Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Трансактный анализ в психотерапии системная индивидуальная и социальная психиатрия
.pdf
Эрик Берн
Трансактный
анализ
в психотерапии
Системная индивидуальная
и социальная психиатрия
«Академический проект»
Москва, 2020
УДК 159.9
ББК 88
Б 51
Перевод с английского А. Калмыкова, В. Калиненко
Общая и научная редакция В. Калиненко
Предисловие В. Петровского
Берн Э.
Б 51
Трансактный анализ в психотерапии: Системная индивидуальная и социальная психиатрия: Пер. с англ. — М.: Академический проект, 2020. — 320 с. — (Психологические технологии).
ISBN 978-5-8291-2693-3
Первая монография по трансактному анализу, ставшая классическим
текстом и основным источником по этому направлению. В книге содержится вся стройная теория Э. Берна, причем не только ее основные
блоки, развернутые в последующих публикациях, — анализ игр и сценариев, — но и аспекты, которые автор в других своих книгах не излагает.
Поэтому специалисты обращаются в первую очередь к этому тексту,
революционному во многих отношениях и далеко не сразу оцененному
профессиональными психологами.
Предназначена для психологов и психотерапевтов.
ISBN 978-5-8291-2693-3
УДК 159.9
ББК 88
© Berne E., 1961
© Калмыков А., Калиненко В.,
перевод, 2001
© Петровский В., предисловие, 2001
© Оригинал-макет, оформление.
«Академический проект», 2020
Метасловарь трансактного анализа
(вместо предисловия)
Парадокс состоит в том, что первая книга Эрика Берна
по трансактному анализу издается в России последней*.
Уже после таких книг, как «Игры, в которые играют люди»
(в комплекте с книгой «Что ты говоришь после того, как
сказал “Хелло”»), как «Секс в человеческой любви», «Ли
дер и группа», «Групповая психотерапия».
Поэтому — стилистика Берна и основные сюжеты нам
хорошо знакомы. Но могу сказать совершенно ответствен
но. Если Вы внимательно прочитаете эту книгу, Вы открое
те для себя нового Берна — теоретика, практикующего те
рапевта, педагога. В руках у читателя — теоретическое
произведение, руководство по терапии, учебник для буду
щих профессионалов.
И в то же время нельзя игнорировать уровня подготов
ленности читателя. Нам известны не только книги самого
Берна, но и его последователей и учеников. У нас изданы
книги — Т. Харрис «Я — ОК, ты — ОК», М. Джеймс и
Д. Джонгвард «Рожденные выигрывать», Я. Стюарт и
В. Джойнс «Современный трансактный анализ», Р. Гулдинг
и М. Гулдинг «Психотерапия нового решения» и другие.
У многих коллег, а также у автора этих строк есть свой опыт
постижения и использования ТА (общепринятая аббревиа
тура «трансактного анализа»). Как в такой ситуации посту
пить автору Предисловия?
Возьмем пример с Берна. Вот он пишет (так мог сказать
только Берн!): «Поскольку на данном сеансе преследова
лось достижение более скромных целей, терапевт был не
сколько более активен, чем обычно» (наст. изд., с. 210). По
ставим и мы перед собой какуюнибудь совсем скромную
цель, чтобы позволить себе быть «несколько более актив
ным» в ее достижении…
* Бракованное издание этой книги (некачественный подстроч
ник), осуществленное в СанктПетербурге (1992 год), не в счет.
4
Эта цель — МЕТАСЛОВАРЬ ТА. В таком «Словаре»
почти нет дефиниций, но зато представлен опыт освоения
трансактного анализа психологами, преподавателями, кон
сультантами, терапевтами... Метасловарь призван раскрыть
образ ТА в сознании исследователей и практиков — в со
знании «ангажированных». Скромность же (она же может
показаться дерзостью) заключается в том, что автор делит
ся здесь прежде всего своими собственными соображения
ми, которые складывались постепенно, в течение 15 лет ра
боты в парадигме ТА.
Анализ трансактный — обманутая мечта многих членов
Международной ассоциации трансактного анализа (МАТА).
Число разочарованных может быть описано разностью (∆):
∆ = 11 000 — 5000 = 6000 (человек).
[
ÝÐÈÊ ÁÅÐÍ
[
Здесь 11 000 — число членов этой ассоциации в 1978 году,
а 5000 — число членов той же ассоциации через десять лет
(более поздние цифры нам неизвестны). Что же случилось?
Думали — просто, оказалось — сложнее. Много сложнее!..
Берн, мне кажется, это предвидел. Предостерегал: «Обучение
структурному анализу не так трудоемко, как обучение пси
хоанализу, но всетаки достаточно трудно» (наст. изд., с. 271)
(а ведь структурный анализ — это только часть ТА!). Волна
популяризации сначала вознесла, а после резко опустила ТА,
когда выяснилось, что сверхупрощенные модели не рабо
тают, а освоение сложных требует не менее года ежене
дельных семинаров и ежедневной практики, «чтобы сфор
мировать надлежащее клиническое чувствование» (там же).
Обманчивая простота предлагаемых схем, истинная просто
та языка и совершенно ложная посылка: «ТА есть упро
щенный психоанализ» — все это поначалу привлекло на
свою сторону Ребенка практиков, однако в конечном сче
те шокировало их Родителя, когда выяснилось, что эле
менты ТА, связи между элементами и многие «простые
слова» образуют проблему, доступную лишь Взрослому.
Разница между подлинным мастером ТА и любителем —
та же, что между гитаристом, который с листа читает слож
ный музыкальный текст, и «человеком с гитарой», знаю
щим 12 аккордов. В защиту ТА: процент пациентов, поки
дающих ТАгруппы, всетаки существенно ниже процента
терапевтов, покинувших ТА.
Взрослый. Родитель. Ребенок. Пожалуй, это то един
ственное, что известно многим скептикам о трансактном
МЕТАСЛОВАРЬ ТРАНСАКТНОГО АНАЛИЗА
(ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ)
анализе Берна. Я встречал в России, и не только в России,
профессиональных психологов, морщащихся при упоми
нании имени Берна, однако едва ли знакомых с понятиями
Р, В, Д* даже на уровне «клинического усвоения структур
ного анализа» (достаточного, как говорил Берн, для того,
чтобы войти в психотерапевтическую группу, а также, по
видимому, достаточного для того, чтобы отвернуться от
ТА). Логически выверенные (отнюдь не метафорические)
определения эгосостояний даны в тексте книги. Я хотел
бы сначала подчеркнуть один немаловажный момент в
определении одного из эгосостояний, чтобы потом заго
ворить о самом важном. Если Ребенок — это Прошлое в
нас, Взрослый — Настоящее, то что же такое Родитель?
До сих пор временные характеристики в определении эго
состояний распространялись только на указанные эгосо
стояния (заметьте: археопсихика, неопсихика), а третье,
неожиданно оставшееся как бы вне логики, описывалось в
пространственных определениях. Между тем эгосостоя
ние «Родитель» также может быть описано и определено в
терминах времени. Проявления Родителя — это своего рода
воспоминания о Будущем. Действительно, воспитывающий
взрослый в глазах интроецирующего его ребенка неотвра
тимым образом детерминирует его поведение, точно зная,
что произойдет дальше. И то правда, что в детстве воспи
тывающие взрослые часто дальновиднее детей и вполне в
силах заставить их действовать в соответствии со своими
личными представлениями о желаемом и должном (обра
зами «потребного будущего»). Когда взрослые хотят заста
вить детей сделать чтото, они высказываются в прошед
шем времени, как бы взирая на все происходящее из
будущего. Они говорят, к примеру: «…Так! (только Роди
тель знает «как»). Все встали… Сели… Раскрыли портфе
ли… Взяли ручки…» (будто бы все это уже состоявшийся
факт). Педагог Михаил Щетинин привел мне фразу, кото
рую, как он сказал, понимают все школьники, хотя она,
конечно, совершенно абсурдна. Тыча в ребенка пальцем,
учитель (грозно): «Ты — почему?!» — и дети начинают ли
хорадочно оправдываться. Сама эта фраза подчеркивает чи
сто Родительскую логику мировосприятия: «Все имеет свой
смысл», — ребенок обязан заранее знать его и с ним счи
таться. Родитель как бы олицетворяет аристотелевскую
энтелехию, вживленную в психику ребенка и «продвигаю
* Принятые аббревиатуры эгосостояний «Родитель», «Взрос
лый», «Ребенок (Дитя)».— Прим. ред.
5
[
ТРАНСАКТНЫЙ АНАЛИЗ В ПСИХОТЕРАПИИ
[
6
МЕТАСЛОВАРЬ ТРАНСАКТНОГО АНАЛИЗА
щую» его к заранее предопределенному и известному ре
зультату. В связи с этим замечанием, можно уточнить раз
личие между Контролирующим и Опекающим (Заботящим
ся) Родителем. Контролирующий Родитель исходит из
того, что, с его точки зрения, образует «объективные инте
ресы» ребенка («Ты будешь пианистом, марш вперед!» —
послание матери сыну из стихотворения Бориса Слуцкого
«Музшкола имени Бетховена в Харькове»*). Опекающий
Родитель, напротив, исходит из субъективных интересов
Ребенка, обеспечивая состоятельность потребного будуще
го, каким оно рисуется самому ребенку (в своем крайнем
выражении позиция Опекающего Родителя запечатлена в
формуле: «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плака
ло»). Любопытно, что Контролирующий Родитель, хоть
мытьем, хоть катаньем добивающийся своего, может дей
ствовать мягко, а Опекающий Родитель, отстаивающий цели
самого ребенка, может производить впечатление сурового
[
человека**. Наиболее трудный вопрос: «Что есть Взрос
лый» (дебатируемый многими трансактными аналитиками) —
мы оставим здесь без внимания, так как обсуждение этого
вопроса заведет нас слишком далеко — в дебри теории «Я».
Но всетаки мы не должны пройти мимо центрального воп
ÝÐÈÊ ÁÅÐÍ
роса трансактной теории личности — об онтологическом
[
статусе эгосостояний «Ребенок», «Родитель» и «Взрос
лый». Для Берна это не просто слова (научные термины,
«конструкты»). Для Берна это, как известно, нечто реаль
ное. Я не стану пересказывать определение Берна (Вы най
дете его в книге), а хочу обратить внимание читателя на то,
что Берн в конкретной трактовке интересующих нас явле
ний существенно выходит за пределы «набора связанных
друг с другом чувств, мыслей и поведений». Меньше всего,
думается, он мог бы согласиться с авторами только что про
цитированной книги «Современный трансактный анализ»,
которые пишут: «…Можно сказать, что Родитель, Взрос
лый и Ребенок являются не вещами, а названиями». И пи
шут далее, что «в практике ТА часто говорят так, будто бы
* Это стихотворение в ином контексте цитировалось в книге
А.В. Петровского «Психология о каждом из нас и каждому из
нас о психологии» (1996). Стиль воспитания, обозначенный
автором как «диктат сверху», соответствует позиции Контро
лирующего Родителя, а «диктат снизу» — Опекающего.
** Пример внешне сурового, а по сути Опекающего Родителя —
герой романа Б. Акунина архиерей Митрофаний в общении со
своей духовной дочерью Пелагией.
(ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ)
мы ими обладаем. Можно услышать следующие высказы
вания: “Мой Ребенок хочет повеселиться” или “У тебя силь
ный Взрослый”. Проблема подобного употребления слов
заключается в том, что мы можем скатиться до признания
за эгосостояниями их некоего собственного независимого
существования, отдельного от человека, о котором мы го
ворим»*. В послесловии к книге Берна**, мы уже отмеча
ли, что никакой опасности «скатиться» здесь нет, а вот риск
редуцировать эгосостояние к «конструктам», против чего
предостерегал Берн, при такой постановке вопроса вполне
реален. Тезис, который постоянно ощутим в работах Бер
на, хотя в данной форме им не заявлен, заключается в том,
что эгосостояния субъектны. Они проявляются в согла
сованной системе переживаний, принимая определенные
поведенческие формы, и в то же время они суть нечто боль
шее, чем просто мысли, представления, чувства, действия.
Нечто большее… Присутствие Автора? (субъект — если
подразумевается именно он — никогда не сводим к своим
проявлениям, к тому, каким он дан себе и другому). Вот
что пишет сам Берн: когда не Взрослый говорит о Ребенке,
а сам Ребенок, «ситуация в точности такая же, как если
бы в комнате с терапевтом находились еще два человека:
взрослый, который наблюдает, и больной ребенок; за од
ним отличием — физически эти двое неразделимы. Про
блема в том, как разделить их в психологическом плане,
чтобы Ребенок мог говорить сам за себя (для простоты
изложения мы пока не говорим о третьем действующем
лице — Родителе)» (наст. изд., с. 262). «Деление на три эле
мента следует понимать вполне буквально. Это как если
бы в каждом пациенте присутствовали три разных чело
века» (стр. 272). «Вмешательство терапевта будет идеаль
ным тогда, когда оно попадет точно в цель, то есть суще
ственно и приемлемо для всех трех аспектов личности
пациента, поскольку все три услышали то, что он сказал»
(стр. 273). Мы выделили курсивом слова, которые не по
зволяют нам превратить эгосостояния «просто в назва
ния», но подтверждают живое присутствие субъектов,
способных наблюдать и относиться к чемуто. Складыва
ется впечатление, что можно, следуя Берну, сделать еще
7
[
ТРАНСАКТНЫЙ АНАЛИЗ В ПСИХОТЕРАПИИ
[
* Стюарт Ян, Джойнс Вэнн. Современный трансактный анализ.
СПб.: Социальнопсихологический центр, 1996. С. 22.
** Петровский В.А. Философия «Я»: трансактный подход // Берн Э.
Групповая психотерапия. М.: Академический Проект, 2000.
8
более решительный шаг, наделяя эгосостояния призна
ком не только субъектности, но и субъективности. Ведь
«Я» есть единство субъектности и субъективности. Сло
вом, наряду с «паттерном» мыслей, действий и чувств и,
далее, их источником (носитель, объект и субъект) могут
быть обозначены также и особые формы самосознания
индивида, выступающие в его эгосостояниях, формы со
знающего себя «Я» (данность, образ, творение). И ведь
недаром всетаки речь идет именно об эгосостояниях ин
дивида, а не просто о некоторых фиксированных состоя
ниях его психики. Сомневающиеся в реальности Родите
ля, Взрослого и Ребенка как субъектов, живущих в нас,
могут обратиться к следующему фрагменту из более поздней
книги Э. Берна: «...Терапевту следует задаться вопросом:
почему пациент позволяет себя разоблачать? Может быть,
это его Родитель предает Ребенка? Или Взрослый уговари
вает Ребенка рассекретиться? Или это Ребенок продолжа
[
ет свою игру с целью “спасти лицо”, хотя и упрощает ее для
терапевта, надеясь, что его спасут, подобно тому как маль
чуган попискивает из своего укрытия во время игры в прят
ки, помогая себя обнаружить?»* Скажите теперь, Вы и сей
час считаете, что «Родитель», «Взрослый», «Ребенок» —
ÝÐÈÊ ÁÅÐÍ
это только «названия», «специальные термины»?!
[
«Драматический треугольник» и «трагикомическая пи
рамида» — схема перемещения из одной сценарной роли в
другую, что образует характерную черту игр. Вне подоб
ных переключений нет игр (таково понимание игры в со
временном ТА). Выделяются следующие роли: Преследо
ватель, Спаситель, Жертва. Многие на стадии ознакомления
с ТА думают, что Преследователь и Спаситель соответству
ют актуализированным Контролирующему и Опекающему
Родителю, а Жертва — Ребенку, но это не так (проанали
зируйте, например, игру «Если Бы Не Ты», где роль Пре
следователя принадлежит актуализированному Бунтующе
му Ребенку и т. п.). Отталкиваясь от идеи карпмановского
«драматического треугольника», сделаем два существен
ных добавления.
1. Различая «исполнительное» и «переживаемое» (ис
тинное) «Я», мы приходим к идее треугольника, вписанно
го в другой треугольник (соответственно, пирамиды, впи
санной в другую пирамиду) — рис. 1.
МЕТАСЛОВАРЬ ТРАНСАКТНОГО АНАЛИЗА
* Берн Э. Групповая психотерапия. М.: Академический Проект,
2000. С. 41.
(ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ)
Драматический треугольник
внешнего и внутреннего контура
9
ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЬ
жертва
спаситель
ЖЕРТВА
Рис.1
преследователь
СПАСИТЕЛЬ
В каждый момент времени индивид может вовне прояв
лять одну сценарную роль, а чувствовать себя при этом в
другой роли (с точки зрения всех, я — Преследователь, а
для себя я — Жертва и т. п.). Исходя из опыта терапии, мы
приходим к выводу, что условием выхода человека за пре
делы драматического треугольника («трагикомической пи
рамиды» — см. ниже) является достижение конгруэнтно
сти «проигрываемых» внутренней и внешней ролей,— в этом
случае человек способен принять на себя ответственность
за происходящее, вместо того чтобы обвинять другого, или
упиваться чувством собственной виновности, или «только
пытаться помочь», или беззаботноотчаянно отмахиваться
от проблем…
2. «Драматический треугольник», повидимому, описы
вает не все игры (здесь мы расходимся в оценках с авторами
«Современного трансактного анализа»*). Помимо перечис
ленных сценарных ролей должна быть определена еще одна
(эпизодически она отмечается самим Берном, но явным об
разом им не соотносится с «драматическим треугольни
ком»). Я называю эту сценарную роль «Счастливчик». Не
задачливый геройлюбовник в водевиле, «Колобок»,
оставляющий всех с носом и балансирующий на носу у лисы,
Дон Жуан и т. д.— все это примеры «Счастливчиков». После
дние отличаются от тех, кто подлинно счастлив. Счастье —
это наслаждение длящееся, в самом себе содержащее воз
[
ТРАНСАКТНЫЙ АНАЛИЗ В ПСИХОТЕРАПИИ
[
* Стюарт Я., Джойнс В. Современный трансактный анализ.
СПб.: Социальнопсихологический центр, 1996.
10
МЕТАСЛОВАРЬ ТРАНСАКТНОГО АНАЛИЗА
можность быть продолженным. В отличие от счастливых
людей «Счастливчики» уязвимы. Возможно, их «счастье»
в неведении, что творят (или от чего отказываются). Нар
котики — химического или социального происхождения
(неподконтрольная власть) — порождают «Счастливчиков».
Подобно «Преследователю», «Жертве», «Спасителю»,
«Счастливчики» — мастера игнорирования*. Но они в от
личие от традиционных участников драматического треуголь
ника игнорируют трудности и риски мира. «Счастливчик»
при этом легко превращается в «Жертву», становится «Пре
следователем» («Геройпобедитель» в худшем случае
превращается в «Победителя Героев»), или вдруг в «Счаст
ливчике» просыпается «Спаситель». Особым предметом ис
следования могли бы стать столь любимые нами, но време
нами жестокие розыгрыши, в которых переключения в
«Счастливчика» и из «Счастливчика» играют не последнюю
роль**. Участие в игре, которая соответствует пословице:
[
«Где гнев, там и милость», может служить примером одного
из переключений в «Счастливчика» порусски (механизм
игры «Где Гнев, Там и Милость», на стороне водящего, это,
повидимому, переключение «Контролирующий Родитель →
Опекающий Родитель»). В итоге мы приходим к идее траги
ÝÐÈÊ ÁÅÐÍ
комической пирамиды, основание которой (одну из четы
[
рех граней) образует драматический треугольник, а одну из
вершин — «Счастливчик» (заметим, как трудно удержаться
на этой вершине, чтобы не соскользнуть вниз, рис. 2).
Трагикомическая пирамида
Счастливчик
Преследователь
Жертва
Рис. 2
* Стюарт Я., Джойнс В. Цит. произв. С. 252.
** Модель перехода запечатлена в анекдоте о двух ведущих ТВ.
Объявлено об изменении в программе телепередач: «Вместо
“О, счастливчик!” с Дибровым — “Ах ты сволочь!” с Доренко».
Спаситель
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]