Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Учебник русского уголовного процесса. Часть II. Судопроизводство
.pdf
IV. Учение об уголовных доказательствах
121
Таким образом, мы полагаем, что господствующее воззрение о
том, что обязанность представления доказательств лежит на обви
нителе, должно понимать не в смысле формальной обязанности, а
в смысле обязанности, создаваемой процессуальными интересами
обвинителя. Точно так же согласно господствующему воззрению
признается, что в виде исключения обязанность представления до
казательств возлагается на защиту по преступлениям клеветы в от
ношении действительности позорящих обстоятельств, обусловли
вающих ненаказуемость оскорбления. Но и здесь нет формально
обязанности предъявления доказательств, а есть только право на
предъявление их, осуществление которого вызывается интересами
защиты. Обвинитель заинтересован в том, чтобы доказать винов
ность подсудимого, поэтому ему, а не защите, приходится выстав
лять те доказательства, которыми доказывается событие преступ
ления или виновность лица, его совершившего; наоборот, защита
заинтересована в том, чтобы доказать невиновность подсудимого,
также как существование обстоятельств, исключающих преступ
ность или наказуемость, или содействующих смягчению следую
щего по закону наказания, а поэтому предъявление доказательств
в отношении этих сторон дела естественно ложится на защиту. Так,
Сенат признал, что, по обвинению лица в похищении билетов, тож
дественность найденных у подсудимого билетов с похищенными
создает для обвиняемого интерес к опровержению тождественнос
ти, а потому и молчание его по этому предмету не может быть при
равниваемо к недостаточности обвинения (93/19).
109) Доказывание отрицательных положений. Не подлежит
сомнению, что доказывать несуществование чеголибо может быть
часто труднее, чем доказывать существование какоголибо факта,
тем не менее, нельзя отрицать возможности предъявления доказа
тельств отрицательных положений. Прежде всего необходимо за
метить, что отрицательные положения часто представляются толь
ко по форме отрицательными, вмещая в себе, в сущности, положи
тельное утверждение. Так, например, отрицательное положение, что
подсудимый в данном месте, в данное время не находился, скрыва
ет в себе положительное утверждение, что подсудимый в то время
находился гденибудь в другом месте.
Положения отрицательного свойства не могут служить пред
метом доказывания только тогда, когда они заключаются не в от
рицании индивидуализирующегося в своих признаках факта, а в
122
Часть II. Судопроизводство
отрицании ряда предполагаемых фактов, не допускающих индиви
дуализации их. Нельзя, например, доказывать, что такойто посто
янный, способный к передвижениям петербургский житель никог
да не был на такойто улице Петербурга.
110) Доказывание противоречащих естественному порядку ве
щей положений. Предметом доказывания на Суде могут служить
лишь обстоятельства вероятные, и все, что носит на себе характер
явлений, принадлежащих к области чудесного, не должно состав
лять предмета исследования уголовного Суда. положение это мо
жет быть признано в настоящее время бесспорным, и не найдется
Суда, который решился бы допустить представление доказательств
совершившегося чуда и вообще существования обстоятельства, про
тиворечащего естественным законам природы. Несмотря на это,
применение этого положения к действительности может поставить
уголовный Суд нередко в серьезные затруднения, так как, несмот
ря на громадные успехи естествознания, область неизвестного об
ширна, и опыты жизни свидетельствуют даже о том, что если, с
одной стороны, по мере увеличения научных знаний, явления, ка
завшиеся невозможными или необъяснимыми, переходят в область
возможного и реального, то, с другой стороны, параллельно с уве
личивающимися знаниями обнаруживаются новые явления, преж
де не замечавшиеся и не находившие прямого ответа при данном
уровне знания. Понятия о естественном и неестественном, о воз
можном и невозможном — понятия относительные. Пределы чу
десного постоянно меняются, и Суд, для того, чтобы распознать,
какое положение должно быть причислено к области неестествен
ных положений, может быть вынужден прибегнуть к содействию
экспертов — представителей науки.
111) Действующее законодательство может ли служить пред
метом доказывания? Предметом доказывания на уголовном Суде
служат факты, относящиеся до события преступления и виновнос
ти лица. Подведение же установленных фактов под соответствую
щие статьи уголовного закона, равно как всякая оценка законной
стороны дела, необходимость которой может встретиться и незави
симо от применения карательного закона (такова, напр., оценка за
конности распоряжений власти при обвинении в неисполнении этих
распоряжений), ложится целиком на обязанность коронных Судей.
Судья, как орган власти, специально созданный для охранения пра
вовых интересов путем применения положительного закона, дол
IV. Учение об уголовных доказательствах
123
жен быть признан достаточно компетентным в правовых вопросах
для того, чтобы не нуждаться в предъявлении какихлибо доказа
тельств существования положительного закона. Привлечение, на
пример, экспертизы, с целью разрешения вопроса о том, существу
ет ли указываемый стороною закон, создало бы непримиримое про
тиворечие между таким действием Суда и его назначением. Только
обычное право, в качестве права неписаного, не получившего санк
ции верховной власти и не составляющего предмета специального
изучения Судьи, может служить темой для доказывания на уголов
ном Суде путем вызова свидетелей и экспертов. В таком же поло
жении находятся иностранные законодательства, для применения
которых Судья, как не обязательно сведущий в этих законах орган
власти, может обратиться за содействием другого компетентного
лица. Действующий же положительный закон может служить лишь
предметом оценки по поводу его применения к обстоятельствам
данного дела и вызвать различные мнения сторон при его толкова
нии, но если незнанием закона никто отговариваться не может, то
тем неуместнее была бы презумпция, что Суд не знает о существо
вании закона, и что, не ограничиваясь простой ссылкой на него,
сторона вправе, как и в отношении фактических положений дела,
представлять доказательства его существования (87/29).
112) Обстоятельства общепризнанные не могут служить пред
метом доказывания. Общепризнанные обстоятельства не могут слу
жить предметом доказывания, потому что они сами по себе воз
буждают в Суде ту степень вероятности, из которой слагается юри
дическая достоверность и к обнаружению которой направлены
средства судебного исследования. Отсутствие цели исследования
отстраняет самое исследование. Общепризнанные обстоятельства
относятся или к естественным, или к историческим явлениям и не
возбуждают обыкновенно сомнений в деятельности уголовного
Суда (для всех и каждого известно, что после лета наступает осень,
что проезд по железным дорогам для лиц, не имеющих льготных
билетов, платный и т. п.).
113) Основания и условия оценки доказательной силы отдель
ных доказательств. Судья может почерпать материалы для состав
ления внутреннего своего убеждения или непосредственным вос
приятием необходимых для этого фактов, путем осмотра или осви
детельствования, производимых им с помощью или без помощи
экспертов, или же может через посредство других лиц обнаружи
124
Часть II. Судопроизводство
вать эти факты, как, напр., через сознание подсудимого и свиде
тельские показания. Указав ранее на условия пользования спосо
бами и средствами обнаружения доказательств, мы остановимся
теперь на изложении некоторых соображений, относящихся до ос
нований и условий оценки данных, обнаруженных через посред
ство этих действий.
1) Осмотры и освидетельствования. Судебные действия, про
являющиеся в осмотре и освидетельствовании, получают различ
ную доказательную силу, смотря по тому, осуществляет ли их Су
дья, решающий вопрос о виновности и приобретающий через их
посредство чувственную очевидность в отношении фактов, имею
щих значение для этой виновности, или же Судья, не прикасаясь
непосредственно к объекту осмотра и освидетельствования, пользу
ется лишь протоколами, составленными другими органами судеб
ной власти. Хотя в этом последнем случае осмотр и освидетель
ствование не имеют для Судьи такого значения, как в первом слу
чае, тем не менее значение их несомненно, так как действия эти,
равно как и составляемые по поводу их протоколы, ведутся компе
тентными, определенными для этой цели лицами.
При оценке протоколов важное значение имеют те формы, ко
торыми обставляет закон составление их, в видах обеспечения их
достоверности. Нарушения форм, допускаемые по этому предмету,
могут быть весьма различны, и Сенат имел не раз случай выяснять
их значение. В этом отношении мы укажем, что Сенат не признал
права опорочивать составленный акт осмотра, по поводу допущен
ных при составлении его нарушений, за лицом, подписавшим его
без всякой о том оговорки; составляемые по делам о лесных поруб
ках протоколы не теряют, по толкованию его, значения, если со
ставлены не на месте порубки (69/520), или если составлены без
указания времени обнаружения порубки (74/627), или без указа
ния обвиняемых, равно как суммы вырубленного леса (72/377; 72/
407). Они не теряют безусловно своей силы также и в том случае,
если свидетели заносимого в протоколы не присутствовали при ос
мотре мест порубок (69/520). Точно так же и по проступкам про
тив народного здравия Сенат не признал существенным наруше
нием неприглашение врача для присутствия при составлении про
токола о нарушении (если только Суд вызвал затем врача к разбору
дела, 74/189). Мы имеем далее решение Сената, в котором Сенат
определение значения неправильности составления акта осмотра
поставил в зависимость от усмотрения Судьи, так как признал, что
IV. Учение об уголовных доказательствах
125
если Мир. Судья нашел возможным приступить к постановке при
говора, то нарушение не имеет существенного значения (70/35).
2) Сведущие люди. Вопрос о значении заключений сведущих
людей и отношение их к Судьям с давнего времени занимает науч
ную литературу, но не привел до сих пор ни к какому общеприз
нанному на них взгляду. Взгляды на экспертов представляются
чрезвычайно различными: одни смотрят на них, как на научных
Судей, постановляющих в отношении предложенных на их обсуж
дение специальных вопросов, своего рода приговоры, которые за
тем уже не подлежат рассмотрению Суда; другие видят в них не
самостоятельный род уголовных доказательств, а относят их зак
лючение частью к личным осмотрам, частью к свидетельским по
казаниям; третьи, наконец, видят в них совершенно особый вид уго
ловных доказательств, имеющий вполне самостоятельное значение.
Сенат наш высказался по этому предмету, признав, что заключе
ние сведущих людей, так же как и показания свидетелей, оценива
ются по внутреннему убеждению, и что приговор, основывающий
ся на экспертизе, не проверенной Судом, не может иметь силы су
дебного решения (69/727; 71/617). Сообразно различным взглядам,
слагающимся на экспертов, разрешается и вопрос о необходимости
приведения ими оснований их заключений. Если смотреть на экс
пертов, как на Судей, то приведение этих оснований представляет
ся бесцельным, так как вопросы, подлежащие их обсуждению, раз
решаются ими окончательно и перерешению со стороны Суда не
подлежат. Наоборот, взгляд на их заключение, как на уголовное
доказательство, приводит к признанию необходимости мотивиро
вания его. Признавая этот последний взгляд наиболее правильным,
мы полагаем, что способ изложения мотивов экспертов должен со
образоваться с конечной целью их экспертизы — помогать Суду в
разрешении специальных вопросов. Заключения должны поэтому
быть изложены так, чтобы, вполне выясняя научное достоинство
заключения, вместе с тем быть удобнопонимаемыми для Судей
неспециалистов. Только при удовлетворении этого требования мо
гут установиться правильные отношения Судей к их заключению.
При оценке этих заключений со стороны Судей следует иметь
в виду, из каких элементов они слагаются. Заключение эксперта
слагается с неизбежностью: вопервых, из фактов, служащих осно
ванием их выводов, и, вовторых, из самых выводов, составляющих
сущность их заключений. Необходимость установки фактической
126
Часть II. Судопроизводство
стороны приводит к заключению, что сведущие лица, прежде чем
сделаться собственно экспертами, превращаются в Судей, устанав
ливающих факты путем оценки их достоверности и доказательной
силы. Так, например, решая вопрос о том, от отравления ли умерло
данное лицо, эксперту необходимо извлечь из дела факты, на осно
вании которых воссоздается картина течения болезни и вообще ма
териальная обстановка предполагаемого отравления. Если он оши
бочно установит признаки предсмертных явлений, или ошибочно
выяснит, из какой посуды пил перед болезнью умерший, и т. п., то
естественно, что и вывод, к которому придет он относительно су
ществования отравления, будет ошибочен. Громадное значение, ко
торое в научной экспертизе имеет для эксперта, как и для Судьи,
правильная установка обстоятельств дела, объясняет установивше
еся в нашей судебной практике обыкновение оставлять эксперта в
зале судебного заседания во все время его, предоставляя тем са
мым в его распоряжение те же средства, которыми пользуется Суд
для ознакомления с фактической стороной дела.
Проверка правильности установки и оценки фактических эле
ментов заключения экспертов входит, бесспорно, полностью в сфе
ру компетентной деятельности Суда. Последний, в качестве орга
на, созданного со специальной целью выяснить по обстоятельствам
дела материальную истину, более компетентен, чем эксперты, для
того, чтобы решить, должны ли известные факты быть признаны
существовавшими, и какое значение надлежит им придавать по свя
зи их с другими обстоятельствами дела.
Что касается второй составной части заключения экспертов —
их выводов, то не подлежит сомнению, что в отношении оценки их
Суд менее компетентен, чем в отношении оценки фактической час
ти их заключения. Тут он встречается с такими специальными све
дениями, благодаря отсутствию которых в себе самом, он вынуж
ден был обратиться к содействию эксперта. И тем не менее законо
дательство наше не изъяло и этой части заключения экспертизы
изпод действия принципа внутреннего судейского убеждения. От
сутствие в Судье научных сведений по какойлибо области знаний
обязывает его быть особенно осторожным и недоверчивым к свое
му собственному, сложившемуся по этому предмету мнению; оно
обязывает его при сомнении в состоятельности заключения экс
перта обратиться к содействию других сведущих людей и при их
помощи проверить основательность возникших сомнений. Но за
IV. Учение об уголовных доказательствах
127
тем, если, исчерпав все средства к проверке, Судья остановится на
какомлибо определенном убеждении, то должен положить его в
основание своего приговора.
Главные признаки, по которым может быть Судьей определе
но достоинство заключения эксперта, заключается в том, что выво
ды эксперта должны быть мотивированы, что факты, принятые им
в основание заключения, должны соответствовать действительнос
ти, что заключения, выводимые из этих фактов, должны быть пра
вильны, что сам эксперт должен обладать качествами достоверного
свидетеля, и что те научные данные, на которых построены выводы
эксперта, должны принадлежать к категории не гипотез, а твердо
установленных научных положений.
Все то, что сказали мы в отношении экспертов, имеет приме
нение к научной экспертизе; но рядом с нею существуют еще экс
перты, основывающие свое заключение не на научных, а на опыт
ных знаниях, каковы, напр., ремесленники. При оценке этих зак
лючений Суд встречает, естественно, гораздо менее затруднений
для самостоятельного к ним отношения, нежели при оценке науч
ной экспертизы, а вместе с тем начало внутреннего убеждения Су
дьи находит к ним более полное и беспрепятственное применение.
3) Вещественные доказательства. Материальные предметы,
носящие на себе следы преступления и вообще вмещающие в себе
данные для выяснения его, имеют весьма ценное для правосудия
значение. Они как бы свидетели совершившегося, неспособные к
тому же вводить Судью умышленно в обман, как то в состоянии
делать свидетели, а потому имеют много таких преимуществ в смыс
ле доказательств, каких не имеют свидетельские показания. В ряду
этих материальных, вещественных доказательств особое место за
нимают письменные доказательства, как выражение акта мысли че
ловека. Они весьма разнообразны по форме, содержанию и проис
хождению и оцениваются на уголовном Суде совершенно незави
симо от того значения, которое могут иметь на Суде гражданском,
так что документ, имеющий доказательную силу на последнем Суде,
может быть признан не имеющим этой силы на Суде уголовном и
наоборот.
По природе своей письменные доказательства не имеют само
стоятельного значения и подходят, смотря по обстоятельствам дела,
к категории других доказательств. Так, письменные бумаги и доку
менты могут иметь значение, во1х, бумаг, в содержании или в про
исхождении которых выразился самый факт преступления, — та
128
Часть II. Судопроизводство
ковы подложные документы; во2х, бумаг, вмещающих в себе со
знание подсудимого или признание какихлибо фактов со стороны
других лиц, имеющих для исследования дела значение, и, в3х, бу
маг, имеющих значение улик, на основании которых может быть
сделан вывод в отношении преступного действия или виновности
лица.
Доказательная сила письменных доказательств зависит не от
одной только достоверности их, но также и от внутреннего их со
держания, которое может быть определено только сообразно об
стоятельствам каждого отдельного случая. По делам об оглашении
в печати позорящих обстоятельств, касающихся служебной или об
щественной деятельности лица, письменные доказательства при
обретают особенное значение потому, что только при помощи их
закон признает возможным допустить доказывание справедливос
ти тех обстоятельств (ст. 1039–42 Улож.), причем Сенат разъяс
нил, что Судом по тем делам могут быть принимаемы только те
письменные документы, которые не заключают в себе свидетель
ских показаний (приг. Сената по делу Аксакова 70/7 и др.).
4) Сознание подсудимого. Сознание подсудимого имеет совер
шенно другое значение на Суде уголовном, нежели на Суде граж
данском. В гражданском Суде оно имеет предустановленную силу
и устраняет предъявление доказательств по тому положению, ко
торое подтверждено признанием стороны. Не то мы видим на Суде
уголовном. Оно имеет здесь значение только в том случае, если не
возбуждает никакого сомнения со стороны Суда (ст. 681), который
при этом может даже не производить исследования, т. е. не перехо
дя к проверке уголовных доказательств, вправе прямо перейти к
заключительным прениям, оставляя за собой полную свободу дей
ствий по оценке доказательной силы этого сознания. Если созна
ние охватывает не весь вопрос о виновности, а установляет только
отдельные части взводимого на подсудимого обвинения, то от Суда
зависит ограничиться производством только части судебного след
ствия.
Если перейти от процессуального к материальному значению
собственного сознания подсудимого, то окажется, что оно имеет
значение не более как улики и, следовательно, ни в каком случае не
отстраняет применение начала внутреннего судейского убеждения
по оценке уголовных доказательств. Основание, по которому соб
ственное сознание может иметь значение доказательства, заключа
ется в том, что оно противоречит естественному чувству самосох
IV. Учение об уголовных доказательствах
129
ранения подсудимого, которое в случае его невиновности должно
было бы побудить его не к признанию вины, но к отрицанию ее.
Отказ от борьбы с обвинением создает предположение невозмож
ности ведения ее вследствие основательности обвинения.
Судебная практика постоянно свидетельствовала, однако, о
том, что собственно сознание подсудимого не всегда надежное до
казательство, и что оно нуждается в серьезной проверке для того,
чтобы Судья решился положить его в основание обвинительного
приговора. Желание спасти близкого человека, взвести по злобе на
коголибо обвинение в соучастии, отчаяние и полная апатия, овла
девающая нередко лицом, неосновательно привлекаемым к уголов
ному Суду, равно как психическая ненормальность или умствен
ная болезнь подсудимого, — все это такие обстоятельства, которые
нередко вызывают учинение ложного сознания и, следовательно,
могут ввести правосудие в заблуждение и создать судебную ошиб
1
. Несмотря, однако, на это, в судебной практике собственное со
ку
знание представляется излюбленным доказательством вины, кото
рым особенно дорожат не только Прокурор, но и Судья, и это по
весьма понятной причине. Оно уменьшает количество тех затруд
нений, которые возникают в уголовном деле при отсутствии созна
ния, облегчают работу Суда и дают ему возможность основать свое
убеждение на этом сознании, не прибегая к утомительной и часто
опасной борьбе с сомнениями по делу. Такое отношение к созна
нию подсудимого до такой степени проникло в общество, что от
ражается и на научных трудах. Так, не далее, как в 1864 году Бон
вилльдеМарсанжи в труде, относящемся до уголовной юстиции,
изыскивал легальные средства к получению сознания обвиняемого.
Значение сознания подсудимого находится в зависимости от
наличности некоторых признаков. Оно должно, во1х, быть впол
не сознательным, определенным и чуждым противоречий; во2х,
оно должно заключаться не в лаконическом ответе: «да, виновен»,
на предложенный вопрос о виновности, а должно быть изложено в
форме рассказа, вмещающего в себе конкретные обстоятельства
дела; в3х, оно должно быть согласно с другими доказательства
ми обвинения, так что одно сознание, изолированно стоящее в деле,
1
Ложные обвинения со стороны душевнобольных — в форме самообвине
ния и обвинения помешанными других лиц — представляют высокий судебно
медицинский интерес и занимают видное место в судебной психопатологии.
КрафтЭбинг: «Судебная психопатология», 95 г., стр. 525–532.
130
Часть II. Судопроизводство
хотя и может служить поводом к возбуждению уголовного пресле
дования, «буде не опровергается имеющимися у Судебного Следо
вателя сведениями» (ст. 310), но тем не менее не может служить
основанием к постановке обвинительного приговора, и в4х, оно
не должно быть вынуждено «ни обещаниями, ни ухищрениями, ни
угрозами или тому подобными мерами вымогательства» (ст. 405).
Существовавшее при прежнем процессе деление собственного
сознания подсудимого на судебное и внесудебное потеряло ныне
свое значение, так как и то и другое оценивается по внутреннему
убеждению судейскому. Несмотря на это, в практике Сената ус
матривается стремление оградить судебное следствие от влияния,
которое может оказать на него сознание подсудимого, учиненное
на следствии предварительном, в случае отказа от него подсудимо
го на следствии судебном. Так, Сенат, исходя из того соображения,
что протоколы допросов обвиняемых на предварительном след
ствии не принадлежат к числу тех документов, которые могут быть
читаны на Суде, не допускает чтения тех протоколов осмотров и
освидетельствований, в которых изложены показания обвиняемых.
Сенат допускает это чтение только в виде исключения тогда, ког
да показание это внесено в обвинительный акт, и Присяжные За
седатели, следовательно, уже ознакомились с ним, или когда оно
является свидетельским показанием по другому делу, или когда сам
обвиняемый обращается к Суду с просьбой о прочтении прежде
данного им показания. Несмотря на то, что такая охрана судебно
го следствия вызывается естественным желанием поддержать не
прикосновенность принципа устности производства, нельзя тем не
менее не заметить, что это толкование едва ли представляется пра
вильным и целесообразным. Прежде всего оно не согласуется с ос
новным правилом, по которому все, могущее содействовать обна
ружению материальной истины, должно быть допускаемо к иссле
дованию, насколько не встречает запрета со стороны закона. Но
оно, кроме того, не достигает своей цели и потому, что путем свиде
тельских показаний оказывается иногда возможным выяснить не
только те объяснения, которые давались подсудимым во время про
изводства предварительного следствия, но также и то внесудебное
сознание, которое учинено им было вслед за совершением преступ
ления до начала возбуждения преследования. Предварительное
следствие так же, как и следствие судебное, знает гарантии, кото
рые созданы законом в видах правильности и беспристрастности
допросов, а потому недоверие к учиненному на предварительном
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]