Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теория познания. Философия несвободы и свободы статичность и динамичность бытия. Монография
.pdf
щие вместе, временами конфликтующие, дополняющие друг друга и неспособные существовать друг без друга. Конфликт науки и методологии объективен и
закономерен. Азбучной истиной является то, что человек, исследователь, зани-
мающийся изучением частного, всегда будет сталкиваться с проблемами обще-
го. Здесь мы сталкиваемся со своеобразным герменевтическим кругом. Целостную методологию познания человек не может выработать до тех пор, пока не
завершен процесс познания. А понять результаты познания мы не можем до тех
пор, пока не выработана целостная методология познавательной деятельности.
Процесс познания бесконечен, поэтому и бесконечен процесс согласования
процесса и методологии познания. Здесь выражена вечная зависимость (несвобода) процесса познания от методологии и методологии от результатов познания. Свобода исследовательской активности, обеспечивающая прорыв к новому
знанию, одновременно совершенствует методологию познания и ведет к появ-
лению нового знания. Свобода активности одного исследователя и результаты,
полученные им, служат несвободой для тех, кто в подобных условиях желает
получить аналогичные результаты. Эта несвобода может быть преодолена но-
вой свободой активности, ведущей к новой несвободе, — и так до бесконечности. Движение к новому знанию, к новой методологии подчинено, помимо всех
других законов диалектики, закону взаимосвязи и взаимной обусловленности
процессов ничтожения и становления, поскольку преодоление (ничтожение)
предыдущего знания ведет неизбежно к становлению нового знания.
Для решения общих проблем необходим философский склад ума, что не
всегда совмещается в одном исследователе. Неизбежно разделение труда. Когда
около одной проблемы встречаются два субъекта, то возникает вопрос: кто
главнее? Оба субъекта не свободны от факта науки, но оба имеют свободу
трактовки, вернее, один (методолог) учит другого (исследователя) как тракто-
вать объективную или субъективную реальность. Но другая сторона не пассивна, а активна. Исследователь постоянно «выдает на гора» новые факты и, скептически взирая на философа, вопрошает: что скажешь, как объяснишь, как со-
гласуется твоя методология с моей практической деятельностью?
Оба субъекта бытия не свободны объекта, который отражают в есте-
ственнонаучном и философском знании от социальной среды, в которой происходит познавательный процесс, от воззрений научных школ, мировоззренче-
ских, нравственных, политических и иных установок (от внешней несвободы),
что накладывает отпечаток на осмысление фрагмента мира, анализируемого,
изучаемого конкретными исследователями. Здесь внешняя несвобода бытия
корректирует свободу деятельности субъекта по осмыслению мира, и вместе с
221
тем, внутреннюю несвободу функционирования нового или любого иного тео-
2
3
1
2
3
ретического знания. Об этом неплохо, и даже с долей сарказма, написал Пол
Фейерабенд. Он обратил внимание на сказку о специальном методе, когда недостаточность фактов позволяет искаженно трактовать метод исследования и
его результаты. Он указал также, что при этом формируется достаточно широ-
кий круг последователей данной сказки, именующих себя учеными, которые
получают солидное денежное вознаграждение, а самые смехотворные результаты в их области окружены атмосферой превосходства1. Как прав был П. Фейе-
рабенд, когда писал об этом.
И, тем не менее, наука достигает своих результатов. Это происходит тогда, когда и наука, и методология исследования не свободны от объективной
реальности, когда в методологии нет субъективных наносов, излишней свободы
ничем не обоснованных трактовок. «Только наука дает нам полезную астроно-
мию, эффективную медицину, надежную технику. Нужно также допустить, что
успехи науки обусловлены правильным методом, а не просто счастливой случайностью. К прогрессу познания привела не удачная космологическая догадка,
а правильная и космологически нейтральная обработка данных»
. Таким обра-
зом, речь идет о правильной методологии, которая лишена субъективизма и
прочих измов.
Вообще, методология — мозг науки. Она — стержень, систематизатор
научных фактов и трактовок этих фактов, концепций, гипотез. Однако абсолютизировать конкретную методологию нельзя, поскольку методология отражает
конкретный достигнутый уровень знания, но знания не стоят на месте. Поэтому
и методология с необходимостью должна совершенствоваться. Здесь как нельзя
кстати, встает проблема парадигмы, поднятая Т. Куном. Он рассматривал пара-
дигмы как общепризнанные образцы осмысления данных науки, которые помогают студентам осваивать гранит науки, которые объединяют ученых в единое
сообщество
.
Наука — самостоятельный субъект познавательной деятельности, нуждающийся в методологии, но временами, обуреваемый верой в свою самодоста-
точность, ею пренебрегающий. Виновны в таких случаях представители и кон-
кретной науки, и методологии. На этот момент обратил внимание А. И. Соро-
кин, он отметил: «Часто законы природы откладываются в восприятии как
несомненные правила, которым “должна” подчиняться природа. В результате
См.: Фейерабенд П. Избранные труды по методологии науки: Переводы с англ. и нем. М.:
Прогресс, 1986. С. 459–460.
Фейерабенд П. Указ. соч. С. 461.
См.: Кун Т. Структура научных революций. М., 2003. С. 261–284.
222
происходит подмена объективной реальности на модели, признанные отобра-
1
2
1
2
жать действительность. Так, например, дарвиновская схема эволюционного
процесса рассматривается как реальная эволюция, формальная схема синерге-
тики — как реальная самоорганизация»
. Думающие ученые идут от природы, а
потому жесткие методологические предписания вызывают у них естественной
внутреннее отторжение. Тут имеет место конфликт, отражающий противоречие
между внешней несвободой (методологией, признанной сообществом) и внут-
ренней несвободой познавательной деятельности, подчиненной законам бытия
объекта познания. Здесь обоснованно проявляется свобода состояния, утвер-
ждающая собственное мнение исследователя в познавательном процессе, и
свобода деятельности, нацеленная на смену существующей точки зрения новой,
обновленной. Методология науки — живое, развивающееся знание, но в силу
того, что она обобщает достижения науки, она постоянного следует за наукой,
и неизменно отстает от науки.
В настоящее время предпринимаются попытки поставить методологию
впереди науки
. Методология — это строгое следование достижениям науки,
это научно выверенный путь, в том числе и методом проб и ошибок, путь, который демонстрирует свою несвободу от реальности и законов её бытия. Её не
следует заменять фантазией, тем более, что проблема гипотетического знания
стара, как и сам мир. Телегу впереди лошади можно поставить только теоретически. Гипотеза использовалась, используется, и будет использоваться в качестве предшественницы теории, но теорией гипотеза становится не впереди, а
после практики, потому объективно отставание методологии от науки. Другое
дело, чтобы методология науки стремилась максимально сократить свой разрыв
с наукой.
Поскольку познание нацелено на изучение объективного мира, то и методология познания должна соответствовать объективному миру. Знание о мире
не свободно от связей и отношений объективного мира. Отрыв знаний от реальности превращает их в сказку на весьма свободную тему. Хорошо бы жить в
сказке, но объективная реальность постоянно ставит всё на подобающее ему
место. Поэтому вполне обоснованно можно заявить, что методология науки —
это субъективная диалектика, позволяющая осознать то, что достигла наука в
познании объективной диалектики. Этот вывод не нов, но к нему приходится в
нынешние времена возвращаться и доказывать его значимость. Всё дело в том,
Сорокин А. И. Соотношение средственного и представленного в научном знании. // Какая
философия науки нам нужна? Рабочие материалы научной конференции. Санкт-Петербург 8–9 июня
2007 г. С. 17.
См.: Степин В. С. Теоретическое знание. М.: Прогресс-Традиция, 2003.
223
что прежде чем стать методологией субъективная диалектика должна стать
убеждением исследователя, его научной верой. Научная вера — это методология познавательной деятельности ученого. Вера — это всегда, далекий или
близкий, но вчерашний день. Пока научные достижения внедряются в методо-
логию, наука уходит дальше вперед. Будучи примененной к сфере познания,
методология с позиций вчерашнего дня позволяет получать сегодняшнее зна-
ние и корректировать саму себя в соответствии с новыми достижениями науки.
Главное в методологии науки — соответствие принципов, законов и категорий
познавательной деятельности диалектике развития объективных процессов бытия. Если методология не может объяснить явлений реальности, но очень хочется, то в процесс осмысления мира включается не наука, а то, что стоит рядом или вообще ей противостоит. Свобода мысли, навеянная необходимостью
более или менее достоверной трактовки фактов, приобретает вначале форму
гипотез, а затем, отрываясь от материальной основы, приобретают свое специ-
фическое, непредсказуемое существование, далекое от науки.
Методология науки требует не останавливаться на достигнутом знании,
уважать достигнутое, дополнять его открытием и осмыслением новых законо-
мерных связей и отношений. Методология науки соединяет прошлое и настоящее науки. Вместе с тем это не сборник эпитафий почивших философских систем, а инструментарий, позволяющий, с одной стороны, предостеречь исследователей от возможных тупиковых направлений деятельности, с другой сто-
роны, расширяющий горизонты познания.
Философы, сталкиваясь с проблемами осмысления мира, порою пасуют
перед напором сомнительных мыслей. Последнее время со страниц журналов
почти исчезла критика. Но ведь речь идет не о критиканстве — критике по со-
циальному заказу или критике ради получения дивидендов, а критике как поис-
ке истины в том или ином направлении философской мысли. При этом почему-
то боятся высказывать собственные мысли, навеянные трезвым взглядом на
окружающую действительность, и, как бы опасаясь, что скажут что-нибудь не
то, ищут опоры и защиты в истории философской мысли. История философии
обширна, она хороша, но она достояние культуры, она день вчерашний, в ней
видение проблемы с позиций вчерашнего дня. В истории философии не подняты, и не могли быть подняты все проблемы, которые ставит жизнь сегодня. Поэтому необходимо напрягать собственные мозговые извилины, чтобы ответить
на вопросы, которые ставит жизнь. Философ, который ищет ответ на любой во-
прос в истории философской мысли, а не в своей голове с опорой на знание об
объективном мире, уподобляется верующему, готовому найти удобоваримый
224
ответ в расплывчатой формулировке мысли на страницах любого из священных
1
1
2
3
писаний. Философия, таким образом, превращается не в науку, а в одну из
форм религии, поскольку в объяснении мира идет не от реалий, а от писаний. У
философии есть свои «святые» — непререкаемые авторитеты, есть свой
культ — методика применения святых мыслей в процессе философствования.
Есть служители культа — философы, прошедшие специальное обучение и по-
казавшие верность учению, его непоколебимости, о чем писал П. Фейерабенд
.
Вопрос не в том, чтобы свергнуть авторитеты — это глупо. Но не менее
глупо слепо и неукоснительно следовать мыслям авторитетов.
Наука несовместима с мистикой. Наука знает классический и посткласси-
ческий этапы своего развития. Протаскивается в науку и постнеклассический
этап. Постнеклассический этап связывают с достижениями синергетики. Синергетика, претендуя на особый статус, стремится возвыситься над старушкой-
диалектикой, которая давно и исправно служит науке, не претендуя на роль
священного писания, а только указывая на необходимость внимания к себе с
целью дальнейшего развития и совершенствования. Диалектика имеет многовековую историю, пережила взлеты и падения, но она жива, поскольку осознанно
востребована мыслителями различных направлений деятельности, и отражает
собой объективную реальность. Диалектика — это сама жизнь, она постоянно
пополняется в процессе осмысленная людьми различных сторон человеческого
и природного существования. Без этого знания невозможно жить на Земле.
Диалектика органично связана с рациональным освоением мира. Диалектике
противостоят те, кто желает вытеснить её из арсенала средств осмысления проблем бытия. Модный ныне постмодернизм к проблеме рациональности, а вместе с нею и диалектики, настроен критически и рассматривает её «как исторически изжившее себя концептуальное образование»2. Вариантом постмодернизма, получившим не только прописку, но и широкое поле деятельности в
России, является синергетика. Синергетика вобрала в себя немало характерных
особенностей постмодернизма, включая неопределенность, нестабильность,
случайность, нелинейность и др. Все особенности (черты) постмодернизма, перечисленные здесь, можно найти в статье одного из методологов синергетики
В. Г. Буданова «О методологии синергетики»3. Эти черты постмодернизма пе-
ренесены в лоно синергетики и превратились в основополагающие принципы
«новой науки». Сторонники синергетики не пытаются решать методологиче-
См.: Фейерабенд П. Указ. соч. С. 450–466.
Касавин И. Т., Лекторский В. А., Швырев В. С. Рациональность как ценность культуры. //
Вестник РАН. 2005. № 11. С. 1037.
Вопросы философии. 2006. № 5. С. 79–94.
225
ские проблемы бытия, а только, если можно так сказать, важно надувают щеки
2
1
2
от личного удовольствия, что находятся рядом с неразрешимой ими проблемой,
не предпринимая для её разрешения никаких усилий. Об это свидетельствует
статья В. И. Аршинова «Синергетика конвергирует со сложностью»1. Синерге-
тика сторонится диалектики, ищет себе место в сфере научного знания, и даже
не просто в науке, а в постнеклассической науке
.
Поскольку с синергетикой связывают становление постнеклассической
науки, а сама синергетика может быть весьма приземлена, то не является ли
концепция постнеклассической науки надуманной? Проблемы, поднимаемые
синергетикой, объяснимы с позиций диалектики, то есть с позиций классической науки. Зачем тогда, забыв Оккама, «умножать сущности сверх необходи-
мости»?
Роль методологии двояка, она может приукрашивать бытие или показывать его таким, каково оно есть. Методологией, раскрывающей жизнь такой,
какова она есть на самом деле, является диалектика. Материалистическая диалектика органически связана с марксизмом, а это у некоторых современных
мыслителей вызывает отвращение. Неужели всё, что связано с марксизмом
подлежит забытью? Хирургический скальпель использовался как во благо, так
и во вред человека. Стоит ли по этой причине отказываться от скальпеля? Диа-
лектика, в силу её органической связи с законами бытия природы, общества и
мышления, способна, подобно скальпелю, вскрывать истину, какой бы нелицеприятной она ни была, а потому её и сторонятся. Но может ли наука, используя
в качестве методологии не диалектику, смотреть в искажающее её зеркало? Это
с одной стороны, а с другой, возникает вопрос: каким мы хотим видеть мир, ка-
ков он есть в его суровой реальности или в ином свете и цвете? Здесь, хотим мы
того и ли не хотим, проявляются различные грани проблемы несвободы и свободы бытия. Если мы видим и понимаем объективную реальность такой, как
она есть, хотим быть внутренне несвободны от реальности, сами хотим свобо-
дой своей деятельности совершенствовать наше бытие, то мы хозяева своих
действий по улучшению и совершенствованию различных сторон бытия. Если
мы руководствуемся сладкими речами, то мы внешне несвободны, наша свобода деятельности (а точнее, её отсутствие) диктуется другими, мы марионетки
чуждых нам идей, мы глупцы, подобны баранам, которых ведут на заклание.
За изложенными позициями стоит философия, выполняющая свою мето-
дологическую функцию. Диалектика, при достаточном к ней внимании, спо-
Аршинов В. И. Синергетика конвергирует со сложностью // Вопросы философии. 2011. № 4.
Аршинов В. И. Синергетика как феномен постнеклассической науки. М., 2001.
226
собна решить любые философские проблемы. Такой категоричный вывод бази-
1
руется на принципиальном выводе гносеологии о том, что мир познаваем, а
трудности познания связаны с несовершенством инструментария познания.
Вывод один: необходимо совершенствовать диалектику, выступающую методологией процесса познания, вскрывать еще не вскрытые связи и отношения
объективного мира. Диалектика хороша тем, что в ней не нужно ничего придумывать, надо только внимательно анализировать процессы природы, общества
и мышления, осмысленные наукой, обобщать, сверять с жизнью и использовать
для дальнейшего познания. Не привносить вымысел в природу, не примысливать ей иррациональные механизмы бытия, а именно вскрывать подлинные связи бытия. В науке сложилось предубеждение, что наука имеет дело с конкретными вещами и процессами. По мнению сторонников такой точки зрения, диалектика, в противоположность науке, имеет дело с абстрактным отражением
мира, а потому ничего общего у науки и диалектики нет и быть не может.
В. И. Вернадский писал: «Научные факты составляют главное содержание
научного знания и научной работы. Они, если правильно установлены, бесспорны и общеобязательны. Наряду с ними могут быть выделены системы
определенных научных фактов, основной формой которых являются эмпириче-
ские обобщения.
Это тот основной фонд науки, научных фактов, их классификаций и эм-
пирических обобщений, который по своей достоверности не может вызвать со-
мнений и резко отличает науку от философии и религии. Ни философия, ни
религия таких фактов и обобщений не создают»1. И философия, и религия являются методологиями мыслительной деятельности. Как наука, так и религия с
философией, порождены стремлением человека экономно мыслить, не затрачивая лишних усилий для понимания и объяснения того, что единожды встречалось и осмысливалось. Это привело к разделению труда на тех, кто добывает
знания, и тех, кто этими знаниями пользуется. Трудно поверить в то, что зачат-
ки религии возникли раньше зачаточного философского знания, поскольку методологические основания понимания и объяснения окружающего мира возникли одновременно со становлением процесса понимания у древнего человека. Твердое утверждение, что человек, только вступивший на путь рационального познания мира, взял себе на вооружение мистику, вполне возможно, явля-
ется заблуждением. Религиозная методология познания — яркий пример пре-
Вернадский В. И. О науке. Т. 1. Научное знание. Научное творчество. Научная мысль. Дубна,
1997. С. 414–415.
227
дельной экономии мышления. В ней все и вся объясняется деятельностью
1
1
надприродных факторов и сил.
Ставя на одну чашу весов философию и религию, В. И. Вернадский стре-
мится уйти от философии, которая его не устраивает, чужда ему. Говоря об эм-
пирических обобщениях, В. И. Вернадский не уходит от философии, он идет к
той философии, которая удовлетворяла бы потребности науки, к методологии
научного познания. Эмпирические обобщения — это знания, которые стоят
выше эмпирического знания, они являются знаниями надэмпирическими, выражающими методологию научного познания. Уже само возвышение эмпири-
ческих обобщений над чисто эмпирическим знанием ведет В. И. Вернадского
от диалектики объективной, царящей в природе, к диалектике субъективной, к
той диалектике, которая является не противником, а помощником ученого.
Проблема методологии на этапе её практического применения связана с
субъективной деятельностью человека, с его убеждениями. Имре Лакатос, же-
лая как можно более объективно рассмотреть проблему методологии, стремил-
ся уйти от мнений и убеждений. Он говорил: «Моя методология вообще не занимается мнениями и убеждениями»
. Вместе с тем он, там же отмечал, что не-
которые ученые могут верить в то, что жесткое ядро их программы истинно. Не
только эти идеи Лакатоса, но и многие другие заставляют переосмыслить роль
устойчивого знания в бытии человека и в его познавательной деятельности.
Устойчивое знание, основанное на убеждениях человека — это та или иная
форма веры. Это знание может исполнять и исполняет роль методологии в
обыденной и научной деятельности, а потому заслуживает серьезного внимания
и исследования.
Как и другие объекты предметного бытия, философия обладает своими
силовыми связями. Сила философии в мудрости, которая ведет к результативной свободе активности, позволяющей решать насущные задачи бытия, выходить из трудных положений, ситуаций, сохранять свободу состояния личности
и социума, решать проблемы, которые ставят перед личностью и обществом
внутренние и внешние несвободы. Мудрость всегда ценилась и ценится. Однако отношение к мудрецам или тем, кто себя таковыми считает, разное. Обще-
ство отворачивается от философии в двух случаях: во-первых, когда оно утрачивает интерес к той форме знания, которое называют мудростью; во-вторых,
когда те, кто претендует на роль мудрецов, не оправдывают возложенного на
них доверия. Конечно, философия не всесильна, она, как и любая другая сфера
человеческой деятельности, обладает свободами и несвободами.
Лакатос И. Методология исследовательских программ. М., 2003. С. 369.
228
За ведущую роль и влияние на силовые связи мудрости идут нешуточные
1
1
баталии, поскольку за мудростью стоит методология познания и деятельности.
Власть над умами приносит зримые дивиденды. Быть законодателем мудрости,
быть выразителем социально значимой методологии, означает иметь бесспорное духовное лидерство в обществе, которое позволяет вести людей за собой.
От того, какая методология будет занимать умы и сознание людей, зависит степень свободы состояния, податливость или сила связей, составляющих несвободу внутреннюю, отражающую силу убежденности в верности, истинности
излагаемых взглядов. Несвобода внутренняя функционирует в системе несвободы внешней, определяющей место конкретной философской системы в с и-
стеме других философских воззрений. Внутренняя несвобода, исходя из места в
системе внешней несвободы, проявляет силу и определяет направленность сво-
боды активности, деятельности по познанию и преобразованию мира.
Л. Н. Толстой отмечал: «Для того, чтобы из дурной жизни сделалась хорошая,
надо, прежде всего, постараться понять, отчего жизнь стала дурная и что надо
сделать, чтобы она стала хорошей. Так что для того, чтобы жизнь стала лучше,
надо прежде думать, а потом делать»
.
Научное сознание. Наука как социальный феномен возникает и функционирует на основе осознания обществом насущной потребности в специфиче-
ской отрасли общественной познавательной деятельности. Нет потребности —
нет науки. Наука не свободна от общества как инструмент, который помогает
ему успешно существовать и функционировать. Осознание обществом потребности в науке делает общество несвободным от особой сферы бытия, пронизывающей все области социального существования. Наука приходит как осознан-
ная потребность процесса материального производства, без которой невозможен прогресс. Научное общественное сознание — фундамент, на котором возникает и функционирует наука.
Научное сознание с позиций философии несвободы и свободы, проявляет
себя:
- как относительное или абсолютное истинное предметное знание о процессах и явлениях природы, общества, мыслительной деятельности, характеризуя тем самым свободу своего состояния.
Свобода состояния научного знания определяется его целостностью, тео-
ретической обоснованностью, обусловленной соответствующим уровнем науч-
ного познания, опирающегося на практику. Свобода состояния научного знания
Толстой Л. Н. Путь жизни. М., 1993. С. 306.
229
опирается на несвободу отображенной информации от отображаемого объекта,
выраженной в сформулированных законах конкретных наук;
- как духовная потребность в особом способе деятельности, реализующем
общественную свободу активности в приобретении нового истинного знания,
уточнении и углублении существующего знания, раскрытии заблуждений и
опровержении лжи;
- как духовная потребность в поиске того, что неизведанно и возможно
когда-нибудь пригодится (фундаментальная наука), а также того знания, кото-
рое необходимо здесь и сейчас для практики общественного существования
(прикладные науки).
Фундаментальная наука — вершина проявления свободы активности, не-
свободной от полёта исследовательской мысли и материальных условий для её
реализации. Прикладная наука — выражение свободы активности, ограниченной несвободой от конкретной цели;
- как духовная потребность (несвобода) в организации науки в качестве
социального института, осуществляющего процесс научного поиска, а также
координацию процессов научного производства, обмена и распределения;
- как осознание несвободы от количества и качества научных работников
и сформированных из них научных организаций.
Несмотря на то, что наука, занимаясь производством нового истинного
знания, отражает объективную реальность, не свободна от неё, сама сильно
страдает от субъективизма, предвзятости, а порою, и протекционизма. Здесь
достаточно четко проходит грань между мыслимым и немыслимым, когда бюрократ, наделенный определенными полномочиями, имеющий справку о том,
что он приобщён к науке, но, не желая шевелить своими извилинами, выносит
отрицательный вердикт в отношении того труда, который не в силах осмыслить
из-за своих ограниченных умственных способностей. Наука оказывается несво-
бодной от всесилия неграмотных бюрократов.
Протекционизм пополняет научное знание псевдонаучным. В 2007 г.
В. Г. Будановым защищена докторская диссертация «Методология синергетики
в постнеклассической науке и в образовании». Были официальные оппоненты и
ведущая организация самого высокого уровня. Монография и название темы
диссертации совпадают полностью, что вполне допустимо. Эта монография,
опубликованная в авторской редакции и как минимум в 3-х изданиях демон-
стрирует причастность автора к Российской академии наук, к Институту философии РАН. Все три издания мало чем отличаются друг от друга. Монография,
по всей видимости, целиком отражает положения, вынесенные автором на за-
230
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]