Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Химическое оружие и международное право. Монография
.pdf
Глава 3. Конвенция о запрещении химического оружия
принадлежать к международным частям земного шара»1. В эту же
категорию включены и оккупированные территории.
Разноголосица в доктрине свидетельствует о том, что термин
«места под юрисдикцией или контролем» применительно к Конвенции о запрещении химического оружия так и не получил ясного толкования, а попытки представить «юрисдикцию» и «контроль» как
различные элементы, обладающие каждый своей спецификой, так и
вовсе выглядят совершенно неубедительными. Есть, правда, в представленных мнениях общие элементы, с которыми нельзя не согласиться и которые соответствуют устоявшимся в международном праве концепциям юрисдикции, осуществляемой государством за пределами его территории.
Для понимания термина «в любом месте под юрисдикцией или
контролем» в Конвенции о запрещении химического оружия представляется целесообразным сначала кратко рассмотреть, какие же
термины использовались в соответствующем контексте в других
международных инструментах.
В Договоре о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, в космическом пространстве и под водой 1963 г., применяется выражение «любо[е] мест[о], находяще[е]ся под его юрисдикцией
или контролем в атмосфере; за ее пределами, включая космическое
пространство; под водой, включая территориальные воды и открытое море», а также «выпадение радиоактивных осадков за пределами
территориальных границ государства, под юрисдикцией или контролем которого проводится такой взрыв» (п. 1 ст. 1). Такой же термин, а
именно: «в любом месте, находящемся под юрисдикцией или контролем» соответствующего государства-участника, используется в Договоре между СССР и США об ограничении подземных испытаний
ядерного оружия 1974 г. (п. 1 ст. I) и в Договоре о всеобъемлющем
запрещении ядерных испытаний 1996 г. (в силу не вступил). Договор
о нераспространении ядерного оружия 1968 г. говорит о «деятельности в пределах территории... государства, под его юрисдикцией или
осуществляемой под его контролем где бы то ни было» (п. 1 ст. III).
В Конвенции о запрещении бактериологического оружия ссылка делается на объекты, которыми государство «обладает или которые
находятся под его юрисдикцией или контролем» (ст. II), и на меры
1
Krutzsch W., Trapp R. A Сommentary on the Chemical Weapons Convention. Р. 17.
120
3.1. Общая характеристика
по запрещению бактериологического оружия «в пределах территории... государства, под его юрисдикцией или под его контролем, где
бы то ни было» (ст. IV). В соответствии с Конвенцией о запрещении военного или любого иного враждебного использования средств
воздействия на природную среду каждым государством-участником
принимаются меры по запрещению деятельности «под его юрисдикцией или под его контролем где бы то ни было» (ст. IV).
Термин «юрисдикция» в международном праве определяется через понятие властных полномочий государства. Юрисдикция может
быть территориальная, т.е. осуществление властных полномочий
в отношении территории, или персональная, соответственно осуществление властных полномочий в отношении юридических или
физических лиц. Существуют также юрисдикция издавать властные
предписания и юрисдикция принуждать к их исполнению. Кроме
того, «хотя юрисдикция государств является в первую очередь территориальной, в некоторых случаях она может осуществляться за
1
пределами национальной территории»
.
«Контроль» в этом плане остается понятием более расплывчатым
и нечетким. Граница между «юрисдикцией» и «контролем» формально не проведена, да и вряд ли это возможно сделать, поскольку осуществление государством контроля, по-видимому, предполагает осуществление и властных полномочий, т.е. юрисдикции. Возможно, все
зависит от степени интенсивности осуществления властных полномочий в отношении какой-либо территории или лиц, однако подобный
критерий будет применим только при рассмотрении конкретной ситуации с точки зрения проявления суверенных действий (effectivités)
в отношении территории и не будет иметь нормативного значения.
Фактически объединяет юрисдикцию и контроль в одно понятие Международный суд, когда он говорит о том, что «общее обязательство государств обеспечить, чтобы деятельность в пределах их юрисдикции и
контроля не наносила вреда окружающей среде других государств или
районов за пределами национального контроля, является в настоящее
2
время частью международного права окружающей среды»
.
1
Legal Consequences of the Construction of a Wall in the Occupied Palestinian Territory,
Advisory Opinion, I.C.J. Reports 2004. Р. 179, par. 109.
2
Legality of the Threat or Use of Nuclear Weapons, Advisory Opinion, I.C.J. Reports
1996. Р. 242, par. 29.
121
Глава 3. Конвенция о запрещении химического оружия
В договорах о запрещении ядерных испытаний термин «юрисдикция или контроль» относится, прежде всего, к территории. В других же договорах, однако, речь идет не о месте, а о деятельности
или объектах под юрисдикцией или контролем. Разница весьма существенна — деятельность может осуществляться под юрисдикцией
или контролем, но в месте, не находящемся под юрисдикцией или
контролем.
Что касается Конвенции о запрещении химического оружия, то
термины «юрисдикция» и «контроль», имеющие в ней, как и в договорах о запрещении ядерных испытаний, территориальное значение, следует воспринимать как единое понятие, обозначающее места за пределами национальной территории, в отношении которых
государство осуществляет свои властные полномочия. С этой точки
зрения, перечисленные в доктрине примеры таких мест, т.е. террито-
1
рии посольств, военные базы в иностранных государствах
, объекты
государства в международных пространствах, воздушные и морские
суда, несущие флаг государства, оккупированные территории, являются верными.
Своеобразием с точки зрения территориального охвата Конвенции о запрещении химического оружия могут обладать так называемые заморские территории некоторых государств, например Великобритании, Франции, Нидерландов. В зависимости от
конститу ционного статуса «заморские территории» могут быть либо
включены в состав территории государства, либо рассматриваться как места под его юрисдикцией и контролем. Соответственно,
государство-участник вправе распространять действие Конвенции о
запрещении химического оружия на такие территории. В частности,
если Франция в отношении Конвенции о запрещении химического
оружия не проводила территориального различия между метрополией и заморскими территориями, то Нидерланды, ратифицировав
Конвенцию 30 июня 1995 г. в отношении территории королевства
1
Интересно отметить, что при ратификации Конвенции о запрещении химиче-
ского оружия Куба заявила следующее: «…на ее территории существует коло-
ниальный анклав ⎯ военно-морская база Гуантанамо ⎯ часть кубинской наци-
ональной территории, в отношении которой кубинское государство не осущест-
вляет свою правомерную юрисдикцию вследствие ее незаконной оккупации
Соединенными Штатами Америки на основании заключенного обманным пу-
тем договора».
122
3.1. Общая характеристика
в Европе, распространили ратификацию на Нидерландские Антиллы
и Аруба только 28 апреля 1997 г. Великобритания 26 октября 2005 г.
уведомила Генерального секретаря ООН о том, что ратификация ею
Конвенции о запрещении химического оружия распространяется на
ряд территорий, «за международные отношения которых Соединенное Королевство несет ответственность». В состав этих территорий
включались, в частности, Фолклендские (Мальвинские) острова,
Южная Георгия и Южные Сандвичевы острова, Британская Антарктическая территория и Гибралтар. В ответ немедленно (14 ноября
2005 г.) последовала реакция Аргентины, оспорившей территориальное распространение Конвенции о запрещении химического оружия
на Фолклендские (Мальвинские) острова, Южную Георгию и Южные Сандвичевы острова, которые она рассматривает как свою территорию, а также на Британскую Антарктическую территорию, сославшись на свои суверенные права в отношении Аргентинского Антарктического сектора. Испания, в свою очередь, 29 декабря 2005 г.
сообщила Генеральному секретарю, что в ее понимании распространение Великобританией действия Конвенции о запрещении химического оружия на территорию Гибралтара не затрагивает его правового статуса и притязаний Испании на суверенитет в отношении
Гибралтара. Испания также подчеркнула, что в соответствии с терминологией Конвенции о запрещении химического оружия Гибралтар подпадает под категорию «любое место под юрисдикцией или
контролем [государства-участника]».
Обеспечение универсальности территориальной сферы охвата Конвенции о запрещении химического оружия не может служить
предлогом для подтверждения чьих бы то ни было территориальных
претензий, поэтому территориальные споры могут усложнять ситуацию, но не меняют ее в принципе. Если речь идет об Антарктиде,
то здесь территориальные претензии государств были заморожены
в соответствии с Договором об Антарктике 1959 г. и не признаются
мировым сообществом. В целом, конструкция Конвенции о запрещении химического оружия позволяет эффективно обеспечить достижение цели — мира, свободного от химического оружия, — и в международных пространствах, не находящихся в целом под суверенитетом, юрисдикцией или контролем отдельных государств. Это
достигается, во-первых, через персональную юрисдикцию в отношении физических лиц, вовлеченных в деятельность, противоречащую
Конвенции о запрещении химического оружия, где бы они ни на-
123
Глава 3. Конвенция о запрещении химического оружия
ходились. Во-вторых, если незаконная деятельность проводится на
части международной территории, правомерно используемой государством, например, на научной станции в Антарктиде или на искусственном сооружении в открытом море, такие места, вне всякого сомнения, относятся к находящимся под «юрисдикцией и контролем»
для целей Конвенции о запрещении химического оружия.
3.1.4. Оговорки, выход из
Конвенции о запрещении химического оружия,
соотношение с иными нормами международного права
в области химического и биологического оружия
В соответствии со ст. XXII режим для формулирования оговорок к
Конвенции о запрещении химического оружия разделен на две части. Оговорки к тексту собственно Конвенции не допускаются вообще. Однако оговорки, совместимые с объектом и целью Конвенции, возможны в отношении Приложений. Общепринятой практики
определения перечня или категорий договорных положений, оговорки к которым совместимы с объектом и целью договора, в международном праве не существует, вопрос в каждом отдельном случае
может решаться либо исходя из реакции других участников договора на оговорку, либо на основании решения третьей стороны, обладающей соответствующей компетенцией. Соответственно, малопродуктивны доктринальные попытки установить, какие из положений
Приложений к Конвенции о запрещении химического оружия «являются существенными для объекта и цели Конвенции», поскольку
всегда будет оставаться открытым вопрос о том, насколько они отражают позицию большинства государств — участников Конвенции о
запрещении химического оружия, если уж авторы договорного текста предпочли обойтись без конкретики.
Ни одно из государств-участников Конвенции о запрещении химического оружия не сделало формальных оговорок. Тем не менее,
при подписании и (или) ратификации 20 государств заявили декла-
1
рации
, квалифицированные в этом качестве депозитарием (Гене-
1
Страны — члены Европейского экономического сообщества (общая декларация о
том, что положения Конвенции будут выполняться с учетом применимых обяза-
тельств, вытекающих из договоров, учреждающих Сообщество), Китай, Куба, Ва-
тикан, Иран, Пакистан, Судан.
124
3.1. Общая характеристика
ральным секретарем ООН). В ратификационной грамоте еще одного государства (Соединенные Штаты Америки) содержится условие,
при котором производится ратификация. Это условие включено депозитарием в раздел «декларации», но, в отличие от деклараций других государств, без специального указания о его характере как таковой. Вопросы правильности квалификации и определения реальной
природы деклараций возникают только в двух случаях: в отношении одного из пунктов декларации Ирана и «условия» Соединенных
Штатов.
Иран в п. 2 своей декларации зарезервировал право выйти из
Конвенции о запрещении химического оружия о запрещении химического оружия при следующих обстоятельствах:
«– несоблюдение принципа равенства всех государств-участ-
ников в выполнении всех соответствующих положений Кон-
венции;
– раскрытие его конфиденциальной информации вопреки по-
ложениям Конвенции;
– наложение ограничений несовместимых с обязательствами
по Конвенции».
Как записано в п. 2 ст. XVI, государство-участник в порядке осуществления своего национального суверенитета имеет право выйти
из Конвенции о запрещении химического оружия. Условием выхода является решение о том, что чрезвычайные события, касающиеся предмета Конвенции о запрещении химического оружия, поставили под угрозу высшие интересы его страны. О таком выходе, за
90 дней до него, с описанием «чрезвычайных событий, поставивших
под угрозу высшие интересы», должны быть уведомлены все другие
государства-участники, Исполнительный совет, депозитарий (Генеральный секретарь ООН) и Совет Безопасности ООН. Подобное право выхода и процедура достаточно обычны в многосторонних и двусторонних договорах в области контроля над вооружениями и разоружения
1
.
1
См., например, ст. IV Договора о запрещении испытаний ядерного оружия в ат-
мосфере, в космическом пространстве и под водой 1963 г., ст. 30 Договора Тла-
телолко 1967 г., ст. X Договора о нераспространении ядерного оружия 1968 г.
(послужившая моделью для многих последующих договоров, в том числе соот-
125
Глава 3. Конвенция о запрещении химического оружия
На первый взгляд декларацию Ирана можно рассматривать как
разъяснение того, что может пониматься под «чрезвычайными событиями, поставившими под угрозу высшие интересы страны». Разумеется, государство-участник само определяет, что представляют
собой его высшие интересы и какие именно обстоятельства ставят
их под угрозу. И все же, внимательно проанализировав обстоятельства, приведенные Ираном в качестве возможных оснований выхода из Конвенции о запрещении химического оружия, нельзя не заметить, что они не дотягивают ни до уровня «чрезвычайных», ни
до ставящих под угрозу «высшие интересы». В то же время, можно
предположить, что данный пункт декларации Ирана подпадает под
определение оговорки в Венской конвенции о праве международных
договоров 1969 г.: «одностороннее заявление в любой формулировке и под любым наименованием, сделанное государством при подписании, ратификации, принятии или утверждении договора или присоединении к нему, посредством которого оно желает исключить или
изменить юридическое действие определенных положений договора в их применении к данному государству». С этой точки зрения
декларация Ирана будет расширять сферу применения п. 2 ст. XVI
Конвенции о запрещении химического оружия. Как бы то ни было,
до настоящего времени ни одно государство не направило депозитарию возражений или заявлений, выражающих отношение к этой части декларации Ирана. В свете положения о запрете оговорок к тексту собственно Конвенции такое отсутствие реакции, чем бы оно ни
объяснялось, означает только одно: государства-участники не рассматривают п. 2 декларации Ирана как оговорку в ее международноправовом смысле.
Если в том, что касается декларации Ирана, еще могут быть сомнения в отношении того, можно ли ее отдельные части трактовать
как оговорку в терминах Венской конвенции о праве международных
договоров, то включенное в ратификационную грамоту «условие»
США, по которому «ни одна из проб, отобранных в Соединенных
Штатах в соответствии с Конвенцией, не будет передана для анализа в лабораторию за пределами территории Соединенных Штатов»,
ветствующей статьи в Конвенции о запрещении химического оружия), ст. VIII
Договора о морском дне 1971 г., п. 2 ст. XIII Конвенции о запрещении бактерио-
логического оружия и др.
126
3.1. Общая характеристика
со всей очевидностью представляет собой оговорку. Это условие вызвало массу критики как в официальных заявлениях, так и в различного рода публикациях. В литературе был даже сделан вывод, что
подобная оговорка не совместима с объектом и целью Приложения
1
по проверке
. Однако ни одно государство формально, путем направления соответствующих документов депозитарию, не возразило против «условия» Соединенных Штатов. В результате остается только
признать, что отсутствие возражений представляет собой фактическое согласие государств-участников с совместимостью подобной
оговорки с объектом и целью Конвенции о запрещении химического
оружия. Кроме того, оговорка США может считаться принятой другими государствами-участниками со всеми вытекающими отсюда последствиями и основании п. 5 ст. 20 Венской конвенции о праве международных договоров2.
***
Выход из Конвенции о запрещении химического оружия, формально выводя государство из ее режима, на практике мало изменит
объем его международно-правовых обязательств в отношении химического оружия. Сама Конвенция о запрещении химического оружия
содержит основанную на ст. 43 Венской конвенции о праве международных договоров3 двойную систему гарантий, обеспечивающих не-
1
См.: Zucker J.B. The Instance of Chemical Weapons Convention // Delegating state
powers: the eff ect of treaty regimes on democracy and sovereignty / ed. by Th. Franck.
Irvington, NY: Transnational Publishers, 2000. Р. 101–103; Krutzsch W., Trapp R. Veri-
fi cation Practice under the Chemical Weapons Convention. A Commentary. Р. 50.
2
«…оговорка считается принятой государством, если оно не выскажет возражений
против нее до конца двенадцатимесячного периода после того, как оно было уве-
домлено о такой оговорке, или до той даты, когда оно выразило свое согласие на
обязательность для него договора, в зависимости от того, какая из этих дат явля-
ется более поздней».
3
Статья 43 «Обязательства, имеющие силу на основании международного права,
независимо от договора»:
«Недействительность, прекращение или денонсация договора, выход из него
одного из участников или приостановление его действия, если они являются ре-
зультатом применения настоящей Конвенции или положений самого договора,
ни в коей мере не затрагивает обязанность государства или международной орга-
низации выполнять любое записанное в договоре обязательство, которое имеет
127
Глава 3. Конвенция о запрещении химического оружия
прерывность и целостность системы запрещения химического оружия независимо от участия государства в Конвенции. Во-первых,
чтобы избежать коллизий с уже существующими международноправовыми нормами, имеющими отношение к ее объекту и цели,
в ст. XIII было установлено, что Конвенция о запрещении химического оружия никоим образом не ограничивает и не умаляет обязательства, принятые на себя государствами по Женевскому протоколу 1925 г. и по Конвенции о запрещении бактериологического оружия. Упоминание последней было необходимо в силу определенного
совпадения предметной сферы охвата, в частности применительно к
токсинам. Во-вторых, в дополнение в п. 3 ст. XVI предусматривается,
что выход государства-участника из Конвенции о запрещении химического оружия не затрагивает «обязанности государств продолжать
выполнение обязательств, взятых в соответствии с любыми соответствующими нормами международного права, и в частности в соответствии с Женевским протоколом 1925 года». Таким образом, два
этих положения подтвердили самостоятельность действия уже существующих норм в области запрета химического оружия.
Однако, что более важно с точки зрения целостности режима, содержание обычной нормы, запрещающей химическое оружие, претерпело к настоящему времени значительные изменения по сравнению даже с концом прошлого века. Более конкретно, как уже отме-
1
чалось выше
, обычное запрещение химического оружия охватывает
в настоящее время не только его применение в международном вооруженном конфликте, но иные обязательства, как они изложены в ст. I Конвенции о запрещении химического оружия. Элементами режима Конвенции, которые, по-видимому, не охватываются
обычной нормой, являются процедурные нормы, механизм проверки (включая объявления и инспекции) и права, которые предоставляются государству-участнику.
Таким образом, неучастие в Конвенции о запрещении химического оружия никоим образом не может легитимизировать разработку, производство и накопление государством химического оружия, не говоря уж о его применении. Соответственно, любые дей-
силу для этого государства или для этой организации в соответствии с междуна-
родным правом, независимо от договора».
1
См. разд. 1.3.4.
128
3.2. Разрешение споров между государствами-участниками
ствия, противоречащие основным обязательствам по Конвенции о
запрещении химического оружия, включая нормы, имеющие отношение не только к химическому оружию и объектам по его производству, но и к производству и передачам химикатов Списка 1, используемых для незапрещенных целей, совершенные государством,
не участвующим в Конвенции, в том числе и вышедшим из нее, будут
противоправны и должны повлечь международно-правовую ответственность этого государства.
Весьма характерно, что (оставляя в стороне вопрос о правомерности начала военной акции США против Ирака в 2003 г. под предлогом наличия у него химического оружия и программы его разработки, в конце концов, так и не подтвердившихся) никто и никогда
даже не пытался заявить, что в принципе производство и обладание
химическим оружием Ираком будет правомерным, поскольку Женевский протокол 1925 г. запрещает только использование химического оружия, а участником Конвенции о запрещении химического
оружия Ирак не является. Позиция, занятая государствами в этом
вопросе, безусловно, представляет собой весомый аргумент в пользу
существования как практики, так и opinio juris в том, что касается содержания современного обычного запрета химического оружия.
3.2. Разрешение споров
между государствами-участниками
3.2.1. Общая характеристика
механизма разрешения споров
К необходимым элементам международного юридического инструмента, в том числе в области контроля над вооружениями и разоружения1, относится система разрешения споров между его участниками2 или, если при этом создается международная организация,
1
Ден Деккер ошибочно утверждает, что «специальные процедуры для разрешения
споров отсутствуют в договорах о контроле над вооружениями» (Den Dekker G.
Op. cit. Р. 218).
2
См. также: Kurzidem Th. Confl ict Management and the Chemical Weapons Conven-
tion // The New Chemical Weapons Convention — Implementation and Prospects.
Р. 287–331; Myjer E. The Settlement of Disputes under the Chemical Weapons Con-
vention and the Case of the Confi dentiality Commission // The Convention on the Pro-
129
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]