Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Учебник русского уголовного процесса. Часть II. Судопроизводство
.pdf
III. Объем, свойства и условия применения принудительных мер…
101
Подследственное заключение обвиняемого под стражей не име
ет карательного значения; это не более как вызванная необходимо
стью предупредительная мера, применяемая не к виновному, а к
заподозренному лицу, неосновательность подозрения которого мо
жет еще вполне подтвердиться в будущем постановкой оправда
тельного приговора. Сообразно такому своему значению слагается
и характер этой меры.
Способ содержания подследственных арестантов не должен
иметь ничего общего с условиями содержания арестантов, подвер
гнутых карательному лишению свободы. Так, содержание должно
быть менее стеснительным для заключенных и менее позорящим
их личность; оно должно применяться только как необходимая мера
и только в тех случаях, когда заменить ее более легкими мерами
оказывается или невозможным или опасным для публичных инте
ресов. Этим значением подследственного лишения свободы объяс
няется также все более проникающее в общественное сознание и
действующие законодательства убеждение, что государство обяза
но явиться на помощь неосновательно лишенным свободы подсу
димым, и в случае постановки оправдательного приговора вознаг
радить их по возможности за тот вред и убытки, которые потерпе
ли они от заключения. Хотя условия тюремного заключения лиц в
качестве подследственных арестантов по идее не имеют ничего об
щего с условиями заключения лиц, отбывающих наказание лише
нием свободы, но тем не менее, в действительности, между ними
есть много общего, так как обе эти формы заключения ограничива
ют самое существенное право человека — право свободы передви
жения, а поэтому нельзя не признать вполне справедливым, что
наше действующее законодательство за последнее время решилось
допустить зачет времени предварительного заключения арестован
ных в счет времени, определенного им Судом в наказание лишени
ем свободы, если приговор не был обжалован обвиняемым (ст. 191
1
968; ст. 152
Улож. о нак.; ст. 161 Уст. о нак., ст. 54 Уг. Ул.).
Меры пресечения прекращают свое существование с момента
отмены их или оправдания подсудимого, вследствие чего Сенат
разъяснил, напр., что поручитель не может быть привлекаем к от
ветственности в случае неявки оправданного подсудимого к разбо
ру дела во второй инстанции (85/8).
104) Меры обеспечения могущего пасть на обвиняемого взыс
кания. Законодательство наше допустило гражданский иск на уго
1
,
102
Часть II. Судопроизводство
ловном Суде и установило в системе наказаний денежные взыска
ния, а поэтому должно было позаботиться и о мерах к обеспечению
их. Устав определяет, что «когда по обстоятельствам дела Следо
ватель удостоверится в необходимости принять безотлагательно
меры к обеспечению могущего быть наложенным на обвиняемого
денежного взыскания или иска о вознаграждении за вред и убытки,
причиненные его действиями, то о наложении запрещения или аре
ста на имение обвиняемого входит с представлением в Окружной
Суд» (ст. 268). Этот порядок обеспечения взыскания или иска при
меняется также и по производству у Следователя дел, подлежащих
ведению военных или морских Судов. Из приведенной статьи Ус
тава приходится заключить: во1х, что меры эти применяются толь
ко в отношении имущества обвиняемого, а следовательно, не могут
быть обращаемы на имущества лиц, отвечающих за него по граж
данским законам; во2х, что меры эти принимаются тогда, когда
угрожает денежное взыскание и когда предъявлено уже требова
ние о вознаграждении, так как только при наличности его может
идти речь об обеспечении его; исключение из этого встречается по
делам о нарушениях Уставов казенных управлений, по которым
Следователь обязан входить с представлением в Суд об обеспече
нии следующего в казну взыскания, не ожидая особого о том хода
тайства казенного управления (ст. 1158), и в3х, что для представ
ления Следователя Суду недостаточно одного факта предъявления
гражданского иска, а требуется, чтобы Следователь удостоверился
в необходимости принятия этих мер.
Что касается сущности указанных мер обеспечения и действий
по этому предмету Суда, то необходимо отметить, что меры эти
заключаются в «аресте» и «запрещении», т. е. таких действиях, ко
торые в соответствующих случаях налагаются и гражданским Су
дом, а так как гражданский иск, вытекающий из преступления, не
теряет через то своего характера, то, следовательно, условия и по
рядок их наложения уголовным Судом должны быть те же, что и
для гражданского Суда. Устав Граждан. Судопр. в этом отношении
определяет (ст. 602 и след.), что запрещение налагается на опреде
ленное недвижимое имение, а арест на движимое имущество.
В просьбе об обеспечении иска истец должен указать способ
обеспечения; движимое имущество ответчика арестуется или не
посредственно у него, или в тех местах, где находится, причем на
значается отсутствующему ответчику семидневный срок на явку к
IV. Учение об уголовных доказательствах
аресту его имущества. За немногими исключениями неявка этих
лиц не служит причиной приостановки ареста. Так как законода
тель предоставил право наложения ареста и запрещения не Следо
вателю, а Суду, то отсюда следует заключить, что деятельность Суда
по этому предмету представляется не формальной только и испол
нительной (это не соответствовало бы и отношению Окруж. Суда к
Следователю), а вполне самостоятельной, проявляющейся в про
верке основательности представленных Следователем данных в
подтверждение своего представления. Ввиду того, что в Варшав.
Судеб. Округе и Прибалт. губерниях действует особое гражданское
право, Устав оговаривает: в отношении Варшав. Округа — что Суд
«делает соответственное на основании местных гражданских зако
нов распоряжение» (ст. 1313), а в отношении Прибалт. губер. — что
Суд «делает соответственное распоряжение на основании местных
законов о судопроизводстве или на основании Устава Гражд. Су
допр.», в котором для Прибалт. губерний существует по этому пред
мету особый порядок (ст. 1340).
Мировые Устан. не знают порядка наложения обеспечения мер
гражданского взыскания по производству уголовных дел.
103
IV. Учение об уголовных доказательствах
105) Значение и сущность учения об уголовных доказатель
ствах. Уголовный Судья стремится к обнаружению материальной
истины в отношении совершившегося преступления, а обнаружить
ее он может только через оценку фактических обстоятельств, пред
шествовавших, совпавших или следовавших за совершением пре
ступления, т. е. фактические данные, которые из этой области за
имствует Судья и кладет в основание убеждения своего о действи
тельности события преступления и виновности лица, на которое
падает подозрение в совершении его, имеют значение уголовных
по делу доказательств. Таким образом, под уголовными доказатель
ствами следует разуметь те фактические данные, на основании ко
торых Судья может образовать в себе, в отношении преступного
посягательства, убеждение о событии преступления и виновности
совершившего его лица.
Значение уголовных доказательств весьма велико. Они зани
мают центральное место в процессе и к установке их и оценке сво
дятся все те процессуальные действия, из совокупности которых
104
Часть II. Судопроизводство
слагается сущность уголовного процесса. Характером тех правил,
которые приняты законодателем к определению их силы и досто
инства, обусловливается характер и самого уголовного процесса.
При господстве обвинительной формы процесса Судья не за
нимался оценкой уголовных доказательств: ему не приходилось ре
шать, что истинно и что нет; он должен был только определить, в
каком виде ему представляется результат деятельности по обнару
жению доказательств. В эпоху господства следственного процесса
существовала так называемая теория формальных уголовных дока
зательств. Основная идея, проходившая через все правила о доказа
тельствах, составлявших сущность этой теории, заключалась в том,
что судейский приговор должен опираться на общепризнанные
объективные основания; признавалось, например, что свидетель
ство двух достоверных свидетелей является совершенным доказа
тельством, исключающим предположение о невиновности подсу
димого; в случаях противоречия свидетелей давалось преимуще
ство мужчине перед женщиной, знатным перед незнатным, ученому
перед неученым и т. д. Правила эти, имеющие целью ограничить
произвол Судьи, оказывались вполне несостоятельными. Судья
имеет дело с конкретными фактами, обставленными массой инди
видуальных особенностей, которых не в силах была предусмотреть
ни одна из господствовавших законных теорий о доказательствах,
построенных на логических отвлечениях. Результатом применения
законных правил о доказательствах было то, что самые ловкие пре
ступники, против которых нельзя было обнаружить формальных
доказательств, несмотря на убеждение Судьи в их виновности, ос
вобождались от уголовной ответственности.
Полному падению этой теории о доказательствах предшество
вали в некоторых европейских кодексах попытки сочетать свобод
ное убеждение Судьи с так называемой отрицательной теорией о
доказательствах, исчислявшей те признаки, при наличности кото
рых предъявленные доказательства должны были быть признавае
мы несостоятельными; раз Судья не усматривал этих признаков,
его совесть была свободна при разрешении вопроса о виновности.
Но и эта теория, определявшая minimum потребных для обвини
тельного приговора доказательств, не удержалась, и в настоящее
время на всем континенте Европы существует система свободной
оценки доказательств по внутреннему убеждению судейскому. Она
принята и нашими Судебными Уставами.
IV. Учение об уголовных доказательствах
105
Мы указали в первой части настоящего учебника на ту связь,
которая существует между основным, исторически сложившимся
типом уголовного процесса и теми основаниями, по которым за
конодательство устанавливает оценку уголовных доказательств.
Связь эта проявилась полностью и в истории нашего уголовного
процесса. Судебные преобразования, созданные Уставами 20 нояб
ря 1864 года, заменив следственный порядок процесса порядком
следственнообвинительным, развивающимся в главных фазисах
своих по началам устности, гласности и состязательности, не мог
ли оставить в неприкосновенности существовавшую при этом по
рядке и органически связанную с ним теорию формальных доказа
тельств. «Теория доказательств, — говорила ст. 8 основных поло
жений 29 сентября 1862 года, — основанная единственно на их
формальности, отменяется; правила о силе доказательств должны
служить только руководством при определении вины или невин
ности подсудимого по внутреннему убеждению судей, основанно
му на совокупности обстоятельств, обнаруженных при производ
стве следствия на суде». Положение это нашло соответствующее
развитие в постановлениях Устава. Судьи должны на основании
ст. 766 Уст. определить вину или невинность подсудимого «по внут
реннему своему убеждению, основанному на совокупности всех об
стоятельств дела», а при рассмотрении дел с участием Присяжных
Заседателей на обязанность Председателя Суда (ст. 801 и 803 Уст.)
возложено объяснение Присяжным общих юридических оснований
к суждению о силе доказательств, приведенных в пользу или про
тив подсудимого, не в виде непреложных положений, но лишь в
смысле предостережения от всякого увлечения к обвинению или
оправданию подсудимого. Из мотивов, на которых основано это по
ложение Устава, видно, что несостоятельность законной теории до
казательств обнаружилась у нас на практике с такой же несомнен
ностью, как и на Западе, и что, выдвинув взамен ее внутреннее су
дейское убеждение, как единственное основание к суждению о силе
доказательств, составители Уставов не предполагали вовсе вводить
безотчетное, по началу произвольности развивающееся, внутрен
нее судейское убеждение; они высказали уверенность, что с отме
ной прежнего порядка придут в помощь к Судье наука и юриспру
денция и облегчат его трудное призвание в деле оценки доказа
тельств. Они высказали уверенность, что правила о доказательствах,
как бы они ни представлялись верными, не могут быть почитаемы
106
Часть II. Судопроизводство
непреложными в применении ко всем случаям многообразной дей
ствительности, потому что никакими правилами, в какой бы пол
ной обдуманной форме они ни были установлены, нельзя заменить
живого воззрения на то, что справедливо и истинно в каждом дан
ном случае. По их мнению, правила о доказательствах не должны
входить в состав закона, или же быть издаваемы в законодатель
ном порядке в виде инструкции или наставления Судьям или При
сяжным Заседателям, а могут быть изданы для руководства Пред
седателям Судов лишь в виде инструкции от Министерства Юс
тиции.
Таким образом, Уставы, в сущности, не примкнули ни к одно
му из двух типов учения об уголовных доказательствах, господ
ствующих на Западе; они не пытались ввести существующие в Ан
глии правила об уголовных доказательствах, в течение столетий
выработанные там судебной практикой и установляющие преиму
щественно условия допущения на Суд уголовных доказательств.
Но они, точно так же, были далеки от проведения того начала внут
реннего судейского убеждения, которое вырабатывалось на почве
французского права и по которому требуется только одно, а имен
но: чтобы Судьи по выслушании судебного следствия, «молча и
углубясь в свои мысли, искали в глубине своей совести, какое впе
чатление произвели на их разум доказательства». Составители Ус
тавов стремились к цели, которая и поныне, по замечанию Глазера,
составляет задачу современного судопроизводства — создать такое
учение о доказательствах, которое бы не служило препятствием к
свободному обсуждению каждого отдельного случая и в то же вре
мя служило бы ручательством в том, что утверждаемые факты не
будут основаны исключительно на личных впечатлениях и мнени
ях. Они рассчитывали, что Председатели Судов в состоянии будут
дать Присяжным Заседателям объяснения о том, с какой осмотри
тельностью надлежит определять силу каждого из приведенных по
делу доказательств, и в каких отношениях должны находиться из
вестные обстоятельства, чтоб от одних из них, не подлежащих со
мнению, можно было сделать основательное заключение к другим,
менее достоверным. В расчете на то, что таким образом сама судеб
ная практика выработает себе правила для оценки уголовных дока
зательств, они не поместили в Уставе той главы о силе судебных
доказательств, которую проектировало меньшинство членов комис
сии, и которая изложена в мотивах к ст. 766 Уст., изд. Госуд. Канц.
Но действительность не оправдала этих надежд, и наша судебная
IV. Учение об уголовных доказательствах
107
практика, в лице как председательствующих Судей, так и Уголов
ного Кассационного Департамента Сената, мало сделала до насто
ящего времени для разработки правил об оценке уголовных дока
зательств.
О таких результатах нашей судебной практики нельзя не по
жалеть. Замена законных правил о доказательствах внутренним
убеждением судейским, как единственным мерилом материально
го достоинства уголовного доказательства, не превратила современ
ный уголовный Суд в Суд, действующий по образцам домашнего,
семейного Суда. Деятельность уголовного Суда может только в тех
случаях обнаружить надлежащую степень силы уголовной репрес
сии, если постановляемые им приговоры в состоянии произвести
на всех и каждого впечатление приговоров согласных с действи
тельностью и соответствующих чувству справедливости, а для это
го необходимо, чтоб обстоятельства, на которых основан приговор,
были устанавливаемы не только с соблюдением, как мы видели,
известных принципов, обрядов и форм судопроизводства, но и кро
ме того, чтобы основания, по которым Суд придал обстоятельствам
ту или другую оценку, были бы для всех понятны и ясны. Законо
дательства времен господства теории законных доказательств удов
летворяли этому последнему требованию, создав объективную мер
ку для оценки уголовных доказательств и заранее придав каждому
из них определенную цену.
Действующее законодательство наше с полным основанием
отвергло объективную мерку оценки доказательств и отказалось от
созданной ею искусственной юридической достоверности, но при
этом не отвергло существования той потребности, для служения
которой правила эти в прошлом были созданы. Оно признало толь
ко, что материальная истина по делу может быть выяснена на ина
че, как путем оценки индивидуальных особенностей каждого от
дельного преступления, а не на основании отвлеченных правил об
уголовных доказательствах, и потому выдвинуло субъективные ос
нования оценки, заключающиеся во внутреннем, судейском убеж
дении. Но это внутреннее убеждение для того, чтобы удовлетво
рить своему судебному назначению, должно быть чуждо произвола
и должно обладать свойствами, необходимыми для вселения к себе
доверия и придания уголовному приговору, на нем основывающе
муся, надлежащей репрессивной силы. Каким же, спрашивается,
условиям должно удовлетворять внутреннее убеждение Судьи для
того, чтобы исполнить это свое назначение?
108
Часть II. Судопроизводство
106) Внутреннее убеждение, как критерий оценки уголовных
доказательств. Внутреннее судейское убеждение вытекает из объек
тивных оснований, порождающих в Судье субъективную уверен
ность в отношении действительности и значения тех фактов, кото
рые подвергнуты были исследованию средствами уголовного про
цесса. Уверенность, вытекающая только из одних субъективных
ощущений Судьи, имеет значение только мнения или предубеж
дения Судьи и не может поэтому быть положена в основание су
дейского приговора. Субъективизм — только один из элементов су
дейского убеждения, но не единственное его основание, и значение
убеждения находится в прямой зависимости от того, вытекает ли
оно из фактических обстоятельств данного дела. Материальная
истина, к обнаружению которой стремится Судья, как и всякая ис
тина, должна быть познаваема, а не только чувствуема. Необходи
мость критического отношения к сложившейся в Судье юридиче
ской достоверности нашла себе своеобразное выражение в предло
жении Бентама пользоваться на Суде при допросе свидетелей
разделенным на градусы масштабом, на котором имеются две сто
роны; по одной может быть наглядно указана по соответствующе
му градусу степень положительной уверенности в существовании
исследуемого факта, по другой же, наоборот, может быть определе
на степень отрицательного к нему отношения. Свидетелю предла
гается указанием на известный градус выяснить наглядно, насколь
ко велика его уверенность в существовании или несуществовании
того, о чем она показывает. Проект Бентама нигде не нашел прак
тического применения, но побуждение, создавшее этот проект, зас
луживает полного внимания.
Внутреннее убеждение Судьи должно быть сознательным, т. е.
таким, в отношении которого Судья мог бы всегда дать себе отчет о
том, почему сложилось оно у него; оно не должно основываться на
одном только инстинктивном предчувствии истины, а должно быть
продуктом критического отношения Судьи как к наблюдавшимся
им фактам, так и к тому психологическому процессу, при помощи
которого он их воспринял и оценил.
Уверенность, сложившаяся в наблюдателе в отношении наблю
даемых им актов, может быть различна: она может заключаться в
вероятности, но может и перейти в полную несомненность. Спра
шивается: какая степень уверенности требуется для образования
внутреннего судейского убеждения? О полной несомненности не
IV. Учение об уголовных доказательствах
109
может быть и речи в области судебного исследования, и в делах су
дебных Судья вынужден, по несовершенству средств человеческо
го правосудия, удовлетворяться по необходимости лишь более или
менее высокой степенью вероятности. В этом и заключается разли
чие между судебным и научным исследованием, различие, объяс
няемое также тем, что научное исследование может продолжаться
столько времени, сколько это нужно для получения несомненных
результатов; в судебных же исследованиях обязательна известная
скорость в решении дел, так как Суд работает в видах насущных
интересов жизни, требующих возможно скорого применения уго
ловной кары к виновнику совершенного преступления; в научных
исследованиях число существенных для дела фактов может быть
увеличиваемо посредством экспериментов, в судебных же исследо
ваниях число фактов, подлежащих судебной оценке, ограничива
ется существенными обстоятельствами данного случая и не может
быть увеличиваемо помощью экспериментов.
Таким образом, внутреннее убеждение представляется не чем
иным, как той степенью вероятности, при которой благоразумный
человек считает доказываемый факт достоверным. Понятие уголов
носудебной достоверности и понятие уголовносудебной вероят
ности отличаются одно от другого, следовательно, не по содержа
нию своему, а лишь по различной степени доказательной силы, ле
жащей в основе их, иными словами говоря — уголовносудебная
достоверность есть не что иное, как такая степень вероятности, вы
текающая из представленных на Суде доказательств, которая спо
собна привести Судью к уверенности в том, что прошлое событие,
составляющее предмет исследуемого дела, имело место в действи
тельности.
Из того обстоятельства, что Судья для образования своего
внутреннего убеждения довольствуется известной степенью веро
ятности, следует также, что в области судебных исследований поч
ти всегда существует возможность теоретического сомнения в отно
шении принимаемых Судьей фактических положений; такое сомне
ние не должно оказывать на Судью никакого влияния. Сомнение,
возникающее a priori, как логическая возможность, должно быть
отличаемо от сомнения практического, возникающего на Суде из
обстоятельств данного конкретного случая. Этот последний род со
мнений имеет для Судьи великое значение, и в отношении него
создалось в практике современного Суда основное положение, что
110
Часть II. Судопроизводство
всякое сомнение должно быть всегда толкуемо в пользу подсуди
мого, а не против него. Встретившись с такого рода сомнением, Су
дья обязан исчерпать все средства к его разрешению, на основании
имеющихся в его распоряжении обстоятельств дела, и только тог
да, когда после добросовестно исполненной Судьей работы сомне
ние всетаки не разрушится, а сохранится в судейской совести, он
обязан истолковать его в пользу подсудимого, так как правосудие
преследует не сомнительных, а действительных виновников пре
ступлений и от осуждения невиновного интересы его страдают еще
в большей мере, нежели от оправдания виновного.
Для того, чтобы могла образоваться необходимая для Судьи
уголовносудебная достоверность, необходима наличность доказа
тельств, вмещающих в себе основания этой достоверности. Доказа
тельства, таким образом, представляются не чем иным, как устоями,
на которых покоится судебное убеждение; они дают Судье возмож
ность выяснить себе свойства того душевного состояния, которое
порождается в нем воздействием на него всех обнаружившихся на
Суде обстоятельств дела, и установить основания для внутреннего
судейского своего убеждения. Только оперирующий уголовными
доказательствами Судья, ставящий от них в зависимость образова
ния своего убеждения по делу, в состоянии быть беспристрастным
Судьей и добросовестным служителем правосудия, не превращаю
щимся ни в друга, ни в недруга подсудимого.
Необходимость существования уголовных доказательств для
постановки уголовного приговора является уже, сама по себе, об
стоятельством, ограничивающим начала произвольности действий
Судьи по разрешению уголовных дел. Но, независимо от этого, в
самих уголовных доказательствах можно найти признаки, в свою
очередь приводящие к заключению, что свободная оценка уголов
ных доказательств со стороны Судьи не имеет ничего общего с про
изволом, а необходимо предполагает соблюдение некоторых пра
вил о доказательствах. К обозрению этих признаков мы и присту
пим теперь.
1) Посредством уголовных доказательств Судья обнаружива
ет материальную истину по делу, а истина признается обнаружен
ной тогда, когда выясняется полное соответствие между нашими
идеями и фактами. Поэтому в деле обнаружения истины, рядом с
фактами, существенным элементом представляются мысли иссле
дователя и логический путь их развития. Следственный процесс,
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]