Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Химическое оружие и международное право. Монография
.pdf
Указатель сокращений
ОПАНАЛ Организация за запрещение ядерного
оружия в Латинской Америке
СИПРИ Стокгольмский международный институт
изучения проблем мира
ФАО Продовольственная
и сельскохозяйственная программа ООН
ЮНЕП Программы ООН по окружающей среде
ЮНЕСКО ООН по вопросам образования, науки
и культуры
ЮНКТАД Конференция ООН
по торговле и развитию
ЮНИДО Организация ООН
по промышленному развитию
Глава 1
История запрещения
химического оружия
1.1. До Женевского протокола 1925 г.
Историю запрета химического оружия, безусловно, следует начать
с общего запрета применения ядов во время войны1. Однако, как мы
1
О военных, политических, юридических, исторических и технических аспектах
проблемы химического и бактериологического оружия по состоянию на 1971 г.
см.: фундаментальное шеститомное издание СИПРИ: The Problem of Chemical and
Biological Warfare. Stockholm: Almqvist & Wiksell, 1971 (Vol. I. The Rise of CB Weapons; Vol. II. CB Weapons Today; Vol. III. CBW and International Law; Vol. IV. CBW
Disarmament Negotiations, 1920–1970; Vol. V. The Prevention of CBW; Vol. VI. Technical Aspects of Early Warning and Verifi cation). См. также: Lavieille J.-M. Droit international du désarmement et de la maîtrise des armements. Paris [etc.]: L’Harmattan,
1997. Р. 249–267; Tucker J. From Arms Race to Abolition: The Evolving Norm Against
Biological and Chemical Warfare // The New Terror: Facing the Threat of Biological
and Chemical Weapons / ed. by S. Drell, A. Sofaer and G. Wilson. Stanford: Hoover Institution Press, 1999. Р. 162–187; Perry Robinson J.P. The negotiations on the Chemical Weapons Convention: a historical overview // The New Chemical Weapons Convention — Implementation and Prospects / ed. by M. Bothe, N. Ronzitti and A. Rosas.
The Hague [etc.]: Kluwer Law International, 1998. Р. 17–36; Raičevič N. The History
of Prohibition of the Use of Chemical Weapons in International Humanitarian Law //
Facta Universitatis. Series: Law and Politics. 2001. Vol. 1. No. 5. P. 613–631; об истории международно-правового запрещения химического оружия см.: Тарасенко
С.А. О запрещении химического оружия // Советский ежегодник международного права 1979. М., 1980. С. 133–137. Об истории контроля над вооружениями в области химического оружия до 90-х гг. XX в. см.: Bernauer Th. The Projected Chemical Weapons Convention: A Guide to the Negotiations in the Conference
1
Глава 1. История запрещения химического оружия
увидим, несмотря на объективно существующую взаимосвязь, эти
два запрета не тождественны, между ними нельзя ставить знак равенства или рассматривать запрет химического оружия как прямое
продолжение запрета применения ядов.
Яды и отравляющие вещества с незапамятных времен считались
орудием преступления, а не средством ведения военных действий и
1
воспринимались как незаконные многими народами
. Чем объясняется такое отвращение к ядам, распространившееся впоследствии на
химическое оружие? Помимо ссылок на вероломный, неблагородный характер применения ядов существует мнение, что оно связано
с их чрезмерной жестокостью, не оправданной военной необходимостью и проявляющейся в излишних страданиях воюющих, к которым ведет использование отравленного оружия2. Доля правды здесь,
безусловно, есть, однако насколько исчерпывающим является такое
объяснение? Страдания, причиненные обычным оружием, нередко
во много раз превосходят те, которые наносит химическое оружие,
тем более что уровень смертности от химического оружия не превышает смертность в результате применения обычного оружия. В связи
с этим следует обратить внимание на интересную мысль о том, что
«традиционно приемлемое оружие, которое наносит удары, разры-
on Disarmament. N.Y.: United Nations, 1990. Р. 11–59; о генезисе нормы, запрещающей применение химического оружия, см. основанное на множестве материалов оригинальное исследование Р. Прайса: Price R. The Chemical Weapons Taboo. Ithaca and London: Cornell University Press, 1997; о противоречиях процесса
консолидации нормы, запрещающей химическое оружие, см.: Zanders J.P. International Norms against Chemical and Biological Warfare: An Ambiguous Legacy // Journal of Confl ict and Security Law. 2003. Vol. 8. No. 2. Р. 391–410; о применении ядов
в мировой истории см.: Lewin L. Die Gifte in der Weltgeschichte: Toxikologische allgemeinverständliche Untersuchungen der historischen Quellen. Berlin: Springer, 1920.
Reprograph. Nachdr. Hildesheim: Gerstenberg. 1984 (в том числе ядов как средства
ведения войны — р. 521–578).
1
Дж. Голдблат отмечает, что «с незапамятных времен использование яда рассма-
тривалось как предательское и, следовательно, несовместимое с благородным поведением в войне» (Goldblat J. The 1993 Chemical Weapons Convention: A Signifi cant
Step in the Process of Multilateral Disarmament // The Convention on the Prohibition of Chemical Weapons: A Breakthrough in Multilateral Disarmament. The Hague
Academy of International Law, Workshop. The Hague. 24–26 November 1994 / ed. by
D. Bardonnet. Dordrecht [etc.]: Martinus Nij hoff Publishers. 1995. Р. 15).
2
См.: Doswald-Beck L., Herby P. Humanitarian Law Perspective // Future Legal Rest-
raints on Arms Proliferation / ed. by J. Dahlitz. New York [etc.]: United Nations, 1996.
Р. 84.
2
1.1. До Женевского протокола 1925 г.
вает, разрезает, протыкает и давит, может причинять большие человеческие страдания, нежели чем некоторые газы», однако это оружие не вызывает отвращения, поскольку рассматривается «скорее
как продолжение кулаков, зубов, ногтей, коленей и ног»
1
. В отличие
от такого «естественного» характера обычного оружия, яды, причинявшие смерть без видимого физического воздействия, не могли не
привести к появлению ужаса перед ними.
Природа воздействия ядов на человека стала, таким образом,
причиной того, что запрещение из использования «является одним
из старейших и наиболее общепринятых правил ведения войны»2.
Отравление колодцев, например, всегда считалось преступлением,
несовместимым с правилами ведения войны. «Война ведется оружием, а не ядами» (armis bella non venenis geri) провозглашали римские
юристы. Древнеиндийские законы Ману (II в. до н.э. ― II в. н.э.) запрещали использование отравленного оружия3, такой же запрет содержался в составленных тысячелетие спустя на основе Корана правилах ведения войны сарацинов4. Более того, в принципе, всегда признавалось, что военная необходимость, вплоть до XX в. позволявшая
отход от правил ведения войны, не допускает использования ядов и
отравленного оружия даже для того, чтобы «избежать смертельной
опасности или реализовать цели войны»
5
.
Первым международно-правовым документом, запрещавшим использование отравленных пуль, считается франко-германское соглашение (а именно его ст. 57), подписанное 27 августа 1675 г. в Страсбурге. Во второй половине XIX в., во время гражданской войны
в Соединенных Штатах Америки, во введенных в действие 24 апреля 1863 г. по указанию Президента Линкольна «Инструкциях о дей-
1
Goldie L.F.W. Comments // Proceedings of the American Society of International Law.
Vol. 83. 1989. Р. 480.
2
Spaight J.M. Air Power and War Rights. 3rd ed. London [etc.]: Longmans, Green & Co.
1947. Р. 188.
3
«Сражаясь в битве, не следует поражать врагов вероломным оружием ― ни зубча-
тым, ни отравленным, ни раскаленным на огне» (гл. 7, стих 90).
4
См.: Perry Robinson J.P. Origins of the Chemical Weapons Convention // Shadows and
Substance: The Chemical Weapons Convention / ed. by B. Morel and K. Olson. Boul-
der, Colo. [etc.]: Westview Press, 1993. Р. 40.
5
Oppenheim L. International Law. Vol. II. Disputes. War and Neutrality. 7th ed. / ed. by
H. Lauterpacht. London [etc.]: Longman, 1952. Р. 232.
3
Глава 1. История запрещения химического оружия
ствиях армии Соединенных Штатов в полевых условиях» (именуемых также Кодексом Либера, по имени профессора Колумбийского
колледжа в Нью-Йорке, их составившего) отмечалось, что «военная необходимость не допускает жестокость... она не допускает ис-
1
пользования ядов каким бы то ни было образом»
. В том же XIX в.
инициатором международно-правового ограничения вооружений,
включая отравленное оружие, стала Россия. В 1868 г. была принята
Санкт-Петербургская декларация об отказе от использования во время войны разрывных снарядов менее 400 граммов весом, фактически
положившая начало процессу международно-правового оформления контроля над вооружениями. На Брюссельской конференции
в 1874 г. по предложению Александра II представителями 15 государств была принята декларация о законах и обычаях войны, проект которой также был подготовлен правительством России. Статья
13(а) декларации запрещала использование во время ведения боевых действий ядов и отравленного оружия для нанесения вреда противнику. Декларация не была ратифицирована и не вошла в корпус
норм международного права. Тем не менее на ее основе Институтом
международного права было подготовлено руководство по правилам
и обычаям ведения войны, предназначенное быть основой для национального законодательства в разных странах. Оно было единогласно принято на сессии Института в Оксфорде в 1880 г. В руководство
была включена ст. 8(а), устанавливавшая запрет применения ядов
«в какой бы то ни было форме». Следует отметить, что в предисловии к руководству указывалось, что Институт ограничился провозглашением и кодификацией только «признанных идей нашего века».
Декларация 1874 г. и руководство 1880 г. фактически стали предтечей Гаагских конвенций 1899 и 1907 гг.
2
Уже следующий документ в этой области ― Гаагская конвенция
1899 г. о законах и обычаях сухопутной войны, принятая на созванной по инициативе России Первой конференции мира, в тексте приложений (Положение о законах и обычаях сухопутной войны, неофициально именуемое также как Гаагские правила) установила запрет применения ядов и отравленного оружия (ст. 23(а)) и оружия,
1
Doswald-Beck L., Herby P. Op. cit. Р. 84.
2
Тексты декларации и руководства см.: The Laws of Armed Confl ict / ed. by D. Schind-
ler and J. Toman. Dordrecht: Nij hoff , 1988. Р. 25, 35.
4
1.1. До Женевского протокола 1925 г.
причиняющего излишние страдания (ст. 23(е))1. Этот запрет был
подтвержден на Гаагской конференции 1907 г. Кроме того, на Первой конференции была принята специальная Декларация, содержавшая обязательство сторон воздерживаться во время военных действий между собой от использования снарядов, единственной целью
которых является распространение удушающих или вредоносных газов. Характерно, что основным аргументом в пользу принятия данного запрета стала ссылка на варварский и чрезмерно жестокий характер подобного оружия.
Применение химического оружия во время Первой мировой войны шокировало сознание стран и народов. По оценкам, до ее окончания в 1918 г. было использовано по меньшей мере 125 тыс. т токсичных химикатов, количество жертв только по официальным отчетам
составило 1,3 млн человек, из них 100 тыс. смертельных случа-
2
ев
. Державы-победительницы в Первой мировой войне включили
в Версальский договор с Германией от 28 июня 1919 г. (ст. 171), а
также в мирные договоры с Австрией от 10 сентября 1919 г. (СенЖерменский договор, ст. 135), Болгарией от 27 ноября 1919 г. (Нейиский договор, ст. 82), Венгрией от 4 июня 1920 г. (Трианонский договор, ст. 119) и Турцией от 10 августа 1920 г. (Севрский договор,
ст. 176) положения, касавшиеся запрета производства и ввоза удушливых, ядовитых или иных газов, а также всех аналогичных жидкостей и веществ на том основании, что их использование не допускается в соответствии с действующими нормами. Статья 171 Версальского договора установила: «ввиду запрета на применение удушливых,
ядовитых или других подобных газов, равно как и всех аналогичных
жидкостей, веществ или устройств, их производство и ввоз строго
воспрещаются в Германии». Фактически это был первый запрет производства боевых отравляющих веществ. На основании данного положения союзные державы инспектировали объекты по производству химического оружия Германии. Определение химического ору-
1
«Кроме ограничений, установленных особыми соглашениями, воспрещается:
(а) употреблять яд и отравленное оружие;
<…>
(е) употреблять оружие, снаряды или вещества, способные причинять излишние
страдания...»
2
См.: Report of the Secretary-General on chemical and bacteriological (Biological)
weapons and the eff ects of their possible use, doc. A/7575. 1 July 1969. Р. 1.
5
Глава 1. История запрещения химического оружия
жия, содержавшееся в ст. 171 Версальского договора, впоследствии
было использовано в других документах этого периода, относившихся к химическому оружию.
На Вашингтонской конференции по разоружению 1922 г. США
предложили включить положения о запрете использования удушающих, отравляющих или иных газов и всех подобных жидкостей, материалов и устройств в текст договора о подводных лодках и ядовитых газах. Соответственно, в проект была включена ст. 5, в которой
определение химического оружия воспроизводило ст. 171 Версальского договора:
«Использование во время войны удушающих, ядовитых или
других газов и всех аналогичных жидкостей, материалов или
устройств, было справедливо осуждено общим мнением циви-
лизованного мира, и запрещение такого использования было
декларировано в договорах, в которых участвует большинство
цивилизованных государств.
Государства, подписавшие договор, с целью того, чтобы этот
запрет был универсально принят как часть международного
права, обязывающего как совесть, так и практику наций, объ-
являют о своем согласии с таким запретом, соглашаются быть
связанным им в отношениях между собой и приглашают все
другие цивилизованные нации присоединиться к нему».
Договор был подписан США, Великобританией, Францией, Италией и Японией 6 февраля 1922 г., но так и не вступил в силу, поскольку Франция, ратификация которой была обязательной для этого, возражала против положений о подводных лодках. Тем не менее,
следует отметить, что воспроизведенный в ст. 5 запрет трактовался
как декларативный, поскольку применение отравляющих веществ
во время войны было уже осуждено «цивилизованным миром», а запрет на их применения содержался в договорах, в которых участвовало большинство «цивилизованных» государств
1
.
Положение о том, что «использование в боевых действиях удушающих газов, ядов или схожих веществ, а также аналогичных жидкостей, материалов или устройств противоречит гуманитарным прин-
1
См.: Oppenheim L. International Law. Vol. II. Disputes, War and Neutrality. 7th ed.
Р. 342.
6
1.2. О состоянии запрета химического оружия к 1925 г.
ципам и международному праву», было включено в Конвенцию об
ограничении вооружений пяти центральноамериканских государств,
подписанную в Вашингтоне 7 февраля 1923 г. Ее участники брали на
себя обязательство не использовать такие вещества во время войны.
1.2. О состоянии запрета химического оружия
к моменту принятия Женевского протокола 1925 г.
с точки зрения доктрины
В конце XVI в. итальянский юрист А. Джентили, доказывая наличие
запрета применения ядов и отравленного оружия во время военных
действий, все еще не рассматривал его как уже существующий и не
требующий дополнительного обоснования1. Чуть позже, в 1625 г.,
Г. Гроций писал, что естественное право не ограничивает каким-либо
образом использование ядов. В отличие же от естественного права,
«по праву народов, хотя и не всех, но наиболее образованных, уже
издавна признано, что не годится умерщвлять врага ядом. ...Вероят-
но, это исходит от царей, жизнь которых прежде других защищена
против оружия, но менее, чем жизнь прочих, обеспечена от яда, если
не охраняется как бы благоговейным соблюдением права и страхом
бесчестия»
или колодцев «противоречит праву народов, не всеобщему, но праву
европейских народов и тех, которые примыкают к более высокому
уровню европейской образованности»
По Г. Шварценбергеру, норма, запрещающая использование
ядов и отравленного оружия, сформировалась в период с начала XV
до начала XVIII в.: «Достаточно ясно, что до пятнадцатого века европейское право народов не знало никаких норм, запрещающих использование либо ядов, либо отравленного оружия во время войны.
И наоборот, вряд ли можно сомневаться, что к началу восемнадцатого века, если не раньше, эти нормы стали составлять признанную
2
. Кроме того, как указывал Г. Гроций, отравление оружия
3
.
1
См.: Schwarzenberger G. The Legality of Nuclear Weapons. London: Stevens & Sons,
1958. Р. 30–31.
2
Гроций Г. О праве войны и мира. Кн. 3. гл. IV. § XV–XVI. М., 1994 — Репринт, изд.
1956 г. C. 623–624.
3
Там же.
7
Глава 1. История запрещения химического оружия
часть законов ведения войны, применяемых между цивилизованными нациями Европы. Эти даты заключают в себе период формирова-
1
ния этих норм»
.
Р. Прайс, ссылаясь на А. Джентили и Г. Гроция, утверждает, что «период, который можно считать значимым для формирования прочного и принимаемого как данное запрета на применение отравленного оружия в Европе, является более поздним, чем
часто предполагается»
2
. Консолидацию такого запрета он, вслед
за Г. Шварценбергером, связывает с концентрацией законных мер
принуждения в руках централизованного суверенного государства и
установления баланса сил между государствами. В этом процессе яд
мог выступать как средство, используя которое слабый и менее технологически развитый противник (для которого это оружие было
легко доступно) был способен нарушить этот баланс. По мнению
Р. Прайса, моральные категории осуждения отравленного оружия
(варварское, жестокое, причиняющее излишние страдания) послужили для оправдания первоначальной политической цели, которая
как таковая со временем и консолидацией запрета отошла на второй план
3
.
Не подлежит сомнению, что запрет применения во время военных действий ядов и отравленного оружия к концу XIX в. существовал в качестве устоявшейся нормы обычного международного права
и получил конвенционное выражение в принятых в 1899 г. Гаагской
декларации и в Гаагской конвенции о законах и обычаях сухопутной
войны (Гаагские правила). По мнению Л. Оппенгейма, в Декларации
и в п. (а) и (е) ст. 23 Гаагских правил получили выражение обычные
нормы, запрещавшие использование ядов как оружия, вызывающего
излишние страдания4. Интересно, что при ссылке на Гаагские правила, несмотря на прямой запрет использования ядов и отравленного
оружия в п. (а) ст. 23, в ранних изданиях Л. Оппенгейма в качестве
обычной нормы международного права, их запрещающей, указыва-
1
Schwarzenberger G. Op. cit. Р. 30–31.
2
Price R. The Chemical Weapons Taboo. Ithaca and London: Cornell University Press,
1997. Р. 22.
3
Ibid. Р. 26–28.
4
См.: Oppenheim L. International Law. Vol. II. Disputes, War and Neutrality. 7th ed.
Р. 342.
8
1.2. О состоянии запрета химического оружия к 1925 г.
ется п. (е), не допускающий применения оружия, причиняющего излишние страдания
1
. В седьмом издании 1952 г. эта позиция слегка
меняется и, хотя текст остается практически неизменным, ссылка
сделана на ст. 23 в целом, однако из контекста по-прежнему следует,
что запрет ядов представляет собой частный случай общего запре-
2
та применения оружия «причиняющего излишние страдания»
. При
этом добавляется, что распространение Германией во время Первой мировой войны отравляющих или удушающих газов средствами иными, чем разрыв снарядов, независимо от того, подпадает ли
оно или нет под действие запрета «ядов и отравленного оружия», содержащегося в ст. 23 (а) Гаагских правил, «является незаконным постольку, поскольку комбатанты испытывают излишние страдания»
3
Г. Шварценбергер также считал, что положения Гаагских конвенций
1899 и 1907 гг., касавшиеся запрета применения ядов и отравленного
оружия, отражали обычное право4.
Если ситуация с запретом ядов и отравленного оружия достаточно ясна, то вопрос о том, каким образом сформировался запрет
применения химического оружия, оформление которого относят к
1920-м гг., к периоду сразу после Первой мировой войны, вызвал
разногласия. Как правило, запрет применения химического оружия
в обычном и конвенционном праве представляется как прямое про-
1
«Обычная норма международного права, в настоящее время нашедшая свое пря-
мое выражение в статье 23 (е) Гаагских правил, запрещает, следовательно, ис-
пользование ядов и такого оружия, снарядов и материалов, которые вызывают
ненужные страдания». Oppenheim L. International Law. Vol. II. Disputes, War and
Neutrality. 1st ed. London: Longmans, 1906. Р. 117.
2
Oppenheim L. International Law. Vol. II. Disputes, War and Neutrality. 7th ed. Р. 340.
3
Ibid. Р. 340. Г. Шварценбергер объяснял позицию Л. Оппенгейма как «ошибку
Мастера»: «Каким-то образом Оппенгейм полагал, что ст. 23(е) Гаагских правил
запрещала использование яда и отравленного оружия, так же как и оружия, рас-
считанного на то, чтобы причинять ненужные страдания. В действительности же,
один запрет содержится в п. (а) этой статьи, а другой в п. (е). …Возможно, что
подсознательно появлению этой ошибки способствовала линия аргументации,
прослеживаемая по крайней мере до „Права народов“ Ваттеля (1758 ― том II,
книга III, глава VIII, пункт 156), в соответствии с которой использование отрав-
ленного оружия не вызывается военной необходимостью и, следовательно, при-
равнивается к излишней жестокости» (Schwarzenberger G. Op. cit. Р. 29).
4
См.: Schwarzenberger G. Op. cit. Р. 36.
.
9
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]