Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Химическое оружие и международное право. Монография
.pdf
Глава 3. Конвенция о запрещении химического оружия
generalis и lex specialis. С этой целью можно взять несколько наиболее
ярких примеров, касающихся связей между нормами внутри Приложения по проверке.
В качестве предварительного замечания следует отметить, что,
как было указано выше, две части Приложения по проверке устанавливают общие принципы проведения инспекций и относятся ко всем
(ч. II «Общие правила проверки») или группе (ч. III «Общие положения, касающиеся мер проверки согласно статьям IV, V и пункту 3
статьи VI») инспекций. Другие же части относятся только либо к отдельным видам объектов (объекты, связанные с химическим оружием, и промышленные объекты), либо к отдельным видам инспекций
(инспекции по запросу и расследования в случаях предполагаемого применения химического оружия). Каждая такая часть является
достаточно строго специализированной в соответствии с особенностями вида объекта или инспекции. Общее правило взаимодействия
норм установлено только для ч. II: «Положения данной части применяются ко всем инспекциям, проводимым согласно настоящей Конвенции, за исключением тех случаев, когда положения данной части
отличаются от положений, изложенных для специфических видов
инспекций в частях III–XI настоящего Приложения, причем в этом
1
случае преимущественную силу имеют последние положения»
. Таким образом, ч. II Приложения по проверке, с одной стороны, выступает как общая часть нормативного текста, положения которой
устанавливают основные принципы применения части особенной
(т.е. других частей Приложения по проверке), с другой же стороны,
положения ч. II следует рассматривать как lex generalis, а положения
других частей как lex specialis. Подобная система, в которой в отношении одних и тех же норм применяются фактически параллельно
принципы взаимодействия как общей и особенной части, так и общего и специального закона, как ни странно, нередко затрудняет понимание и выбор применимых норм. Для иллюстрации можно привести в качестве примеров три ситуации практического взаимодействия общих и специальных положений.
Первая ситуация. В соответствии с п. 1 ч. III Приложения по про-
;
верке на объявленных объектах, связанных с химическим оружием
и химикатами Списка 1, проводятся первоначальные инспекции.
1
Пункт 66 ч. II Приложения по проверке.
100
3.1. Общая характеристика
Их цель обозначена достаточно четко: проверка представленной информации (т.е. объявлений), получение любой дополнительной информации, необходимой для планирования «будущей
деятельности по проверке на объекте». Одновременно каждая
из частей, посвященных отдельным видам объектов, на которых
должны проводиться первоначальные инспекции, также содержит
соответствующие положения. При этом иерархия или преимущественная сила тех или иных норм специально не оговорены. Так,
для объектов по хранению химического оружия
1
цель первоначальной инспекции заключается в том, чтобы «посредством инспекции на месте подтвердить правильность соответствующих
объявлений, представленных согласно статье III». Первоначальная инспекция в отношении старого химического оружия, а также
оставленного химического оружия имеет целью проверку информации, предоставляемой государством в отношении такого оружия. Аналогично для объектов химикатов Списка 1 (единственный
маломасштабный объект) первоначальная инспекция проводится
для проверки «предоставленной информации об объекте». Таким
образом, в вышеуказанных случаях цели первоначальных инспекций, установленные в ч. III, имеют общий характер и совпадают
в целом с целями первоначальных инспекций как они изложены
в спе циальных частях.
Не так все просто обстоит с целями первоначальной инспекции
на объектах по производству химического оружия. Пункт 44 ч. V
содержит их исчерпывающий перечень, при этом проверка информации, предоставленной в объявлениях, в нем не значится (это имеет существенное значение для объема инспекционной деятельности, так как упомянутые в п. 44 цели не охватывают
весь объем информации, содержащейся в объявлениях). Возникает вопрос, насколько применимы нормы ч. III в отношении первоначальных инспекций на объектах по производству химического оружия? На этапе переговоров в Подготовительной комиссии ОЗХО были представлены две противоположные позиции:
взаимное дополнение положений ч. III и V, относящихся к целям
1
Правила, относящиеся к первоначальным инспекциям объектов по хранению, со-
держатся в разделе «Проверка объявлений химического оружия посредством инспекции на месте» (п. 37–40). В данном случае, как и во многих других в Конвенции о запрещении химического оружия, единство терминологии не соблюдено, тем не менее, исходя из того, что раздел называется проверка объявлений
(т.е. первое из действий ОЗХО на объекте), содержания указанных пунктов и
того, что следующий раздел имеет наименование «Систематическая проверка
объектов по хранению», можно сделать достоверный вывод, что речь идет именно о первоначальных инспекциях.
101
Глава 3. Конвенция о запрещении химического оружия
первоначальной инспекции, и превалирующее значение п. 44
ч. V. Прямого юридического ответа найдено не было, однако политический компромисс, который основывался на необходимости обеспечения эффективности первоначальной инспекции, исходя из объекта и целей Конвенции о запрещении химического
оружия, позволил избежать длительных дебатов. Объективно это
привело к использованию первой из двух вышеуказанных юридических позиций.
Второй пример. Во всех частях Приложения по проверке при ука-
;
зании содержания объявлений объектов, попадающих в сферу
охвата Конвенции о запрещении химического оружия, в качестве
одного из элементов содержится обязательство предоставить информацию о «точном местоположении» объекта, включая адрес.
И только в одном случае — для объектов по хранению химического оружия — это понятие раскрывается: «точное местоположение каждого объекта по хранению химического оружия с указанием: i) наименования; ii) географических координат; и iii) детальной схемы места, включая план-карту с указанием границ и
местоположение внутри объекта бункеров/площадок хранения».
Подобное разночтение оставило открытым вопрос о конкретном
наполнении термина «точное местоположение» в отношении других объектов, в частности, включает ли он географические координаты. При обсуждении в Подготовительной комиссии были высказаны следующие точки зрения: (а) исходя из целей Конвенции
о запрещении химического оружия, географические координаты
должны быть указаны только для объектов, связанных с химическим оружием (объекты по хранению и по производству); (б) географические координаты должны указываться только там, где они
непосредственно упомянуты в тексте Конвенции о запрещении
химического оружия (т.е. для объектов по хранению химического оружия); (в) поскольку Конвенция о запрещении химического
оружия не содержит прямых указаний, решение может варьироваться, однако каким бы оно ни было, необходим согласованный
и последовательный подход, без двойных стандартов. В результате в руководстве по объявлениям Секретариата, которое хотя
и не является обязывающим документом, но нацелено на установление общего формата представления объявлений (т.е. обеспечение единообразия поведения государств по представлению
информации), в формах, относящихся к объектам, связанным с
химическим оружием, наличествует графа о географических координатах, а в относящихся к промышленным объектам ⎯ графа
«широта, долгота/точное местоположение». В последнем случае
государству оставляется определенная возможность выбора.
102
3.1. Общая характеристика
И, наконец, третий пример. Пункт 10 ч. III Приложения по провер-
;
ке содержит указание на право Технического секретариата «в тех
случаях, когда это применимо», устанавливать и использовать
приборы «непрерывного наблюдения... согласно соответствующим положениям настоящей Конвенции...» (Выделено мной. —
С.П.). Пункт 1 этой части среди видов деятельности по проверке
упоминает инспекции на месте и непрерывное наблюдение при
помощи приборов, устанавливаемых на месте. В то же время,
специальные части устанавливают правила только в отношении
инспекций и наблюдения (без ссылок на непрерывное) при помощи приборов, устанавливаемых на месте. Исключение представляет проверка объектов по уничтожению химического оружия,
соглашение по объекту для которых должно содержать «положения о проверке посредством непрерывного наблюдения» (выделено мной. — С.П.) при помощи приборов, и конверсии объектов
по производству, если ОЗХО не удалось достичь согласия с государством в отношении плана проверки (в этом случае также могут
использоваться приборы непрерывного наблюдения).
В случае с приборами непрерывного наблюдения политические
и практические интересы (менее всего юридические) привели на
определенном этапе к использованию ограничительного толкования. Государствам, которые вопрос непосредственно затрагивал, было более выгодно, насколько это возможно, ограничить
использование таких приборов, поэтому было принято основанное на формальной стороне текста толкование, при котором отсутствие слова «непрерывное» в контексте приборов наблюдения
означает отсутствие права на их применение, а слова «согласно
соответствующим положениям Конвенции» в п. 10 ч. III в соответствии с таким пониманием как раз подчеркивают превалирующую роль специальных норм: если возможность использования
приборов напрямую не установлена в «соответствующем положении», значит, с правовой точки зрения, применяться они не
могут. Вышеуказанное, однако, не исключает ситуации, при которой в силу изменившихся обстоятельств или позиций может
быть использовано и иное толкование.
Три вышеприведенных примера иллюстрируют общий вывод об
отсутствии жестких связей в системе взаимоотношений норм внутри Приложения по проверке. Соответственно, каждый случай взаимодействия норм надо рассматривать индивидуально в контексте Конвенции о запрещении химического оружия, а также с учетом
значительного влияния политических и прагматических позиций
государств. В системе Конвенции о запрещении химического оружия главным принципом соотношения различных норм является их
103
Глава 3. Конвенция о запрещении химического оружия
юридическое взаимное дополнение, на формы которого оказывают
влияние специфические интересы государств. Такое понимание позволяет юридическую структуру без внутренних противоречий: место каждой нормы определяется в соответствии с ее функциональными задачами в конкретной ситуации, оставляя возможности для
ее динамичного толкования. Очевидно, что с течением времени в позициях государств происходят изменения и вариации, и понимание
текста Конвенции о запрещении химического оружия в момент его
согласования как такового, а также при дальнейшей разработке имплементационных процедур может в большей или меньшей мере отличаться. При условии инвариантности принципиальных положений гибкость нормативной системы в целом (особенно такой, как
Конвенция о запрещении химического оружия, ⎯ интрузивной и затрагивающей глубинные частные и национальные интересы) является условием ее стабильности и жизненности. Это особенно важно,
когда реальные последствия действия тех или иных норм вырисовываются только на стадии разработки последующих процедур либо
при их имплементации.
3.1.2. Классификация обязательств
Ключевой элемент Конвенции о запрещении химического оружия ⎯
это обязательства государств, составляющие основу предусмотренной ею модели поведения государств. Этот акцент на обязательства
объективно предопределяется предметом и целью Конвенции о запрещении химического оружия ⎯ уничтожение химического оружия,
установление гарантий невозобновления его производства, а также
обеспечение нераспространения
1
. Права же составляют явное мень-
1
Для повышения эффективности Конвенции о запрещении химического оружия и,
в частности, основных запретов, предлагается их криминализация в международ-
ном плане, т.е. превращение их в международные преступления физических лиц
(а также юридических, если применимо) по примеру уже существующих соответ-
ствующих конвенций. С этой целью разработаны по меньшей мере два проекта
международно-правовых актов. (См.: Meselson M. and Perry Robinson J.P. A Draft
Convention to Prohibit Biological and Chemical Weapons under International Law //
Treaty Enforcement and International Cooperation in Criminal Matters: with special
reference to the Chemical Weapons Convention. Р. 457–469; Tabassi L. Legal assistance
under the Chemical Weapons Convention: An optional protocol to the Convention? //
Treaty Enforcement and International Cooperation in Criminal Matters: with special
104
3.1. Общая характеристика
шинство ⎯ их можно разделить на четыре группы: (а) институциональные (право на участие в организации); (б) в области контроля
выполнения (получение информации о состоянии выполнения Конвенции о запрещении химического оружия другими государствамиучастниками, право на запрос инспекции); (в) связанные с обеспечением защиты информации, не относящейся к Конвенции о запрещении химического оружия (права инспектируемого государства во
время инспекции), и (г) право на производство токсичных химикатов при определенных условиях и право на свободное участие в международном обмене химическими технологиями и химикатами.
На первый взгляд, с формальной точки зрения, все обязательства
по Конвенции о запрещении химического оружия должны быть равнозначны. Подобный вывод основывается среди прочего на положении ст. XII, п. 1, который говорит об исправлении и корректировке «любого положения, противоречащего положениям Конвенции»
(выделено мной. — С.П.). В то же время п. 2, 3 и 4 этой же статьи
вводят определенную градацию мер воздействия в соответствии с тяжестью несоблюдения. Таким образом, получается, что не все обязательства по Конвенции о запрещении химического оружия абсолютно равнозначны, и, исходя прежде всего из ее объекта и цели,
было бы целесообразным определить, что относится к «деятельности, запрещаемой по Конвенции»; какие именно нарушения являются «несоблюдением», влекущим меры воздействия со стороны ОЗХО
и государств-членов; является ли нарушение любого обязательства
по Конвенции о запрещении химического оружия тем «несоблюдением», которое влечет за собой санкции и другие меры воздействия
на нарушителя; распространяются ли требования ст. VII, предполагающей принятие государством законодательных мер по недопущению «деятельност[и], запрещаем[ой] государству-участнику», и наказанию лиц в нее вовлеченных, на абсолютно все обязательства по
Конвенции о запрещении химического оружия, и, скажем, являет-
reference to the Chemical Weapons Convention. Р. 470–475, 580–608; Scharf M. En-
forcement Through Sanctions, Force and Criminalization // The New Terror: Facing
the Threat of Biological and Chemical Weapons / ed. by S. Drell, A. Sofaer and G. Wil-
son. Stanford: Hoover Institution Press, 1999. Р. 474–477, 479; Scharf M. Clear and
Present Danger: Enforcing the International Ban on Biological and Chemical Weapons
through Sanctions, Use of Force, and Criminalization // Michigan Journal of Interna-
tional Law, Spring 1999. Vol. 20. No. 3. Р. 506–508.)
105
Глава 3. Конвенция о запрещении химического оружия
ся ли разглашение конфиденциальной информации деятельностью,
в отношении которой необходимо принимать уголовное законодательство.
Обязательства государств по Конвенции о запрещении химического оружия можно выстроить в виде своеобразной иерархической
лестницы. В зависимости от места, занимаемого каждым обязательством на ней, определяется его роль в конвенционном режиме и значение с точки зрения соблюдения государством Конвенции о запрещении химического оружия.
Обязательства первого уровня, основные обязательства госу-
дарств-участников, определяющие объект Конвенции о запрещении химического оружия, зафиксированы в двух ключевых статьях:
в ст. I «Общие обязательства» (в отношении химического оружия)
и ст. VI «Деятельность, не запрещенная по настоящей Конвенции»
(в отношении химической промышленности). В соответствии со ст. I
государства-участники должны: не применять, не разрабатывать, не
1
производить, не накапливать, не сохранять, не передавать
химическое
оружие; не проводить военных приготовлений к применению химического оружия; не помогать, не поощрять, не побуждать кого бы то ни
было2 «к проведению любой деятельности, запрещаемой по Конвенции»; уничтожить химическое оружие и объекты по его производству3;
уничтожить оружие, оставленное на территории другого государстваучастника; не использовать химические средства борьбы с беспорядками в качестве средства ведения войны. Применительно к гражданской
химической промышленности основные элементы режима установле-
1
Все термины имеют максимально широкое значение и охватывают не только
межгосударственный, но и внутригосударственный контекст.
2
Близкие по смыслу положения (хотя более узкие и относящиеся в основном
к другим государствам, группам государств или международным организациям) в соглашениях по разоружению и контролю над вооружениями могут быть
найдены в Договоре о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (п. 2
ст. I), Договоре Тлателолко (п. 2 ст. 1), Договоре о нераспространении ядерного оружия 1968 г. (ст. I), Конвенции о запрещении бактериологического оружия
(ст. III), Договоре о морском дне (п. 3 ст. I), Конвенции о запрещении военного
или любого иного враждебного использования средств воздействия на природную среду 1976 г. (п. 2 ст. I).
3
В ст. V (п. 5) это обязательство дополнено обязательством не сооружать новые
объекты по производству химического оружия, поскольку ст. I в явно выраженной форме такого обязательства не содержит.
106
3.1. Общая характеристика
ны ст. VI: обязательство принять меры к тому, чтобы право разрабатывать, производить, приобретать, сохранять, использовать токсичные
химикаты в целях, не запрещаемых по Конвенции о запрещении химического оружия, использовалось исключительно по его предназначению, и обязательство с этой целью подчинить соответствующие хими-
1
каты и связанные с ними объекты мерам проверки
.
Неотъемлемой частью режима Конвенции о запрещении химического оружия является механизм проверки соблюдения основных
обязательств, состоящий из двух элементов: объявления химического
оружия, объектов по его производству, списочных химикатов и связанных с ними объектов и проверки посредством инспекций на месте.
Соответственно, обязательства, обеспечивающие нормальную работу этого механизма, представляют необходимое условие уверенности
в выполнении основных обязательств и, таким образом, составляют
второй уровень обязательств. На этом уровне находятся обязательства, касающиеся точности и полноты объявлений и предоставления
доступа на объекты международным инспекторам для проверки выполнения Конвенции о запрещении химического оружия.
Третий уровень образуют обязательства, касающиеся различного рода сроков выполнения определенных обязательств, четвер-
тый ⎯ технических аспектов проведения инспекций, деталей про-
цедур уничтожения химического оружия, объектов по его производству, и, наконец, пятый ⎯ ассоциированные обязательства ⎯
принятие национального законодательства для выполнения Конвенции о запрещении химического оружия, защита конфиденциальной информации, устранение ограничений на торговлю и обмен химикатами и технологиями для незапрещенных целей в отношениях
государств-участников.
Несмотря на кажущуюся чисто теоретическую ценность классификации обязательств, она имеет, как ни странно, существенное
1
У. Сиполат относит к основным обязательствам только те, которые связаны не-
посредственно с химическим оружием, и делит их на три группы: (1) по непри-
менению химического оружия (ст. I, п. 1(b) и 1(с) в сочетании с п. 6 преамбулы);
(2) по уничтожению химического оружия (ст. I, п. 2–4, ст. IV и V); (3) по нерас-
пространению химического оружия (ст. I, п. 1(а) и 1(d) и ст. VI (косвенным об-
разом)) (см.: Cipolat U. The New Chemical Weapons Convention and Export Controls:
Towards Greater Multilateralism? // Michigan Journal of International Law. Vol. 21.
No. 3. Spring 2000. Р. 413).
107
Глава 3. Конвенция о запрещении химического оружия
практическое значение, особенно в отношении определения серьезности нарушений Конвенции о запрещении химического оружия и
выбора применимых мер воздействия на нарушителя.
3.1.3. Объект и цель
Конвенции о запрещении химического оружия,
сферы ее охвата
Объект и цель
Объект и цель международного договора имеют принципиальное
значение в процессе его функционирования как инструмента регулирования поведения государств-участников. Как правило, термин
«объект и цель (цели)» понимается как единая категория, в которой
две ее составные части не различаются1. Венская конвенция о праве
международных договоров 1969 г. упоминает объект и цели договора несколько раз, а именно в п. с) ст. 19 запрещаются оговорки, несовместимые с объектом и целями договора; п. 1 ст. 31 предусматривает, что договор должен толковаться в свете его объекта и целей;
п. 1 а) ii) ст. 41 запрещает изменение многостороннего договора несколькими участниками между собой, если такое изменение «затрагивает положение, отступление от которого является несовместимым
с эффективным осуществлением объекта и целей договора в целом»;
и, наконец, в ст. 60 существенное нарушение многостороннего договора одним из его участников, которое является основанием для его
приостановления или прекращения, определяется, в частности, как
нарушение «положения, имеющего существенное значение для осуществления объекта и целей договора». Только перечисление поло-
1
Подробнее об объекте и цели договора см. в одной из немногих работ, спе циально
посвященной этому вопросу: Klabbers J. Some Problems regarding the Object and
Purpose of Treaties // The Finnish Yearbook of International Law. Vol. 8. 1997.
Р. 138–160. Я. Клабберс, в частности, пишет, что «принимая во внимание исто-
рию разработки выражения „объект и цель“, учитывая также обстоятельство, что
оно обычно не применяется в виде, предполагающем совокупность отдельных со-
ставляющих частей, и что, более того, было бы мало смысла в таком примене-
нии, можно утверждать, что данное понятие наилучшим образом характеризует-
ся как всеобъемлющий единый термин» (Ibid. Р. 148). То есть для Я. Клабберса
термин «объект и цель» существует как одно неразделимое понятие, а не как со-
вокупность «объекта» и «цели», имеющих свои отдельные, самостоятельные зна-
чения.
108
3.1. Общая характеристика
жений Венской конвенции, относящихся к объекту и цели договора,
уже наглядно показывает значимость этих категорий для процесса
применения договора.
От объекта и цели международного договора следует отличать
его предмет, или предметную сферу охвата. Если объект и цель договора выражают отношение к состоянию международных отношений, которого государства стремятся достичь, заключая договор,
то предмет договора определяет конкретные материальные рамки,
в которых осуществляется регулирующее воздействие его норм. Кроме того, если объект и цель, как правило, не находят нормативного
выражения в положениях договора, за исключением преамбулы, и
должны быть установлены путем его толкования, то предмет обычно текстуально закреплен, хотя и не обязательно в одной конкретной статье.
Эффективность Конвенции о запрещении химического оружия
в условиях динамично развивающегося мира во многом предопределяется ясным представлением как о ее объекте и цели, так и о
предметной сфере охвата. Особенно значимым это становится в свете развернувшейся в последние годы дискуссии о химическом ору-
1
жии несмертельного действия
. Поэтому, несмотря на кажущуюся
ясность, вопрос об объекте и цели Конвенции о запрещении химического оружия все же заслуживает дополнительного внимания. Да
и мнения по нему в литературе в какой-то мере расходятся. Я. Клабберс представляет объект и цель Конвенции о запрещении химического оружия как «устранение химического оружия и запрещение
его использования»2. Э. Мяйер определяет объект и цель еще проще, для него «объект и цель КХО [Конвенции о запрещении химического оружия] совершенно ясны: запрещение химического оружия», или «исчезновение химического оружия»
3
. Серьезные со-
мнения, что объект и цель Конвенции о запрещении химического
1
Подробнее см. ниже: гл. 6.
2
Klabbers J. Strange bedfellows: the ‘interim obligation’ and the 1993 Chemical Weapons
Convention // Issues of Arms Control Law and the Chemical Weapons Convention:
Obligations Inter Se and Supervisory Mechanisms. Р. 22.
3
Myjer E. The Organization for the Prohibition of Chemical Weapons: Moving closer to-
wards an international arms control organization? A quantum leap in the institutional
law of arms control. Р. 89, 92.
109
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]