международных споров в рамках его
компетенции.
Пункт 2 ст. XIV обязывает стороны возникшего спора (государства-участники или государство-участник и ОЗХО) начать консультации для выбора способов его урегулирования. Как таковые непосредственно указаны переговоры и другие мирные средства «по усмотрению участников». Среди возможных разновидностей «других
средств» специально упомянуты обращение в соответствующие «органы Конвенции» и по взаимному согласию в Международный Суд
в соответствии со Статутом Суда, т.е. данный способ применим, только если сторонами в споре являются государства. Выражение «другие мирные средства», использованное в ст. XIV Конвенции о запрещении химического оружия, должно толковаться в свете ст. 33 Устава ООН таким образом, чтобы включать средства, перечисленные
в данной статье. Однако «другие мирные средства» в Конвенции не
ограничиваются списком ст. 33 Устава ООН, поскольку сам перечень
этой статьи не имеет исчерпывающего характера и, в свою очередь,
отсылает к «другим мирным средствам».
Ссылку на обращение для разрешения споров в «соответствующие органы Конвенции» можно понять только в свете истории разработки Конвенции о запрещении химического оружия, поскольку сам
текст не предусматривает наличия таких органов. Вплоть до 1987 г.
проект Конвенции о запрещении химического оружия предусматривал создание так называемых «органов Конвенции». Только в 1988 г.
133
Глава 3. Конвенция о запрещении химического оружия
«органы Конвенции» были заменены «Организацией». Вопрос о
включении в текст Конвенции о запрещении химического оружия
положений о разрешении споров обсуждался на переговорах в 1988
и 1989 гг., при этом он в определенной мере увязывался с будущей
ОЗХО и ее ролью в разрешении споров
1
. В первый же раз статья о разрешении споров (еще без номера) была включена в «текущий тест для
переговоров» только в 1990 г., но уже и тогда она предусматривала
обращение в «соответствующие органы Конвенции» для разрешения
спора2. В 1991 г. эта статья получила номер, и в ней по-прежнему использовалось выражение «органы Конвенции»3, вошедшее затем и
в окончательный вариант текста Конвенции о запрещении химического оружия. По-видимому, первые неформальные наработки в отношении разрешения споров готовились в период, когда на переговорах оперировали понятием «органы Конвенции». В последующем,
когда идея изменилась и «органы Конвенции» превратились в «Организацию», термин «органы Конвенции» по тем или иным причинам
продолжили использовать в статье о разрешении споров4.
В доктрине этот терминологический вопрос в принципе не обсуждался. Только Э. Мяйер, обративший внимание на существующее
несоответствие, выразил мнение, что «органами Конвенции» являются «соответствующие органы, установленные Конвенцией о за-
1
См.: Bernauer Th. The Projected Chemical Weapons Convention: A Guide to the Nego-
tiations in the Conference on Disarmament. Р. 203.
2
Доклад Комитета Ad Hoc по химическому оружию (CD/1033), включенный
в текст доклада Конференции по разоружению о работе в 1990 г. (Gener-
al Assembly. Offi cial Records: Forty-Fifth Session. Supplement No. 27 (A/45/27).
Р. 110–111).
3
Доклад Комитета Ad Hoc по химическому оружию (CD/1108), включенный в текст
доклада Конференции по разоружению о работе в 1991 г. (General Assembly. Of-
fi cial Records: Forty-Sixth Session. Supplement No. 27 (A/46/27). Р. 97). Т. Бернау-
ер оставляет это положение без комментариев (См.: Bernauer Th. The Control and
Disarmament of Chemical Weapons // Verifi cation of Disarmament or Limitation of
Armaments: Instruments, Negotiations, Proposals. Р. 103).
4
Весьма любопытно, что в тексте Договора о всеобъемлющем запрещении ядер-
ных испытаний 1996 г. статья о разрешении споров, которая фактически копиру-
ет соответствующие положения Конвенции о запрещении химического оружия,
также содержит ссылку на «обращение в соответствующие органы настоящего
Договора», хотя в данном случае очевидно, что с самого начала речь шла о созда-
нии международной организации.
134
3.2. Разрешение споров между государствами-участниками
прещении химического оружия»1, а именно представительные органы ОЗХО по п. 4 ст. VIII ⎯ Конференция государств-участников
и Исполнительный совет, а также учрежденные впоследствии вспомогательные органы, специально предназначенные для разрешения
споров. Нельзя не согласиться, что это единственно возможное толкование термина «органы Конвенции», т.е. под органами Конвенции
о запрещении химического оружия для целей ст. XIV следует понимать саму ОЗХО и (или) ее органы, как главные, так и вспомогательные. Подобное толкование нашло подтверждение в утвержденных
Конференцией Процедурах работы Комиссии по конфиденциальности, в которых Комиссия рассматривается именно в качестве «органа
Конвенции» для целей п. 2 ст. XIV.
Что касается Международного Суда, то он будет обладать юрисдикцией в отношении спора, если соблюдены соответствующие
условия его Статута. Отсюда следует, что данное средство, как сказано выше, может быть использовано только для споров между
государствами-участниками, но не для споров между государством и
ОЗХО. Кроме того, стороны должны выразить в той или иной форме взаимное согласие на рассмотрение спора Судом. Конвенция о запрещении химического оружия не устанавливает, следовательно, как
некоторые другие многосторонние договоры, систему обязательной
юрисдикции Международного Суда для разрешения споров между
государствами-участниками. И все же следует особо отметить, что «в
первый раз соглашение в области контроля над вооружениями или
разоружения специально упоминает Международный Суд...»
2
.
В совокупности своих элементов п. 2 ст. XIV Конвенции о запрещении химического оружия дает общую картину предусмотренной
в данной статье системы разрешения споров. Эта система состоит из трех блоков. Во-первых, разрешение спора путем непосредственного взаимодействия его участников (переговоры). Во-вторых,
разрешение спора при посредстве ОЗХО или ее органов. В-третьих,
разрешение спора путем обращения к третьей стороне за предела-
1
Myjer E. Supervisory Mechanisms and Dispute Settlement // Avoidance and Settle-
ment of Arms Control Disputes / ed. by J. Dahlitz. New York: United Nations, 1994.
Р. 162–163.
2
Findlay T. Peace through Chemistry: the new Chemical Weapons Convention. Canberra:
Australian National University, 1993. Р. 37.
135
Глава 3. Конвенция о запрещении химического оружия
ми системы ОЗХО (посредничество, арбитраж, Международный Суд
и т.д.). Если первый и третий блоки относятся к сфере общего международного права и отсылают к мирным средствам, используемым
для урегулирования споров независимо от сферы, в которой они возникли, то второй блок специфичен именно для системы Конвенции о
запрещении химического оружия.
Для того, чтобы сделать картину более ясной, необходимо отметить, что, хотя ст. XIV представляет собой основу системы разрешения споров, она может быть перенесена в более широкий контекст.
Механизм разрешения споров по Конвенции о запрещении химического оружия, предусмотренный в ней, нередко рассматривается как
один из элементов более общей системы управления конфликтами,
включающей также в качестве составной части механизм предупреждения и предотвращения споров и конфликтов.
Как правило, авторы отмечают, что Конвенция о запрещении
химического оружия как таковая направлена на то, чтобы избежать
возникновения споров на самой ранней стадии. Ее процедуры проверки выполнения обязательств «предназначены установить атмосферу взаимного доверия в соблюдении и путем этого предупредить
возникновение конфликтов». Установление фактов при наличии
озабоченностей в отношении соблюдения Конвенции о запрещении
химического оружия через процедуры консультаций и инспекций
по запросу по ст. IX «предназначены как устранить зарождающиеся конфликты на ранней стадии (в этом смысле они представляют
средство предупреждения конфликтов), так и внести вклад в разрешение уже существующих конфликтов путем разъяснения фактов (в этом смысле они являются частью механизма разрешения
1
споров)»
.
Есть мнение, однако, что разрешение споров следует отличать от
контроля за соблюдением и проверки, хотя между ними и существуют
1
Bothe M. The Chemical Weapons Convention: a general overview // The New Chemi-
cal Weapons Convention — Implementation and Prospects. Р. 1–15; Bothe M. Some
Matters of Accommodation ― Third Party Input // Avoidance and Settlement of Arms
Control Disputes. Р. 183; Kurzidem Th. Confl ict Management and the Chemical Wea-
pons Convention // The New Chemical Weapons Convention — Implementation and
Prospects. Р. 295–310; Kenyon I. Dispute Resolution in Multilateral Arms Control //
Peaceful Resolution of Major International Disputes / ed. by J. Dahlitz. New York and
Geneva: United Nations, 1999. Р. 258–262.
136
3.2. Разрешение споров между государствами-участниками
многочисленные связи1. В связи с этим серьезные сомнения вызывает позиция, по которой «ст. IX Конвенции [„Консультации, сотрудничество и выяснение фактов“] является основным инструментом для
разрешения споров между государствами-участниками в отношении
соблюдения Конвенции либо через консультации и процедуру разъ-
2
яснения, либо через процедуру инспекций по запросу»
. Роль ст. IX,
которая является частью механизма проверки и вступает в действие
до того, как спор кристаллизировался, состоит в том, чтобы предотвратить развитие спора, а не урегулировать его, тогда как ст. XIV будет применима тогда, когда уже можно констатировать наличие спора. Основная трудность состоит в проведении четкого водораздела
между предварительной ситуацией сомнения по ст. IX и спором по
ст. XIV. Однако, даже если речь идет о применении различных процедур на различных этапах юридического процесса, это не исключает параллельного применения процедур ст. IX на этапе спора для
выяснения фактов и придания дополнительного импульса процессу
мирного урегулирования.
Пункт 6 ст. XIV как раз и предусматривает, что эта статья «не
наносит ущерба» ст. IX («Консультации, сотрудничество и выяснение фактов») и ст. XII («Меры по исправлению положения и
обес печению соблюдения, включая санкции»). Термин «не наносит ущерба» обычно понимается в международном праве как свидетельствующий о том, что одни положения не превалируют над
другими, в отношении которых сделана оговорка, не заменяют их.
Это выражение также не устанавливает какой бы то ни было иерархии норм. Прочитанная в совокупности составляющих частей
юридическая конструкция с использованием термина «не наносит
ущерба» подчеркивает независимость применения соответствующих норм в обстоятельствах, для каждой из них предусмотренных.
Применительно к ст. XIV Конвенции о запрещении химического
оружия это означает, что она не может заменить или исключить
действие вышеупомянутых ст. IX и XII. В частности, ссылка госу-
1
См.: Lang W. Compliance with Disarmament Obligations // Zeitschrift für ausländi-
sches öff entliches Recht und Völkerrecht. Vol. 55 (1995). Р. 71.
2
Organization for the Prohibition of Chemical Weapons (OPCW) // International Ency-
clopaedia of Laws. Intergovernmental Organizations. Vol. 2, Suppl. 7 (October 2000).
Р. 70–71.
137
Глава 3. Конвенция о запрещении химического оружия
дарства на наличие спора, например в отношении соблюдения Конвенции о запрещении химического оружия, не может блокировать
проведения инспекции по запросу на его территории по ст. IX либо
применения к нему мер воздействия в ситуациях, предусмотренных
ст. XII. Одновременно эти две статьи на основании п. 6 никак не могут рассматриваться как имеющие более высокое положение в иерархии норм. Данное разъяснение необходимо сделать, поскольку
п. 6 ст. XIV иногда рассматривают через призму взаимоотношений
общего и специального закона. При этом, исходя из в целом верного положения, что в тех случаях, когда Конвенция (общий закон)
устанавливает не упомянутые в ст. XIV дополнительные процедуры для разрешения отдельных видов споров (специальный закон),
последние будут иметь преимущество, приходят, включая в эту же
схему п. 6 ст. XIV, к неверному пониманию о том, что п. 6 предполагает превалирование ст. IX и XII над ст. XIV в случае совпадения
процедур
1
.
3.2.2. Определение спора
Констатация наличия спора представляет собой предварительный и
необходимый элемент процедуры мирного разрешения споров, поскольку позволяет определить момент, когда разногласия сторон
или сомнения в правильности поведения контрагента превращаются в спор. Иногда в литературе можно встретить позицию, в соответствии с которой в рамках Конвенции о запрещении химического оружия наличие спора устанавливается просто: достаточно, если одна из
вовлеченных сторон рассматривает определенную ситуацию в качестве спора и информирует об этом органы ОЗХО
2
. С таким упрощен-
ным подходом, даже со ссылкой на особенности Конвенции о запре-
1
См.: Krutzsch W., Trapp R. A Сommentary on the Chemical Weapons Convention.
Р. 178, 233. Они упоминают следующие положения, которые будут превалиро-
вать над ст. XIV: п. 13 ст. IV и п. 16 ст. V; п. 9, 10, 11 ст. Х, п. 40 ст. VIII и п. 64 и
65 ч. II Приложения по проверке, п. 20–23 и 24–28 ч. IV(A), п. 56–58 ч. IV(A),
п. 38–39 ч. V, п. 80–82 ч. V. Вряд ли с предложенным перечнем можно согласить-
ся, поскольку в упомянутых положениях речь идет о консультациях в отношении
имеющихся неясностей и трудностей, которые вряд ли можно квалифицировать
как споры.
2
См.: Kurzidem Th. Confl ict management and the Chemical Weapons Convention //
The New Chemical Weapons Convention — Implementation and Prospects. Р. 303.
138
3.2. Разрешение споров между государствами-участниками
щении химического оружия, вряд ли можно согласиться. Особого
понимания спора и момента его возникновения для целей Конвенции о запрещении химического оружия не существует. Юридическое
понятие спора в международном праве инвариантно, имеет общее
значение и не изменяется в зависимости от предмета спора. Отправным моментом доктринального анализа и классическим определением спора является следующий текст, включенный в решение № 2 Постоянной палаты международного правосудия, вынесенное по делу о
Концессиях Мавромматиса в Палестине: «Спор представляет собой
разногласие по вопросам права или факта, противоречие, противоположность юридических позиций или интересов между сторонами»
1
Это определение было дополнено и уточнено в судебной практике
Постоянной палаты и Международного Суда2.
Для целей практического применения ст. XIV Конвенции о запрещении химического оружия можно выделить на основе этой международной судебной практики существенные критерии, на основе которых можно сделать вывод о наличии спора.
(1) Между двумя сторонами должно существовать разногласие, проти-
воречие противоположность, понимаемые как положение, при котором их позиции и интересы по данному вопросу исключают или
не совместимы друг с другом
(2) Это противоречие может относиться к вопросам права или факта
или к интересам сторон, причем как в отдельности, так и в совокупности.
(3) Противоречие должно касаться одних и тех же положений права,
фактов или интересов.
3
.
.
1
C.P.J.I. Série A. No 2. P. 11.
2
См.: Interprétation des traités de paix conclus avec la Bulgarie, la Hongrie et la Rouma-
nie, première phase, avis consultatif du 30 mars 1950, C.I.J. Recueil 1950. Р. 74; Sud-
Ouest africain, exceptions préliminaires, arrêt, C.I.J. Recueil 1962. Р. 328; Cameroun
septentrional, arrêt, C.I.J. Recueil 1963. Р. 27; Applicabilité de l’obligation d’arbitrage
en vertu de la section 21 de l’accord de 26 juin 1947 relatif au siège de l’Organisation
des Nations Unis, avis consultatif, C.I.J. Recueil 1988. Р. 27; Timor oriental (Portugal
c. Australie), C.I.J. Recueil 1995. Р. 100; Application de la Convention pour la préven-
tion et la répression du crime de génocide, exceptions préliminaires, arrêt, C.I.J. 1996.
Р. 614–617. См. также: Rosenne Sh. The Law and Practice of the International Court,
1920–2005. Leiden / Boston: Martinus Nij hoff Publishers, 2006. Р. 507–510.
3
См. например: Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка.
4-е изд. М., 1999. С. 624.
139
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]