Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Счастье по Аристотелю. Как античная философия может изменить вашу жизнь
.pdf
131
в обязанность богатому житею опрееенных поисов:
боьшинству изнас вряи приется «бистатеьно снаряжать хор иитриеру ииустраивать пир явсего гороа».
Носмыс втом, чтоаже эта «зоотая мооежь» неосвобожена отнеобхоимости стремиться воспитать всебе все
оброетеи. Преуспевший засуживает уАристотея высочайшего ообрения— права называться «веикоушным»*,
тоесть обаатеем веикой уши (megalopsychos). Мы отчет-
иво сышим гоос Аристотея, кога он рассказывает своим воспитанникам, румяным макеонским юношам, какержит себя пообный чеовек: «Ввижениях неспешен, гоос
унего губокий, аречь уверенная», поскоьку крикивость
ипоспешность присущи натуре нервной ивозбуимой.
Путь ксчастью ежит через решение стать чеовеком веикой уши. яэтого необязатеьно распоагать срествами
яснаряжения триеры, необязатеьно вигаться павно
иразговаривать губоким гоосом. Веичие уши, ушевное
состояние по-настоящему счастивого чеовека,— это свойство того самого типа ичности, ккоторому мы все, посути,
жеаем принаежать. Такой чеовек неиграет согнем, чтобы
пощекотать себе нервы, ноготов, еси приется, отать жизнь
зато, чтопо-настоящему важно. Он препочитает помогать
ругим, анепросить помощи. Он незаискивает пере богатыми имогущественными ивсега учтив спростыми юьми. Он «открыт вюбви иненависти», потому чтоистинные чувства скрывает ишь тот, ктобоится осужения. Он
избегает спетен, поскоьку обычно это зосовие. Он реко осужает ругих, аже врагов (кроме каквпообающей
обстановке, например насуебном засеании), ноиифи-
* Вклассическом русском переводе «Никомаховой этики» он называется «величавым».— Прим. пер.

132
рамбов отнего неожешься. Иными совами, веичие уши
поразумевает скромную отвагу, самоостаточность, отсутствие похаимства, учтивость, сержанность и беспристрастность— вопотить пообную роевую моеь искренне иубеженно посиу кажому изнас. Она нестановится
менее вооушевяющей оттого, чтобыа созана боее вацати трех стоетий наза.
Сеующий шаг— провести самоанаиз и примерить
насебя все описанные уАристотея сабые исиьные качества.
Их перечень ает пищу яразмышения юбому, ктоумеет
быть честным ссамим собой. Какгасиа напись, высеченная нахраме Апоона: «Познай себя». Эту максиму юби
цитировать иСократ, учитеь Патона. Есиже вы не«знаете себя» иинеготовы признать засобой, например, прижимистость ииюбовь кспетням, аьше можете нечитать.
Врамках аристотеевской этики говорить себе горькую праву необхоимо, это неосужение, это осознание неостатков,
накоторыми можно работать. Смыс невтом, чтобы закеймить себя ивозненавиеть иивпасть всамобичевание.
Аристотеь считает практически юбые свойства характера и эмоции приемемыми (и аже необхоимыми
яушевного зоровья), приусовии чтоони преставены вмеру. Эту меру он называет «сереиной», meson. Сам
Аристотеь никога неговори оней како«зоотой», этот
эпитет обавися, ишь кога его фиософский принцип
зоровой «сереины» вчертах характера и стремениях
ста ассоциироваться состроками из«О» ревнеримского поэта Горация (.): «Тот, ктозоотой сереине [aurea
mediocritas] верен, / Муро избежит иубогой крови, / Итого,
вругих чтопитает зависть,— / ивных чертогов». Буеми
мы называть эту «сереину межу избытком инеостатком»
зоотой, насамом ее неимеет никакого значения.

133
Поовое вечение (учитывая, чточеовек все-таки животное)— хорошее свойство, еси знать меру. Какизбыток, так
инеостаток страстности сиьно мешает счастью. Зость—
неотъемемая составяющая зоровой психики; учеовека,
который никога несерится, нет гарантии, чтоон поступает
правиьно, азначит, снижается вероятность остичь счастья.
Онако чрезмерная зость уже неостаток, тоесть порок.
Так чтогавное— мера иуместность. Хотя ещеоно изречение состен еьфийского храма— «Ничего сверх меры»—
непринаежит Аристотею, он первым измыситеей разработа нравственное учение, позвояющее жить всоответствии сэтим принципом.
Оно изсамых скоьзких мест вэтике— кубок вопросов,
касающихся зависти, зости, мститеьности. Все эти качества
играют центраьную роь всюжете «Ииаы»— юбимой
книги Аексанра Макеонского. Он бра ее ссобой вовсе
похоы ипоогу обсужа со своим наставником Аристотеем. В этой эпической поэме занимающий кючевое
поожение встане греков царь Агамемнон завиует Ахиу каквеичайшему греческому воину. Агамемнон пубично
унижает Ахиа иотнимает унего юбимую наожницу Брисеиу. Ахи вярости, и,кога троянец Гектор убивает вбитве его учшего руга Патрока, гнев тоько усиивается. Чтобы унять этот гнев, Агамемнону прихоится вернуть Ахиу
Брисеиу иарами компенсировать унижение. Жажу мести
Гектору Ахи утояет, убив того впоеинке инаругавшись
натеом, азаоно преает смерти нивчемнеповинных
троянских юношей, принося ихвжертву напогребаьном
костре Патрока. Это уже перебор.
Три перечисенные темные страсти — зависть, гнев
иместь— Аристотеь описывает очень точно. Самому ему
завиоваи иприжизни, ипосе смерти. Кога вг. он.э.

134
скончася Патон, руковоство Акаемией перешо отнюь
некАристотею, который ота ей ет ибы, бесспорно,
учшим фиософом своего покоения. Остаьные акаемики мерки ряом сэтим бестящим умом, поэтому препочи виеть вогаве Акаемии невзрачную посрественность
поимени Спевсипп. Позже они завиоваи восторгам изаботе, которой окружаи Аристотея (безвсякого низкопоконства сего стороны) правитеи Макеонии иАссоса вМаой
Азии, ге он препоава втечение вух ет. Каквпосествии
выразися оин посеоватеь Аристотея, писавший историю фиософии, этот веикий чеовек внуша огромную
зависть оной тоько «ружбой сцарями иабсоютным превосхоством своих сочинений». Греки нестесняись выражать
эмоции, которые сегоня вызывают осужение. Вхристианской мораи невсем уается найти способы справиться саристотеевскими пороками. Зависть, например,— это смертный
грех, апоучив незасуженное оскорбение, истинный христианин ожен «поставить ругую щеку» вместо того, чтобы
ать отпор обичику. Ноаже еси зависть инегавное наше
качество, совсем избежать ее неуастся.
Нет такого чеовека, который хотябы раз непозавиова
кому-то, ктобогаче, красивее, уачивее вюбви. Еси вы отчаянно стремитесь кчему-тоиникак неможете обиться этого
собственными сиами— выечиться, роить ребенка, завоевать признание исаву всвоей профессионаьной обасти,—
может быть мучитеьно боьно набюать, какэто уается ругим. Психоанаитик Меани Кяйн считаа зависть оной
изгавных вижущих си внашей жизни, особенно вотношениях межу братьями исестрами ииравными нам посоциаьному поожению. Мы невоьно завиуем тем, кому повезо
боьше, чемнам. Ивкаком-тосмысе такая реакция поезна,
поскоьку побужает нас устранять несправеивость. Впро-

135
фессионаьной сфере это может выиться вагитацию загенерное равенство вопате труа. Поитическое выражение эта
реакция может найти вборьбе собщественным строем, опускающим чрезмерный разрыв межу богатыми ибеными.
Нозависть кприроженным таантам— таким, например, какбестящий ум Аристотея,— тоько мешает счастью.
Она еформирует ичность иможет перерасти внавязчивую
иею. Бывает, чтозавистник начинает пресеовать иизвоить объект своей зависти— всовременном мире нереко
путем кибератак иитрави винтернете. Всамом страшном
сучае, еси завистнику уастся зарубить карьеру пресеуемому, он ишит его гениаьных творений все общество.
Кчему привоит такая «токсичная» зависть, прекрасно показано впьесе Питера Шеффера «Амаей» (),
наоснове которой вг. бы снят завоевавший множество «Оскаров» оноименный фиьм Миоша Формана.
Зауряный композитор Саьери оержим завистью ксвоему боее мооому сопернику Моцарту, сегкостью сочиняющему шеевры. Он всеми сиами пытается помешать
взету гениаьного композитора, очерняя его пере императором, изамышяет присвоить непревзойенный моцартовский «Реквием». Насмертном оре Саьери признается, чтоотрави Моцарта. Темсамым он нетоько помеша
Моцарту описать «Реквием», нои, оборвав жизнь гения
в ет, иши мир есятков буущих шеевров.
Хотя убийственная зависть Саьери— вымысе (насамом
ее он, суя повсему, бизко ружи сМоцартом иаже
заботися оего осиротевшем сыне), межунароный успех
фиьма свиетеьствует, наскоько бизко ипонятно разным
куьтурам явение зависти какоержимости. Сам Шеффер
взя иею пьесы из«Маеньких трагеий» Пушкина, написанных вг. УПушкина Саьери заявяет освоей черной

136
зависти субийственной прямотой: «Аныне— сам скажу—
я ныне / Завистник. Язавиую ; губоко, / Мучитеьно завиую». Он просто невсиах принять естественную несправеивость чеовеческого общества, вкотором они рожаются боее способными иитаантивыми, чемругие:
Ге ж правота, кога священный ар,
Кога бессмертный гений— невнаграу
юбви горящей, самоотверженья,
Труов, усерия, моений посан—
Аозаряет гоову безумца,
Гуяки празного?.. ОМоцарт, Моцарт!
Аристотеь рекоменует опрееить, чему именно вы
завиуете— незасуженно оставшейся кому-тоое социаьных баг ииприроной оаренности. Впервом сучае
зависть может побуить вас бороться заравенство исправеивость, вовторомже сучае стоит зауматься, чемчужие
прироженные таанты обогащают вашу собственную жизнь.
Есибы гавой Акаемии избраи Аристотея, он вывебы
ее навысочайший уровень— атак он уше исовременем
основа вАфинах конкурирующее учебное завеение, свой
икей. Сами акаемики, сегоня маоизвестные, поучиибы возможность погреться вучах аристотеевской савы
итемсамым упрочить свою. Возможно, они, какфиософы,
научиисьбы вконце концов извекать поьзу изобщения
сним, анетаить обиы.
Не меньше, чем зависть, Аристотея занимает гнев.
«Сереина» зесь — спокойствие, мягкость, оброта.
ячрезмерной незобивости вгреческом языке отеьного сова нет, уточняет Аристотеь, преагая обозначить
это свойство неким усовным термином «безгневность»—

137
мыже можем называть его инифферентностью иивяостью. Отсутствие гнева— неостаток, поскоьку «те, укого
не вызывает гнева то, что сеует, считаются гупцами,
каките, кого гнев охватывает нетак, каксеует, нетога
иненатех, накого сеует». Еси вы неразичаете оскорбение, необижаетесь, никога несеритесь— низасебя,
низарузей ибизких,— это признак сбоя внравственных
настройках. Вас сочтут ишенным самоуважения, неспособным низачтопостоять. Гнев, утвержает Аристотеь, бывает правеным иоправанным.
Повоам ягнева несть чиса, иужконечно, вревнегреческой итературе найутся сотни примеров— отгнева
Мееи насупруга-изменника огнева могучего воина Аякса, непоучившего посе гибеи Ахиа его просавенное
оружие. Ноеси вы повержены частым неконтроируемым
вспышкам гнева, вас засуженно буут считать вспыьчивым.
Вспыьчивый чеовек обращает свой гнев ненатех (роитеь
вымещает наетях неовоьство работой, вместо того чтобы
выяснить отношения сначаьством), серится неиз-затого
(муж оной моей сосеки неразговарива сней ве нееи,
кога вовремя семейного сбора напразники она сучайно
запера кючи отвзятого напрокат автомобия всаоне).
Гневивый чеовек впаает внеоправанно сиьную ярость,
завоится спо-оборота, обижается иержит зо аже посе
того, какпере ним извинятся изагаят вину. Самой труной Аристотеь считает посенюю категорию. учше всего,
кога чеовек «несерживает гнева, абагоаря своей резкости открыто патит заобиу изатем успокаивается», тога какюям жечным, зопамятным, угрюмым прихоится тяжко, поскоьку «гнев уних ого нестихает, веь они
серживают ярость». Еси вы копите зость всебе, «тоействуете по виянием обиы», и,поскоьку зость ваша

138
скрыта, никто вас неутешает, «ачтобы самому переварить
гнев, нужно время. Такие юи очень окучают исебе, исвоим бизким». Поэтому постарайтесь нескрывать свой гнев
ниотсебя, ниотвиновника, выясните отношения иживите аьше. Многим это ается струом, иоткрыто говорить
освоих чувствах они начинают ишь ксренему возрасту.
НоАристотеь знает, кактруно бывает справиться сгневом,
кога стремишься кпрекрасной жизни: «Непросто опрееить, как, против кого, покакому повоу икакой срок сеует испытывать гнев, атакже окакого прееа поступают правиьно» иге начинаются ошибки.
Вхое самоанаиза яприша квывоу, что, хотя зость
изависть мне чужы, японатуре мститеьна. Запосение
нескоько ет янаучиась справяться сэтим точно поцитате
изАристотея, привеенной уороти Паркер: «Самая учшая месть— это жить счастиво». Возвысьтесь назавистью
изобой ибуьте счастивы! Необращайте внимания назопыхатеей; еси вы еаете все какнужно, критика обычно
возникает неизучших побужений. Чеовек по-настоящему
веикой уши остигает умиротворения, «он незопамятен:
веичавому вообще несвойственно кому-точто-топрипоминать, особенно кога речь иет опричиненном ему зе, скорее, ему свойственно незамечать этого». Сругой стороны,
Аристотеь все-таки считает, чтосуществуют опустимые
обстоятеьства нетоько ямститеьных чувств врое гнева, ноиямести какействия. Какисеовао ожиать
отчеовека, который остаточно ого проникася поитической атмосферой при воре Фииппа Макеонского,
омести Аристотеь имеет самые губокие, объективные—
ипоезные— преставения. ВЧетвертой книге «Никомаховой этики» он оказывает аже, чтомститеьные чувства
могут быть правеными ирационаьными.

139
Аристотеь не отрицает, что месть может приносить
насажение. Он осознает, чтоместь— это зачастую способ
защитить остоинство иивосстановить репутацию. Она
моя бизкая поруга постараась, чтобы накорпоративной
вечеринке ее новое патье икрасавца каваера заметии все
ибывший муж, откоторого она натерпеась приразвое,
пожае опотере. Она говорит, чтоэто бы оин изучших
моментов ее жизни, ей стао егче вигаться аьше иискать
счастья вновых отношениях. Онако Аристотеь поагает,
чтожажа мести может быть правеной итемсамым вести
ксчастью ишь втом сучае, еси она способна исправить
поожение е. Отомстив обичику, мы защищаем себя
отпообных ействий сего стороны ваьнейшем.
Разумеется, зесь мы ожны считаться сзаконом. Всучае серьезных правонарушений (таких, как кевета, кража, оскорбение совесное иифизическое, изнасиование,
убийство) закономерное жеание отомстить, которое возникает ужертвы иее бизких, уоветворяется тем, чтопреступника карают позакону. Именно эта иея ежит воснове
кампаний заправа жертв преступений и(вШтатах) заправо роственников убитых требовать смертной казни япреступника. НоАристотея интересуют боее мекие проступки, которые, хоть инеают повоа язаявения впоицию,
преставяют собой очевиное зо.
В Книге второй «Риторики» Аристотеь опрееяет
правеный мститеьный гнев как«соеиненное счувством
не уовоьствия стремение ктому, чтопреставяется наказанием зато, чтопреставяется пренебрежением иикнам
самим», ии к нашим бизким. Обичиком, без всяких
натооснований оскорбяющим вас ииваших рузей, какправио, вижет зависть (какпровокаторами винтернете, травящими знаменитостей— богатых, красивых ипре успевающих).

140
Оказавшись объектом такого пубичного «пренебрежения»,
вы вправе жеать пубичногоже возмезия.
Что поразумевает Аристотеь по пренебрежением?
«Виов пренебрежения три,— пишет он, — презрение,
самоурство и оскорбение». Первое прекрасно знакомо
всем, ктохотябы раз стакивася сюбитеями «потроить» иобесценить премет бесеы коунаой. УАристотея это «те, ктоиронизирует, кога мы говорим серьезно».
Веикоепно июстрирует эту иею фиьм Патриса еконта «Насмешка» (Ridicule, ), вкотором французские аристократы упражняются востроумии вответ намоьбы местных крестьян осушить боота, из-закоторых чахнут ибоеют крестьянские ети. Она моя знакомая университетская
препоаватеьница пожаоваась воте каров накоегу,
который постоянно отпуска шовинистские шуточки оженщинах, которые не способны сами открыть верь. Кога
его заставии объясниться, он обвини препоаватеьницу
втом, чтоона «шуток непонимает». Презрение может проявяться ивтом, чтонекто, «баготворя ругим, небаготворит нам, потому чтонеуостаивать чеовека тем, чемуостаиваешь ругих, значит презирать его». Кэтой категории
относится искриминация, травя, пресеование. юбой
роитеь, укоторого ребенка травии вшкое, сочтет зость
наобичиков впообных обстоятеьствах абсоютно оправанной, какижеание переомить ситуацию.
Второй ви пренебрежения, по аристотеевской кассификации,— самоурство, тоесть «препятствие жеаниям ругого», нонеятого, чтобы поучить что-тосамому,
аискючитеьно чтобы насоить своей жертве. Вуниверситетских кругах такое происхоит спошь иряом. Некоторые изкожи вон езут, вставяя паки вкоеса кому-нибуь
ненавистному, аже неявяясь его соперником. Так, уобной
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
