Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Химическое оружие и международное право. Монография
.pdf
Глава 1. История запрещения химического оружия
должение запрета ядов, содержавшегося, в том числе, в Гаагских пра-
1
вилах и Декларации
.
Есть, однако, и иное мнение в отношении связи запрета применения ядов и отравленного оружия и запрета применения химического оружия. Еще в 1929 г. Е. Коровин высказал сомнения в отношении того, насколько Декларация 1899 г. и Конвенции 1899 и 1907 гг.
запрещали химическое оружие как таковое. По его мнению, Декларация фактически была обращена в будущее, поскольку предусмотренные в ней виды вооружений в тот период не существовали. Запрет же ядов и отравленного оружия в Конвенциях 1899 и 1907 гг.
касался, собственно, ядов, применяемых для отравления колодцев,
пищи и т.п., а также вооружений (пуль, снарядов, стрел), фактически
подпадавших под категорию «коварного» и «вероломного» оружия,
и не распространялся на химическое оружие как таковое
2
. Р. Прайс
также разделяет запрет на использование ядов и запрет на применение химического оружия
3
. Несмотря на то, что эти два запрета имеют неразрывную связь, запрет на применение химического оружия,
по его мнению, нельзя выводить из запрета применения отравленного оружия. В 1899 г. запрет на применение удушающих газов (которые в тот момент даже еще не существовали), предложенный Россией, обсуждался на первой конференции мира отдельно от запрета
отравленного оружия. Как пишет Р. Прайс, «первое химическое оружие не рассматривалось как яд и, таким образом, не было подвержено существовавшим на тот период традиционным ограничениям».
Скорее, оно трактовалось как неприемлемое в силу потенциальной
способности нанесения ущерба гражданскому населению4. Аналогично и Ж.П. Зандерс подчеркивает тот факт, что в 1899 г. запрет на
применение ядов и отравленного оружия, уже фактически существовавший в праве, никак не ассоциировался с запретом на применение
1
См.: Chemical Warfare // Encyclopedia of Public International Law, Vol. I / ed. by
R. Bernhardt. Amsterdam [etc.]: North-Holland, 1992. Р. 567; Perry Robinson J.P. Origins of the Chemical Weapons Convention // Shadows and Substance: The Chemical
Weapons Convention. Р. 40.
2
См.: Korovine E. La guerre chimique et le droit international // Revue générale de droit
international publique. T. XXXVI. 1929. Р. 648–653.
3
См.: Price R. Op. cit. Р. 14–43.
4
Ibid. Р. 30–35, 68.
10
1.2. О состоянии запрета химического оружия к 1925 г.
удушающих и ядовитых газов как нового средства ведения войны,
в отношении которого должны были применяться общие принципы
гуманности. Он подчеркивает, что различие между ядом и газами со-
1
хранялось даже в период после Первой мировой войны
.
В целом в доктрине не было единодушия взглядов, которые разделились почти поровну между сторонниками ограничительного
толкования ст. 23 (а) Гаагских правил, в соответствии с которым
она распространялась только на традиционные виды использования
ядов, такие как отравление водоемов и колодцев и использование
отравленных пуль и стрел; и приверженцами расширительного толкования, для которых этот пункт охватывает любые виды токсичных средств ведения боевых действий, включая химические. Подробно проанализировавший п. 23 (а) и соответствующую доктрину
В. Фервей делает вывод, что ни история его разработки и принятия, ни travaux préparatoires Гаагских конвенций не дают убедительных аргументов, которые могли бы склонить чашу весов в ту или
2
иную сторону
. Однако, по его мнению, его толкование в последующей практике государств позволяет сделать однозначный вывод, что
п. 23 (а) охватывает любые средства ведения химической войны.
В. Фервей, в частности, ссылается на заявленную 26 марта 1918 г.
позицию военных властей Бельгии, Великобритании, Франции, Италии, Португалии и Соединенных Штатов, которые в ответ на меморандум Международного комитета Красного Креста утверждавший,
что химические средства ведения войны запрещены п. 23 (а) Гаагских правил, подтвердили, что они рассматривают использование
ядовитых и удушающих газов как подпадающее под действие запрета применения ядов. Он также особо выделяет тот факт, что в последующих международно-правовых документах термины «яды» и
«газы» употребляются в одном контексте и квалифицируют одни и
3
те же запреты
.
1
См.: Zanders J.P. International Norms against Chemical and Biological Warfare:
An Ambiguous Legacy // Journal of Confl ict and Security Law. 2003. Vol. 8. No. 2.
Р. 405–409.
2
См.: Verwey W. Riot Control Agents and Herbicides in War. Leyden: A.W. Sij thoff , 1977.
Р. 212–216.
3
Ibid. Р. 216–219 (см. также: Doswald-Beck L. Comments // Proceedings of the Ameri-
can Society of International Law. Vol. 83. 1989. Р. 480).
11
Глава 1. История запрещения химического оружия
Если и не представляется возможным с абсолютной точностью
установить конкретную дату появления запрета применения химического оружия и определить сферу действия Гаагской декларации и
п. 23 (а) Гаагских правил, то с уверенностью можно утверждать, что
такой запрет сформировался в первую четверть XX в. и уже существовал в середине 1920-х гг. Очевидно и то, что, совпадают ли два
запрета или нет, запрет применения химического оружия стал фактически результатом эволюции запрета ядов и отравляющего оружия, который в конкретных исторических условиях, когда применение химического оружия во время Первой мировой войны встретило
явно болезненную негативную реакцию как государств, так и общественного сознания в целом, и в отсутствие специальных норм стал
рассматриваться как охватывающий новый вид вооружений аналогичный по своему воздействию на комбатантов
1
.
1.3. Женевский протокол 1925 г.
1.3.1. Разработка и принятие
После окончания Первой мировой войны и создания Лиги Наций
государства интенсифицировали свои усилия в области контроля
над вооружениями. На Женевской конференции 1925 г. о контроле над международной торговлей оружием США предложили ввести запрет на экспорт удушающих, токсичных, ядовитых или вредоносных газов и всех аналогичных жидкостей, предназначенных
или созданных для использования в связи с ведением боевых дей-
1
«Невозможно с какой-либо степенью точности установить эпоху, в отношении
которой можно сказать, что она знаменовала появление обычного запрещения
ХБО [химического и биологического оружия], или каковы именно были его ис-
токи. Оно развилось из нескольких различных источников: понимание того, что
представляют собой рыцарские и цивилизованные средства ведения войны, нор-
мы против предательских и вероломных средств ведения войны, таких как от-
равление и т.д. Общая норма, запрещающая ХБО, развилась постепенно... в тес-
ной связи с развитием договорных запретов и адаптировалась в этом процессе к
новым средствам ХВО по мере их возникновения. Как показал Шварценбергер,
существует последовательная линия развития от Джентили через Гроция к Гааг-
ским конвенциям 1899 и 1907 годов и Женевскому протоколу 1925 г.» (The Prob-
lem of Chemical and Biological Warfare. Vol. III: CBW and the Law of War. Stockholm:
Almqvist & Wiksell, 1973. Р. 23).
12
1.3. Женевский протокол 1925 г.
ствий. Большинство участников Конференции, однако, считали,
что без запрета использования отравляющих веществ запрет на
их экспорт не будет иметь большого значения, поскольку не будет
ограничивать ни их производство, ни возможное применение. Делегация США, соответственно, предложила принять основанную на
ст. 5 Вашингтонского договора 1922 г. относительно использования подводных лодок и отравляющих газов в боевых действиях резолюцию, которая запрещала бы применение отравляющих газов.
По инициативе Франции, на основе ст. 5 Вашингтонского договора было решено разработать не резолюцию, а протокол о запрещении использования отравляющих газов. По предложению Польши
в текст протокола был добавлен запрет на применение бактериологического оружия
1
.
В итоге был сформулирован следующий текст Протокола:
«Нижеподписавшиеся уполномоченные, от имени своих соот-
ветственных правительств,
считая, что применение на войне удушливых, ядовитых или
других подобных газов, равно как и всяких аналогичных жид-
костей, веществ и процессов справедливо было осуждено об-
щественным мнением цивилизованного мира;
считая, что запрещение этого применения было сформули-
ровано в договорах, участниками коих является большинство
держав мира;
в целях повсеместного признания вошедшим в международ-
ное право сего запрещения, равно обязательного для совести
и практики народов,
заявляют:
что Высокие Договаривающиеся Стороны, поскольку они не
состоят уже участниками договоров, запрещающих это при-
менение, признают это запрещение, соглашаются распростра-
нить это запрещение на бактериологические средства ведения
войны и договариваются считать себя связанными по отноше-
нию друг к другу условиями этой декларации».
1
Об истории разработки и принятия Протокола см.: The Problem of Chemical and
Biological Warfare. Vol. IV: CB Disarmament Negotiations, 1920–1970. Stockholm:
Almqvist & Wiksell, 1971. Р. 58–71.
13
Глава 1. История запрещения химического оружия
Таким образом, стороны Протокола признали уже существующим запрет на применение химического оружия и согласились с тем,
что такой запрет охватывает и бактериологическое оружие.
Вопрос о запрещении химического и бактериологического оружия вновь обсуждался на окончившейся безрезультатно Конференции Лиги Наций по разоружению в 1930-е гг. Весьма примечательно, что, несмотря на отсутствие договоренностей, идущих далее Женевского протокола, не ставилась под сомнение квалификация этих
видов вооружений как наиболее одиозных и поэтому подлежащих,
в принципе, запрету.
Подписанный 17 июня 1925 г. Женевский протокол к началу
Второй мировой войны был ратифицирован многими государствами
1
(США ратифицировали Протокол только в 1975 г.
), хотя некоторые
из них, в том числе Великобритания, Франция и СССР2, сделали оговорки о том, что, во-первых, установленный запрет действует лишь
в отношениях между ними и другими участниками Протокола и, вовторых, они не будут считать себя связанными его положениями,
если их противники не будут соблюдать запрет, установленный Протоколом. Оговорки к Протоколу значительно сузили сферу его применения как по кругу лиц, так и по предмету, превратив абсолютный
запрет неприменения химического оружия в запрещение «применения его первым».
3
Однако, по мнению некоторых авторов, открытая
возможность ответных ударов с применением химического оружия
не ослабила, а скорее укрепила Протокол. Дж. Спайт, ссылаясь на
опыт ответного применения газов в ходе Первой мировой войны Великобританией, которая в итоге превзошла противника в эффективности газовых атак и средств защиты, утверждал, что возможность
применения химического оружия в качестве реакции на нарушение
1
О попытках США ратифицировать Протокол в конце 1920-х гг. см.: McElroy R.
The Geneva Protocol of 1925 // The Politics of Arms Control Treaty Ratifi cation /
ed. by M. Krepon and D. Caldwell. New York: St. Martin’s Press, 1991. Р. 125–166.
2
СССР сдал ратификационную грамоту 5 апреля 1928 г.
3
Правовой анализ Протокола и последствий оговорок см.: Meyrovitz H. Les armes
psychochimiques et le droit international // Annuaire français de droit international.
Vol. 10. 1964. Р. 93–103; The Problem of Chemical and Biological Warfare. Vol. III:
CBW and the Law of War. Stockholm: Almqvist & Wiksell, 1973. Р. 79–89.
14
1.3. Женевский протокол 1925 г.
нормы, запрещающей использовать отравляющие газы, производит
1
сдерживающий эффект
.
Протокол в основном соблюдался до Второй мировой войны, за
исключением подтвержденных случаев применения Италией, бывшей участницей Протокола, отравляющих газов во время войны
в Эфиопии в 1935–1936 гг. В литературе можно встретить примеры использования химического оружия в этот период и некоторыми другими государствами, однако признано, что эти утверждения не
являются полностью достоверными.
1.3.2. Женевский протокол 1925 г. и Вторая мировая война
Сразу же после начала Второй мировой войны в англо-французской
декларации от 2 сентября 1939 г., помимо прочего, было заявлено,
что союзные правительства вновь подтверждают свое намерение
соблюдать Протокол 1925 г. Соответствующий запрос о намерениях Германии в этом отношении был сделан послом Великобритании
в Берлине. К 14 сентября был получен ответ, что Германия в войне
будет соблюдать запрет, установленный Протоколом, но оставляет
за собой свободу действий, если «положения Протокола будут нарушены врагом». Президент США Рузвельт 8 июня 1943 г. заявил,
что его страна «ни при каких обстоятельствах не обратится к применению такого [химического] оружия, если только оно не будет первыми применено нашими врагами». Периодически в течение войны
(точнее, в 1942–1943 гг.) Великобритания и США делали заявления
о готовности использовать химическое оружие в ответ на его приме-
2
нение Германией
.
Химическое оружие так и не было применено в ходе Второй мировой войны. Сыграл ли в этом свою роль Женевский протокол 1925 г.?
Характерно, что оговорки о взаимности, сделанные в его отношении,
по мнению некоторых авторов, имели положительный сдерживающий эффект, заключавшийся в том, что стороны не применяли химическое оружие во время Второй мировой войны из-за опасений ответ-
1
Дж. Спайт развивает эту мысль в контексте применения нетоксичных или не-
смертельных газов, которые, по его мнению, также запрещены Протоколом.
Spaight J.M. Op. cit. Р. 190–191.
2
См.: Ibid. Р. 193–195.
15
Глава 1. История запрещения химического оружия
ного аналогичного удара1. По другому мнению, само наличие Женевского протокола и содержавшегося в нем запрета могло оказаться тем
сдерживающим фактором, который не позволил воюющим сторонам
использовать химическое оружие во Второй мировой войне, хотя они
и разрабатывали и накапливали отравляющие вещества для возможного боевого применения
2
. Еще одно объяснение состоит в том, что
существование Женевского протокола сдерживало проведение химических программ его участниками, которые в результате оказались не
готовыми к его эффективному боевому применению
3
.
Интересно также отметить, что в послевоенный период (во время обсуждения вопроса о химическом и бактериологическом оружии в 1952–1953 гг. в Совете Безопасности и Генеральной Ассамб лее
ООН), в отличие от западных государств, которые придерживались
позиции, что неприменение химического оружия нацистской Германией определялось боязнью ответного удара со стороны союзных государств, СССР настаивал на роли обязательств, взятых государствами по Женевскому протоколу
4
.
Однако практически никто не рассматривает правовой запрет
в качестве основного фактора, не допустившего применение химического оружия во время Второй мировой войны. Г. Мейровитц,
в частности, пишет, что, с точки зрения содержащегося в Протоколе
правового запрета как такового, «все воюющие союзники-участники
Протокола были свободны применить химическое (или бактериологическое) оружие против Японии [неучастник Протокола], так как
она имела право сделать это против своих противников. Равным образом, Германия и Италия были свободны прибегнуть к этому оружию против Соединенных Штатов [неучастник Протокола]. Следо-
1
См.: Ibid. Р. 299–300. С.А. Тарасенко писал, что «лишь угроза ответного удара за-
ставила немецких агрессоров отказаться от планов массированного применения
химико-бактериологических средств во время Второй мировой войны...» (Тара-
сенко С.А. О запрещении химического оружия. Советский ежегодник междуна-
родного права, 1979. М., 1980. С. 133).
2
См.: Report of the Secretary-General on chemical and bacteriological (biological)
weapons and the eff ects of their possible use, doc. A/7575. 1 July 1969. P. 3.
3
См.: Perry Robinson J.P. Origins of the Chemical Weapons Convention // Shadows and
Substance: The Chemical Weapons Convention. Р. 41; Price R. Op. cit. Р. 128.
4
См.: The Problem of Chemical and Biological Warfare. Vol. IV: CB Disarmament Nego-
tiations, 1920–1970. Р. 207–210, 220–221.
16
1.3. Женевский протокол 1925 г.
вательно, будет ложным притворяться, что практика неприменения
химического оружия во время второй мировой войны... была „результатом“ Протокола 1925 года»
1
.
В целом общепризнанно, что сравнительно высокая эффективность Протокола определялась множеством упомянутых выше взаимодействующих факторов: технических, операционных, военных,
правовых, политических, моральных. Соответственно, для понимания причин высокой эффективности нормы, запрещающей применение химического оружия, в ходе Второй мировой войны необходимо
рассматривать их как совокупность.
1.3.3. Женевский протокол 1925 г. и ООН
в период до подписания
Конвенции о запрещении химического оружия
Меры по укреплению Протокола 1925 г. на протяжении целого ряда
лет предпринимались в рамках ООН. Генеральная Ассамблея ООН
периодически, начиная с резолюции 2162В (XXI) от 5 декабря 1966 г.,
призывала все государства строго соблюдать принципы и цели Женевского протокола 1925 г. и приглашала страны, не участвовавшие
в Протоколе, присоединиться к нему. С течением времени все более
настойчиво ставился вопрос об укреплении Протокола. В 1980 г. Генеральная Ассамблея ООН, отметив, что «Протокол не предусматривает создания какого-либо механизма для расследования сообщений о действиях, запрещенных эти Протоколом», впервые призвала Генерального секретаря «при содействии квалифицированных
медицинских и технических экспертов» провести «беспристрастное
расследование с целью установления достоверности фактов, относящихся к сообщениям о возможных случаях применения химическо-
2
го оружия» (резолюция 35/144 С от 12 декабря 1980 г.)
.
В резолюции 42/37С от 30 ноября 1987 г. Генеральная Ассамблея ООН просила Генерального секретаря, во-первых, проводить
1
Meyrovitz H. Op. cit. Р. 109.
2
В период с 1984 по 1988 гг., в ответ на просьбы отдельных государств и (или) Со-
вета Безопасности, Генеральным секретарем был организован ряд миссий по вы-
явлению фактов, касавшихся предполагаемого применения химического оружия
(ссылки на соответствующие записки Генерального секретаря и резолюции Сове-
та Безопасности см.: док. А/45/372. С. 55 и 62).
17
Глава 1. История запрещения химического оружия
расследования в связи с сообщениями о предполагаемом применении химического, бактериологического (биологического) или токсинного оружия и оперативно информировать все государствачлены об их результатах; во-вторых, продолжить разработку технических принципов и имеющихся в его распоряжении процедур для
своевременного и эффективного расследования таких сообщений.
Эти же призывы были повторены и на следующий год (резолюция
43/74А от 7 декабря 1988 г.). Соответствующий доклад Генерального секретаря и предложения группы экспертов были представлены в октябре 1989 г. Они содержали процедуры, которым должны
были следовать Генеральный секретарь и государства — члены ООН
при проведении Генеральным секретарем расследования предполагаемого применения химического оружия в нарушение Женевского протокола 1925 г.
1
Генеральная Ассамблея ООН вначале «приветствовала» указанные предложения (резолюция 44/115В от 15 декабря 1989 г.), а затем одобрила их (резолюция 45/57С от 4 декабря
1990 г.).
1
См.: Док. А/44/561. Процедуры определяли, в частности:
– порядок действий Генерального секретаря при принятии решения о проведе-
нии расследования или об отказе в проведении расследования, о действиях в случае невозможности обеспечить безопасный доступ группы экспертов к месту
предполагаемого применения;
– возможность для государств назначить квалифицированных экспертов и ла-
боратории для включения в соответствующие списки Генерального секретаря,
а также предложить необходимое оборудование и провести учебные курсы для
экспертов; действия Генерального секретаря по организации процесса составления списков экспертов, лабораторий и учебных курсов;
– порядок действий и обязанности государства, на территории которого прово-
дится расследование;
– статус, права, обязанности и задачи, которые должны выполнить квалифици-
рованные эксперты, направленные для проведения расследований; задачи аналитических лабораторий;
– порядок непосредственного проведения расследования, включая назначение и
отправку экспертов, взаимодействие с принимающим государством по обеспечению неприкосновенности места предполагаемого применения, сохранности образцов и проб, в том числе биомедицинских, идентификации потерпевших и свидетелей;
– технические процедуры проведения расследования, в частности, взятие проб,
опросы свидетелей, потерпевших, представителей местных властей, осмотр потерпевших, процедуры лабораторных анализов.
18
1.3. Женевский протокол 1925 г.
В августе 1988 г. Совет Безопасности, ссылаясь на доклады миссий, направленных Генеральным секретарем ООН для расследования предполагаемого использования химического оружия в конфликте между Ираном и Ираком
1
, осудил использование химического оружия Ираком. Призвав Генерального секретаря проводить
в необходимых случаях незамедлительные расследования с целью
установления относящихся к делу фактов, Совет Безопасности постановил, что, принимая во внимание их результаты, он будет незамедлительно рассматривать «соответствующие и эффективные меры
в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций» в случае применения химического оружия «в нарушение международного права»2.
1.3.4. Женевский протокол 1925 г.
и обычное международное право
Женевский протокол 1925 г., историческое значение которого в процессе запрещения химического оружия общепризнанно, оставил, однако, открытым вопросы о сферах охвата как самого Протокола, так
и обычной нормы международного права, запрещающей химическое
оружие, если таковая вообще существовала3. Обсуждение этих воп-
1
См. подробнее: McCormack T. International law and the Use of Chemical Weapons
in the Gulf War // California Western International Law Journal. Vol. 21. 1990–1991.
No. 1. P. 10–30.
2
Резолюция Совета Безопасности 620 (1988) от 26 августа 1988 г. О механизме
расследования предполагаемого применения химического и бактериологического оружия, разработанном в ООН, см. также: Mann H. Arms Control Verifi cation
and the United Nations: The Chemical Weapons Experience of the 1980s // The Canadian Yearbook of International Law. 1988. Vancouver: University of British Columbia
Press, 1989. P. 185–214; Gioia A. The Chemical Weapons Convention and its application in time of armed confl ict // The New Chemical Weapons Convention — Implementation and Prospects / ed. by M. Bothe, N. Ronzitti and A. Rosas. The Hague [etc.]: Kluwer Law International. 1998. P. 402–406; Cottereau G. The Geneva Protocol on Chemical and Biological Methods of Warfare (1925) and Related Procedures // Verifi cation of
Current Disarmament and Arms Limitation Agreements: Ways, Means and Practices /
ed. by S. Sur. Aldershot: Dartmouth Publishing Company, 1991. P. 47–56.
3
Правовой анализ сферы охвата Протокола см.: Baxter R.R. and Buergenthal Th. Le-
gal Aspects of the Geneva Protocol of 1925 // American Journal of International Law.
1970. Vol. 64. Р. 853–879.
19
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]