Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теория познания. Философия несвободы и свободы статичность и динамичность бытия. Монография
.pdf
полняющему мир внеприродными, идеальными сущностями, которые приобре-
1
2
1
2
тают в мифологическом сознании реальное (субъективная реальность) и идеальное предметное существование. Эти знания были необходимы человеку, по-
скольку превращали неизвестное, чуждое, противостоящее в некую реальность
(вещь в себе), которую познать невозможно, но можно найти условия сосуще-
ствования с ней. Знания такого рода позволяли человеку приподнять завесу над
неизвестным, непознанным, сделать мир понятным и даже в чём-то осязаемым,
поскольку человек чувственно воспринимал следствия, приписываемые им
сверхчувственным существам. Неизвестность, приобретшая форму некой сущ-
ности, перестает быть пугающей непонятностью. А. Ф. Лосев пишет о том, «что
миф есть (для мифического сознания, конечно) наивысшая по своей конкретности, максимально интенсивная и в величайшей мере напряженная реальность.
Это не выдумка, но наиболее яркая и самая подлинная действительность.
Это — совершенно необходимая категория мысли и жизни, далекая от всякой
случайности и произвола»
.
Мифологическое знание послужило основой знанию религиозному, осу-
ществившему скачок от знания, объясняющего субъекту бытия мир, к знанию,
подчиняющему этого субъекта бытия результатам его же субъективных помыс-
лов. Мифологическое сознание создало различные божества, религиозное сознание вознесло их на недосягаемую высоту, подчинило творца абстрактной
мысли его созданию, абстрактному образу (богу). Религия возникла в сознании
единиц и проникла в сознание миллиардов жителей планеты, составляя несвободу их жизни и деятельности.
Мифологическое сознание, при всём его распространении на массы носителей мифа, не предполагает наличия служителей мифологического культа. По-
явление служителей культа знаменует переход от мифологии к религии, когда
мифологическое содержание тех или иных сюжетов становится духовным орудием власти над людьми, поклоняющимися тем или иным воззрениям, а сам акт
поклонения трансформируется в некое театрализованное представление. Рели-
гиозный культ — это, во многом, театр
, основанный на мифологии, дающий
власть над паствой артистам, выполняющим различные роли служителей культа. Этот театр обладает своей сценической площадкой, декорацией и всем тем,
что необходимо подобного рода заведению. Чем более закрепощено сознание
верующих людей, чем более оно не свободно от догматов той или иной рели-
Лосев А. Ф. Диалектика мифа // А. Ф. Лосев. Философия. Мифология. Культура. М., 1991.
С. 24.
См.: Емелях Л. И. «Загадки» христианского культа. Л., 1985. С. 110–116.
71
гии, тем больше посещаемость религиозного театра, тем выше прибыль и луч-
1
1
ше жизнь соответствующей категории церковных «служителей Мельпомены».
Прорывом в процессе осмысления бытия явилась философия — знание,
устремленное к новому знанию, к выяснению причинно-следственных связей, а
потому ведущее человека к пониманию им несвобод и свобод его бытия. В пол-
ной мере это относится к диалектико-материалистической философии, опираю-
щейся на достижения наук о природе, обществе и мыслительной деятельности.
Диалектико-материалистическая философия несвободна от достижений
различных наук, оформленных в виде научного знания. Обслуживая научное
знание, диалектико-материалистическая философия сама приближается к науке,
становится научным знанием, методологией науки. Научное знание растет высокими темпами, философия обязана за этим ростом поспевать, обобщать ре-
зультаты и делать методологические выводы.
Наука не свободна от философии, поскольку ей постоянно приходится
обращаться к мировоззренческим и методологическим установкам при осмыс-
лении результатов научного поиска.
Человек живет в обществе и вне общества жить не может. Общество, как
правило, неоднородно. Знание — это поле борьбы за человека между различными социальными силами по привлечению его на свою сторону.
Знание как информация об окружающем мире, законах его бытия и познания, получается двумя путями: во-первых, путем самостоятельного отражения и осмысления первичного объекта познания; во-вторых, путем использова-
ния результатов познания других людей, посредством критического или некри-
тического их восприятия и осмысления.
В процессе самостоятельного осмысления мира субъект познания не свободен от логики (законов) бытия реальности и от содержания понятий, которыми ему приходится оперировать, осмысливая реальность, поскольку понятия
сформулированы до него и отражают социальное видение природных и соци-
альных проблем. Субъект познания не свободен от того знания, которое открыто и обосновано предыдущими поколениями мыслителей и открывателей. Конечно, субъект познания может изложить свое видение проблемы, но здесь
возможен конфликт с обществом. Д. И. Писарев ещё в ХIХ в. отмечал, что «по-
чти каждое великое открытие, почти каждая плодотворная идея встречала в
научных корпорациях самое грубое непонимание, самое недобросовестное преследование»
. Аналогичную мысль в XXI в., анализируя результаты исследова-
ния озера Байкал, высказал академик РАН Грачев Михаил Александрович. Он
Гай А. И. Загадка человек — разгадка Вселенной. СПб.: Борей Арт. 2003. С. 8.
72
сказал: «Парадокс в том, что настоящее открытие в науке зачастую сложно по-
1
1
2
нять кому-то, кроме 10–20 специалистов во всем мире»
. Если понять новое мо-
гут только единицы, то каково отношение других?
Конфликт личности и общества отражает несвободу системного бытия, в
которой две свободы состояния: одна, отражающая сознание индивида (лично-
сти), другая, выражающая сознание общества, выясняют свою значимость и
жизненность. В споре часто, но не всегда, рождается истина. История социального бытия знает немало периодов человеческого существования, когда верх в
споре одерживала не сила истины, а сила власти. Истина получала признание
тогда, когда приобретала себе своих властных сторонников. Здесь проявляется
несвобода субъекта познания от общества, в котором и ради которого он позна-
ет мир. Общество может выступать заказчиком научных поисков, а может и запрещать таковые, например, запрет на клонирование людей, на эксперименты
на людях и т. д.
Помимо общества, субъект познания не свободен от законов бытия объ-
екта познания, которые ему предстоит выявить или осмыслить. Субъект познания может трудиться в границах уже приобретенного человечеством знания или
выходить за его пределы. Здесь может проявиться способность человека свободно оперировать знанием, к которому он приобщился, пополнять его за счет
внешних источников или быть в плену уже известного, быть несвободным,
ограничиваясь тем, что некогда персонально усвоено раз и навсегда. Источником пополнения конкретного знания являются ещё не освоенные знания, хотя и
возникшие в обществе, но требующие проявления субъектами познания актов
свободы, чтобы быть введенными в оборот и использованными в качестве под-
спорья в процессе понимания и дальнейшего познания. В. И. Вернадский отме-
чает, что «источники наиболее важных сторон научного мировоззрения возник-
ли вне области научного мышления, проникли в него извне, как вошло в науку
извне всеохватывающее её представление о мировой гармонии, стремление к
числу»2. Углублению всеобщего знания способствует свобода субъекта познания в использовании понятий и идей иных областей знания. Потребность свободы мыслительной деятельности вытекает из осознания противоречий бытия,
из желания к изменению знания, к его совершенствованию. Здесь сказывается
функциональная несвобода бытия не только в области теории, но и в сфере
природного и социального существования. Человек и общество не могут существовать, не углубляя свое знание об объективной реальности. Вместе с тем,
Грачев М. На Байкале бесполезных открытий не бывает. С. 34.
Вернадский В. И. Труды по всеобщей истории науки. М.: Наука, 1988. С. 56.
73
необходимо отметить, что несвобода как согласие с условиями бытия, не спо-
4
1
2
3
4
собствующее возникновению противоречий субъекта бытия и среды, свободы
познавательной деятельности не порождает. В социальном плане на это обра-
щали внимание А. И. Герцен1 и Н. А. Бердяев2. Возможно, что есть категория
людей, способных к обучению, но не способных видеть противоречия бытия.
Это люди, которых устраивают любые порядки во все времена. Пытливых исследователей интересуют просторы космоса, глубины океана и Земли, процессы в агрессивных для человека средах и многое другое. Здесь следует различать
тех, кто хочет знать всё обо всём, и тех, кто не только хочет иметь знание о ве-
щах, но и знание о процессах. Не только знать, но и предвидеть. Обладать не
поверхностным всезнайством, а понимать глубинную сущность процессов. Поверхностное знание частенько ведет к лженауке и религии. Без полета свобод-
ной мысли, опирающейся на объективные знания о мире, освоить указанные
сферы бытия невозможно.
Современные условия бытия требуют формирования людей самостоятельных, способных ориентироваться в хитросплетениях современных жизненных ситуаций, опираясь на свои мыслительные способности, на свой ум. Задуматься над этой проблемой заставляют мыслители минувших времен, являвшие
собой пример самостоятельности мысли. В стихотворении, приписываемом
А. С. Пушкину, говорится:
«Всегда так будет, как бывало;
Таков издревле белый свет:
Ученых много — умных мало,
Знакомых тьма — а друга нет!»3
А. С. Пушкин (или кто-то из его современников), указывая на то, что уче-
ность и ум являются вещами, отличными друг от друга, не обращает внимания
на содержательную сторону отличия, хотя и констатирует, что малая часть умных входит составным элементом в число тех, кого следует отнести к ученым.
Умным, по всей видимости, можно назвать ученого, обладающего, помимо знаний, специфической способностью, позволяющей считать его умным. В сочинениях Гераклита, мыслителя Древней Греции, более двух тысяч лет назад обращено внимание на то, что «многознание уму не научает»
. У Л. Н. Толстого в
дневнике есть запись, датированная 19 января 1901 г. Она гласит: «Есть люди,
См.: Герцен А. И. К старому товарищу С. 544.
См.: Бердяев Н. А. О рабстве и свободе человека. Опыт персоналистической философии //
Бердяев, Н. А. Опыт парадоксальной этики. М., 2003. С. 478.
Пушкин А. С. Полное собрание сочинений: В 10 т. Изд. 4-е. Л., 1977. Т. 1. С. 403.
См.: Чанышев А. Н. Курс лекций по древней философии. М., 1981. С. 137.
74
живущие только своими мыслями — это мудрецы, пророки; есть — живущие
1
3
1
2
3
4
только чужими мыслями — это ученые глупцы (тупицы)»
. Характеристика ту-
пиц — убийственна. Ученые «глупцы» живут только чужими мыслями, свои
мысли у них отсутствуют, хотя они считают себя людьми науки.
Все, или почти все, ученые являются субъектами познания, все они люди
грамотные, но по-разному могут использовать полученные знания. Можно об-
ладать прекрасной памятью, усвоить огромный объем знаний, успешно решать
множество типовых задач, но пасовать перед преградами, которые ещё никто не
преодолевал. Умные обладают способностью мыслить самостоятельно, независимо от алгоритмов мыслительной деятельности, полученных при освоении
знаний. Мыслить свободно — значит демонстрировать свободу распоряжения
полученными знаниями, свободу приращения нового знания, отличного от того
знания, которое уже существует. Свободная мысль демонстрирует преодоление
несвободы от знания, которое либо устарело, либо не может служить основой
для объяснения новых явлений и фактов. Лев Шестов отметил: «Мудрецы не
больше знают, чем глупцы, — у них только больше храбрости и самоуверенно-
сти»2. Таким образом, ищущий субъект познания не свободен от персональных
мыслительных способностей, от умения не ограничиваться полученным знани-
ем, от способности идти к новому знанию по-новому. В противном случае, цель
познания не будет достигнута. Мудрость — это глубокий ум, опирающийся на
жизненный опыт
.
И у мудрецов, и у «глупцов», несомненно, существует информационный
стержень их деятельности — их убежденность в истинности знания. Но у муд-
рецов гибкий ум, позволяющий применять знания в различных ситуациях, опираясь на свои возможности. «Глупцы» также наращивают свои знания, но слепо
следуют алгоритму деятельности, определяемому усваиваемым знанием. Этот
момент подмечен Мишелем Монтенем: «Только глупцы могут быть непоколебимы в своей уверенности»4. Для умного человека авторитетом при решении
любых вопросов является объективная реальность, с которой он сверяет свои
шаги. Для «глупого» авторитетом является полученное знание. Умный (мудрый) человек смотрит на мир своими глазами, оценивая и переоценивая, в меру
своих возможностей, свое видение мира и достижения различных наук. Его
противоположность — человек, не способный к самостоятельному видению реальности, смотрит на мир через призму чужих, но не чуждых ему, взглядов.
Толстой Л. Н. Полное собрание сочинений. М.,1935. Т. 54. С. 81.
См.: Афоризмы. Минск: Харвест, М.: АСТ, 2000. С. 445.
См.: Ожегов С. И. Словарь русского языка. С. 313.
Монтень М. Афоризмы и сентенции. М., 2003. С. 214.
75
Обратимся к одному из выдающихся мыслителей древности — Эзопу. До
нас дошли его идеи, изложенные в уроках мудрости. В этих уроках мудрости
содержатся алгоритмы решения множества социальных проблем, которые возникают и решаются на протяжении тысячелетий. Эзоп учил смотреть на мир
своими глазами, подмечать и понимать то, что человека окружает.
Умный ученый (мудрый) открывает новое в видении мира. Это знание в
дальнейшем используют те, кто претендует на ученость.
Человек создает культуру, культура создает человека. Философом становится человек, усвоивший достижения философской культуры, изложенной в
исторических документах (истории) философской мысли. Но этого недостаточно, философ должен подняться над философской культурой до современности,
до осмысления сегодняшнего дня. Нынешнее поколение философов должно
«встать на плечи» предыдущих мыслителей, что весьма тяжело, преодолеть их
взгляды с точки зрения современности, что ещё тяжелее, но не опускаться в
предыдущие века, а поднимать предшественников до уровня сегодняшнего дня,
если их идеи соответствуют действительности. К сожалению, в нынешнее время весьма много людей и мыслителей, которые используют знание минувших
времен без критического отношения к нему, без соотнесения его с объективной
реальностью, а потому оказываются проповедниками замшелых и диких идей,
восходящих не только к средневековью.
История философии относится к философской культуре, она постоянно
пополняется идеями и работами необъятного количества мыслителей. Она становится неподъемной для широкого круга философов, что не означает пренебрежительного отношения к ней. В дальнейшем это состояние будет только
усугубляться. Изучение истории философии необходимо, но только для вычленения тех мыслей, идей, алгоритмов решения проблем, которые работают сего-
дня, злободневны ныне. История философии — это достижение философской
культуры, а потому и изучаться должна в рамках особой дисциплины — философской культурологии. Знание истории философии делает человека ученым,
но, впитав мудрость своих теоретических предшественников, становится ли он
мудрым? Мудрость предполагает свободу активности в осмыслении прошлого,
настоящего и будущего, но она не свободна от реальности бытия.
Современная философия должна освободиться от множества историче-
ских несвобод, оставив одну несвободу — несвободу от объективной реально-
сти. Философия находится на острие философского анализа реалий, включая
политические, поэтому проще уйти от собственного анализа наличного бытия,
скрывшись за идеями прошлых веков. Легче, хотя и не всегда, анализировать
76
прошлое, поскольку властителей прошлого уже нет. Легко заглядывать в буду-
1
1
2
3
щее, прогнозировать его, чем дальше, тем лучше, поскольку властителей буду-
щего ещё нет. Трудно рассматривать настоящее, поскольку власть имущие на
месте, а вдруг твои мысли пойдут против их воззрений на предмет анализа. Не
поэтому ли Франсуа де Ларошфуко ещё в XVII в. язвительно писал: «Филосо-
фия торжествует над горестями прошлого и будущего, но горести настоящего
торжествуют над философией»
.
Разговор о настоящем эзоповским языком, замена реального анализа подгонкой информации под чужие мысли не красит философа. Если философ не
может сказать больше того, что сказали далекие или близкие предшественники,
то он, несомненно, является ученым, поскольку знает, что говорили древние.
Но каковы персональные показатели его ума и мудрости?!
В. А. Садовничий понимает мудрость так: «В отличие от знания, образо-
ванности, информированности мудрость в моем понимании — это способность
принимать и усваивать опыт жизни предыдущих поколений. Без этого невозможно развитие науки и культуры, а значит, и цивилизации. Но прошлый опыт
мы не должны принимать как догму, как безжизненный абсолют. Его нужно
усваивать творчески и критически. Только так и можно развиваться»2. Такое
понимание мудрости берет свое начало в глубине веков и сохраняет свое содержание ныне. Мудрость может означать несвободу от прошлого, совмещенную с творческим отношением к осмыслению действительности, со свободой
деятельности, свободными попытками проникновения в реалии бытия. Она же
может означать способность самостоятельного, а потому относительно свобод-
ного, отражения действительности. Примером мудреца может служить Лев Да-
видович Ландау. Он получил соответствующее образование, но знания не ле-
жали тяжким грузом, а были живым, готовым к применению инструментарием.
Академик Л. П. Питаевский вспоминал, что на его вопрос к Ландау о том, изве-
стен ли ему закон распределения простых чисел, Ландау взял мел и на доске,
используя дзета-функцию Римана, вывел соответствующий логарифмический
закон. Нередко для Ландау оказывалось проще развить самостоятельно необходимый математический метод, чем изучать его по книгам3. Свободная, деятельная мысль Ландау позволяла ему не преклоняться перед авторитетами прошлого и настоящего, а демонстрировать возможности и величие человеческого ра-
Ларошфуко Ф. Максимы и моральные размышления // Ф. Ларошфуко и др. Суждения и афо-
ризмы. М., 1990. С. 31.
2006. № 2. С. 12.
Л. Д. Ландау // Вестник РАН. 2008. № 1. С. 48.
Садовничий В. А. Знание и мудрость в глобализирующемся мире // Вопросы философии.
См.: Питаевский, Л. П. Великий физик. К 100-летию со дня рождения академика
77
зума, который может и ошибаться, и достигать высоких результатов на попри-
1
1
2
ще науки.
Познание предполагает приращение знаний, которое возможно только тогда, когда субъект познания обладает свободой мыслительной деятельности.
Получается, что умные (мудрые) поставляют новое знание, а ученые, не обла-
дающие способностью к мудрости, его только используют. Следовательно, и
для научного, и для обыденного познания функционально необходима муд-
рость, способность самостоятельно решать нетипичные задачи, выдвигаемые
жизнью и процессом познания.
Структурным компонентом сознания субъекта познания, характеризующим обособленность и свободу состояния его предметного бытия, выступает
самосознание. В. Л. Абушенко пишет о самосознании так: «Самосознание —
(само-со-знание) — противоположное осознанию внешнего мира (объекта) переживание единства и специфичности “Я” как автономной (отдельной) сущно-
сти, наделенной мыслями, чувствами, желаниями, способностью к действию.
Включает в себя процессы самопознания (само-по-знания), самоидентифика-
ции, самоопределения. Внешне проявляется как система предъявляемых (явно и
неявно) самооценок и оценок других, помещающаяся в основание задаваемой
модели познавательных и социальных дистанций, позволяющих мне определять мое место в системе складывающихся вне меня связей и отношений как в
теоретическом, так и практическом их срезе, а также вырабатывать механизмы
самоутверждения меня в мире и самозащиты меня от мира, определяющие индивидуальные качества личности»
. Самосознание способствует определению
места субъекта познания в мире, его отношения к миру, в том числе и к познанию мира. Самосознание выступает одной из характеристик духовной (теоретической) свободы состояния субъекта познания по отношению к другим субъектам и миру в целом. Оно указывает на самостоятельность субъекта познания,
на возможность его иметь и отстаивать свое специфическое видение любой
проблемы.
Специфично смотрит на проблему самосознания религия. Философско-
религиозный словарь, помимо общих рассуждений, указывает на то, что «самосознание полярно: в нем есть и автономность, противостояние Высшему, и
связь с Ним, признание фундаментальной зависимости от Творца. Духовность
человека зависит от того, какая из этих сторон возобладает»2. В принципе, в
Абушенко В. Л. Самосознание // Velikanov.ru. История философии. Энциклопедия. Самосо-
знание. http:// www.velikanov. ru /philosophy/ samosoznanie.asp.
религиозный словарь. http: //duhpage.sed.lg.ua/Biblioteka/ DuhSlovari /slovar01/s.htm.
Василенко Л. И. Самосознание // Православная духовная страница. Философско-
78
самосознании коренится ответ на вопрос о мере свободы и несвободы персонального бытия. Если субъект познания изначально не свободен от общества,
от социальных групп, то его свобода заключается во многом в том, чтобы при-
мкнуть к той или иной социальной группе. Социальные группы, в свою очередь, не являются пассивными созерцателями реалий бытия, а активно вовлекают субъектов бытия в сферу своих интересов. Приверженцы тех или иных
воззрений, объединенных в социальные группы, видимо, убеждены, что именно
эта конкретная группа отражает их потребности и интересы. Убеждения составляют ядро такого мировоззренческого и гносеологического феномена, ка-
ким является вера вообще. Авторы философско-религиозного словаря, призна-
вая фундаментальную зависимость религиозного человека от идеи творца,
включают в содержание самосознания религиозную веру. Она сама туда
напрашивается, поскольку самосознание не может обойтись без убеждений.
Убеждения играют важную роль в жизни и познании. Они представляют собой
совокупность идеалов и ценностей, ставших основой внутренней мотивации
конкретной целенаправленной деятельности. Получается, что убеждения субъекта познания также выступают элементом несвободы его бытия, характеризуя
его зависимость от знаний, которые являются для него приоритетными, жиз-
ненно необходимыми, истинными.
Убеждения неотступно сопровождают нашу жизнь, пронизывая познава-
тельный процесс. В совокупности со знаниями они образуют феномен, называ-
емый «вера». Вера приобретает черты и свойства гносеологического феномена,
позволяющего, экономя мышление, добиваться определенных результатов в
обеспечении различных сторон человеческого бытия.
Автор настоящей монографии считает, что вера — совокупность миро-
воззренческих и методологических положений, принципов, норм и оценок, базирующихся на убежденности субъекта познания в их истинности и служащих
основой, фундаментом теоретической и практической деятельности. Если веру
брать как незыблемую, неизменную основу познания, то субъект познания ока-
жется в объятиях догматизма. Вера — это мысленная конструкция, знание,
фиксирующее более или менее стабильную информацию об изменяющемся ми-
ре в совершенствующемся познании. Вера — выражение духовной свободы
(свободы состояния), независимости, обособленности от других, не обладающих подобной убежденностью, и духовной несвободы бытия субъекта познания
от знания, лежащего в основе убежденности.
При поверхностном взгляде проблема веры (духовной несвободы) — это
проблема религиозная, достойная внимания служителей культа и тех людей,
79
которые этой проблемой интересуются. При более внимательном взгляде про-
блема веры предстает в несколько ином ключе. Вера (духовная, теоретическая
несвобода) составляет ядро устойчивого, принятого субъектом знания, которым
он, не раздумывая, пользуется в различных случаях жизни, особенно когда ре-
шает типовые, много раз уже решавшиеся задачи. Вера — выражение несвобо-
ды от алгоритмов решения типовых задач. Жизнь принуждает, хотя бы времен-
но, какое-либо знание брать на веру. Как это ни парадоксально, но по мере
движения человечества к раскрытию тайн природы, к получению знаний обо
всем, масса информации делает человека несвободным, поскольку самостоятельно проверить истинность или ложность получаемых им из различных источников сведений становится все более и более проблематичным. Но не безнадежным. При огромном росте научной информации возрастает роль научных
коллективов и школ, призванных проверять информацию, получаемую из различных источников. Индивид вынужден прибегать к экономии мышления.
Овладение сжатой, сконцентрированной информацией — это один из путей
приобретения свободы ориентации в накопленной информации. Но и эту сжатую, концентрированную информацию человек может воспринимать в большинстве случаев только на веру. Здесь возникает проблема соотношения веры и
знания.
Автор считает, что вера — это знание, от которого в силу различных об-
стоятельств субъект познания внутренне не свободен в процессе своей жизни и
деятельности. Опираясь на эту информацию, он углубляет свои знания о мире.
Таким образом, вера приобретает гносеологический характер. Всё подрастающее поколение, обучаясь в школах и вузах, осваивает большой объем информации, воспринимая огромную его часть на веру. Всей информацией, включая и
ту, которая воспринята на веру, человек руководствуется в своей повседневной
и научной деятельности, следовательно, полученные знания служат методологией дальнейшего самостоятельного познания, методологией жизни и деятельности молодого поколения. Если это так, то над проблемой веры, выступающей
гносеологическим феноменом, следует поразмыслить.
Познание представляет собой одну из необходимейших сфер и условий
нормальной деятельности человека. Без познания человек не может, в прямом и
в переносном смысле, шагу шагнуть. Но человек шагает уверенно по земле, не
ощупывая каждый сантиметр пути, потому что это процесс постоянного решения много раз решавшихся типовых задач. Этот процесс дал сначала толчок
формированию уверенности, а затем и веры, что решение всегда будет таким, а
не иным. Генезис веры связан с формированием уверенности человека в чем-
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]