Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Счастье по Аристотелю. Как античная философия может изменить вашу жизнь
.pdf
241
ных взаимосвязях внутри хроноогической посеоватеьности сцен.
Посещение театра нееинственный ви осуга, окотором
рассужает Аристотеь, хотя именно ему, покрайней мере
вошеших онас труах, он уеяет боьше всего внимания. Онако поробных инструкций, какраспоряиться свобоным временем яконструктивного самосовершенствования, фиософ неает. Зесь нет готовых рецептов. Все мы
разные, поэтому проумывать поезное напонение своего осуга кажый ожен сам, нояуверена, чтоАристотеь
постарасябы неупустить всаморазвитии ниону изсторон жизни. Каксвиетеьствует Гераки Критский, наекции, скоторыми выступаи вАфинах фиософы (втом чисе
иАристотеь), широкая пубика всвобоное время ваиа
ваом. Межу тем, учитывая, какое значение Аристотеь приает взаимоотношениям сругими юьми какнеотъемемой составяющей счастья, выбирать компанию ясовместного осуга сеует неменее осознанно, чемсамо занятие.
Нарисованная им моеь общества, воснове которого ежит
круговорот обрых е игражанское согасие, автоматически поразумевает завеомо конструктивные виы осуга, такие каквоонтерство, поитическая ииобщественная
еятеьность. Гавная мысь, которую мы ожны усвоить:
осуг— это непустяки. Чтобы сеать его поноценным,
необхоимо неменьше разумий иси, чеммы отаем основной работе. Потому чтоименно всвобоное время мы обретаем себя исвое поинное счастье.


10
Размышляя осчастье, нельзя незадаться вопросом осмерти. Независимо отрелигиозных убеждений, отверы вбогов
изагробную жизнь мы твердо знаем, чтоинам, инашим близким когда-то предстоит уйти. Физическое существование,
данное нам вощущениях, закончится. Аристотель, считавший умение задуматься осмерти непременным условием деятельного счастья ипрекрасной жизни, непытался приукрасить горькую истину: «Асамое страшное— это смерть, ибо
это предел». Какже нам поего примеру непросто принимать
эту ужасную правду, ноиобращать себе напользу, повышая
темсамым вероятность обретения счастья прижизни?
Страх смерти свойственен всем гоминиам. ет
наза неанертаьцы совершаи науивение сожные обряы погребения, бережно укаывая украшенные цветами
иразрисованные охрой теа усопших внегубокие могиы.
Секрет бессмертия пытается узнать герой оного изстарейших итературных памятников, созанных чеовечеством,—
«Эпоса оГиьгамеше». Разумья осмерти векут засобой
неразрешимые вопросы отайнах бытия иневиимых сиах,
вижущих зримым миром, — те самые вопросы, которые
впервые возникают унас ещеветстве. Зачем язесь? Откуа взяся? Ктоиичтоуправяет Всеенной? Существуюти
боги? Сеяти они замной имоими поступками? о-

244
жени яим поконяться? Чтосомной бует, кога яумру?
Позвоитеьнои чеовеку покончить ссобой? Естьи способ по-прежнему общаться стеми, кого яюбю, кога они
умрут?
Эти вопросы тообостряются, тотеряют остроту, отступая
пере повсеневными еами изаботами. Пока мы ставим
себе жизненные цеи, распознаем иреаизуем свой потенциа, усерно труимся, завоим рузей ивюбяемся, рожаем
ивоспитываем етей, принимаем важные решения, насажаемся отыхом, экзистенциаьные вопросы отхоят навторой пан икакбуто ненапоминают осебе. Апотом, зачастую безвсяких препосыок, встают пере нами вовесь
рост — ввие травмы, увечья, страшного иагноза, неизечимой боезни, епрессии, попыток самоубийства унас
иинаших бизких. Отних непоучается отмахнуться, кога
ребенок ииругие ваши поопечные требуют ответов иутешения вминуту скорби истрааний. Учеовека, пережившего несчастный сучай иипобывавшего напороге смерти,
поученная психоогическая травма может спровоцировать
жеание разобраться ввопросах жизни, смерти иверы. Именно это произошо сперсонажем жеффа Брижеса вфиьме
Питера Уира «Бесстрашный» (Fearless, ): уцеев вавиакатастрофе, он начинает переосмысивать все, чтопреже
счита само собой разумеющимся.
аже еси всиу реигиозных ииуховных убежений
вы верите ввероятность загробной жизни, боьшая часть
изтого, чтоАристотеь говори осмерти иее преверии,
пригоится вам ивашим бизким ещенаэтом свете. Немао рассужа орои смерти иучитеь Аристотея Патон,
хотя исчита ее ишь сменой внешней, теесной обоочки.
Согасно концепции Патона, чеовеческая уша бессмертна ипостоянно перерожается вфизическом мире. ру-

245
гой же обозначенный Патоном пан ействитеьности,
неизменный потусторонний мир ией, куа раз заразом возвращается уша, ранние христиане отожествяи сБогом
какТворцом. Аристотеь зна, чтомногие изего читатеей
верят взагробную жизнь. Намеки нато, чтоего этика впоне способна сочетаться сверой вбессмертие уши, мы нахоим виаоге, призванном утешить скорбящих огероической гибеи киприота поимени Евем, непринаежавших
кфиософским кругам. Носам Аристотеь, какбоьшинство сегоняшних атеистов иагностиков, безусовно счита
смерть окончатеьной ибесповоротной. Бессмертия можно
жеать, говорит он в«Никомаховой этике», носознатеьно
выбрать его чеовеку неано.
Никакие ругие концепции аже сравнивать неьзя саристотеевским научным похоом к этому вопросу, изоженным втруе созвучным названием «Овозникновении
иуничтожении». Все внашем физическом мире, вкючая
такое живое существо, как чеовек, прохоит перманентный процесс появения насвет, роста, изменений, увяания
иисчезновения. Смерть наступает, потому чтозаканчивается тепо, присущее отрожения кажому живому организму.
Жизнь юбого животного ится ровно стоько, наскоько
хватает этого вроженного тепа, которое, посовам Аристотея, «воспаменяет разум». Кога смерть гасит этот огонь,
организм, сагающийся изтепого физического теа исознания (ии«уши»), начинает распааться. Какпишет Аристотеь втрактате «Оуше», уэтого существа перестают
возникать ично ему присущие мыси иощущения.
Ваьнейшем многие фиософы согашаись саристотеевским преставением о прекращении работы сознания всествие смерти — как при выкючении ампочки
иивыергивании шнура изрозетки. Эта мрачная перспекти-

246
ва напротяжении огого времени оставаась оним изосновных фиософских вопросов. Психотерапевты иконсуьтанты, оказывающие психоогическую поержку неизечимо
боьным иипереживающим потерю бизких, основной упор
еают напринятии смерти, смирении с«ухоом изжизни».
Онако Аристотеь, который счита смерть оной изсамых
страшных бе, скоторыми стакивается чеовечество, ничего
пообного нерекоменует. Истина аристотеевской фиософии закючается всеующем: чемучше вы освоии ее этические принципы и, соответственно, чем счастивее стаи,
тембоьше напервый взгя вы теряете всучае смерти. Еси
вам уаось выстроить веикоепные ичные взаимоотношения, она тоько мысь оразрыве связи сбизкими июбимыми остужает юбой восторг исвоит нанет юбые фиософские ибогосовские утешения, которые нам преагаются.
Роберт Грейвз всвоем пронзитеьном стихотворении «Чистая
смерть» (Pure Death) говорит обэтом так:
юбовь открыа нам газа,
юбовь всеиа пере смертью ужас,
Которому она аваа вою пре кажым
Фиософом иисеобороым богосовом:
Смерть встаа пере нами впоный рост.
Аристотеь, горячо юбивший роных и рузей, много
размышя осмерти. Есибы ему пришось ознакомиться
стемотношением ккончине, которое проповеова китайский фиософ Конфуций вумя стоетиями раньше, унего
возникибы смешанные чувства. Он несомненно ообрибы
призыв вести оброетеьную жизнь зесь исейчас, незабивая себе гоову мысями опризраках изагробном бытии,
нозастремение избегать юбых разговоров осмерти Ари-

247
стотеь навернякабы Конфуция раскритикова. Вего собственной этике можно найти способы притупить еструктивное возействие смерти иобрести вэтом некоторое утешение, онако ячеовека юбознатеьного, ищущего истину,
отрицание смерти исамообман искючаются. Вфиософии
Аристотея нет нионого указания нато, чтосмерть обязатеьно нужно принять иисмириться сней, зато повсеместно присутствует иея, чтоосознание собственной смертности
ивсего сней сопряженного может посужить хорошей опорой япрекрасной жизни— иухоа изнее. Хотя это вовсе
незначит, чтонам непозвоено, какпризыва иан Томас
своего отца, «быть яростным пре ночью всех ночей». Эта
ярость хорошо показана вфиьме Изабеь Койшет «Эегия»
(Elegy, ) пороману Фиипа Рота «Умирающее животное», гавный герой которого, известный интеектуа,
неможет свыкнуться снеотвратимостью старения исмерти.
Посе Аристотея вфиософии возникаи самые разнообразные преставения о смерти, но, поскоьку он первым
измыситеей безприкрас описа все, чтосвязано сугасанием
сознания, боьшинство этих концепций так иииначе восхоят
кизоженному вего труах. Приверженцы оной изкрайних
точек зрения еинственно приемемой реакцией набренность
считают анаоги воззваний иана Томаса «Неухоить безропотно вотьму». Американский фиософ югосавского происхожения Томас Нагеь, вчастности, оказывает, чтожизнь приобщает нас ксовокупности своих прекрасных составяющих,
поэтому расставание сними всествие смерти вюбом возрасте воспринимается какутрата— собственного «я», чувственных
ощущений иижизненного опыта. Эиас Канетти, немецкобогарский писатеь изеврейской семьи, основную часть жизни
проживший вБритании иуостоившийся вг. Нобеевской
премии вобасти итературы, бы убежен, чтоненужно ста-

248
вить себе цеь смириться сосмертью какснеизбежным, наоборот, ее сеует считать бессмысенным зом, «гавной беой всего сущего, неразрешимой инепостижимой». Он порица стремение юбых реигий приать смерти смыс иаже приравнива
ханокровное восприятие смерти кпримирению субийством
Испанский фиософ и специаист по античной итературе
Мигеь е Унамуно счита, чточеовечество увязо вбесконечном трагическом конфикте межу эмоционаьным чувствующим «я», которое жажет вечной жизни, и«я» рационаьным, сознающим бренность органического бытия. Новотичие
отНагея иКанетти, Унамуно, какиони, вия всмерти трагеию, ишение, сопоставимое субийством, прихоит ксовершенно аристотеевскому вывоу онеобхоимости стремиться
коброетеьной жизни: «Чеовек обречен нагибеь. Пусть
так, нопогибнем сопротивяясь, иеси нам уготовано небытие,
топостараемся, чтобы оно небыо засуженным»
. Несправеивость смерти— это пово стремиться прожить жизнь так, чтобы расставание сней показаось ещеменее оправанным.
Наибоее образно вырази преставение онесправеи-
вости смерти Без Паскаь всвоих «Мысях» ():
.
Преставьте себе, что пере вами скопище юей
воковах, ивсе они приговорены ксмерти, икажый ень
кого-нибуь изних убивают нагазах уостаьных, ивсе
понимают— им уготована такаяже участь, игяят руг
наруга, поные скорби ибезпробеска наежы. Вот
вам картина усовий чеовеческого существования.
Канаьники уПаская, какикамера испанской тюрьмы
врассказе Сартра «Стена»*, оина смертной тени впса-
* Сартр Ж.-П. Стена. — М.: АСТ, 2014.

249
ме авиа, ерево впьесе Сэмюэя Беккета «Вожиании
Гоо» — это метафоры бренности чеовеческой жизни.
Онако Аристотеь неоставибы отметафоры Паская камня накамне: мы ненакаторге, иникто несвоит наше еинственное занятие ктому, чтобы набюать, каксмерть уносит товарищей. Унас есть свобоа вои, свобоа ействий
ипотенциа яогромного счастья, которое обеспечивает
нам правиьная жизнь икруг юбящих юей. Мы можем
наеяться обрести омашний уют, остичь поставенных
цеей, конструктивно труиться иотыхать, испытывать уовоьствие инасажение, уивяться многообразию икрасоте окружающего мира иосновную часть своей сознатеьной жизни умать нетоько осмерти. Унекоторых фиософов (втом чисе Хайеггера, Камю, Сартра иФуко) смерть
превращается внавязчивую иею награни фетишизма, которую Аристотеь счебы крайностью. Какивовсех остаьных
этических вопросах, чтобы выработать оптимаьное отношение кпробеме смерти, необхоимо отыскать сереину межу
избытком инеостатком.
Собюать меру во«взорах накончину»— это ещеоин
шаг кнаибоее жеатеьному яАристотея образу жизни,
тоесть приносящему максимаьное уоветворение. Монтень, Аристотея оновременно юбивший и ненавиевший, погрузися внепрестанные мыси осмерти, пожауй,
чересчур губоко: «Ясвобоен отвсяких пут; янапоовину уже распрощася совсеми, кроме себя самого. Никога
ещенебыо чеовека, которыйбы так основатеьно поготовися ктому, чтобы уйти изэтого мира, чеовека, который
отрешисябы отнего так окончатеьно, как, наеюсь, это
уаось сеать мне». Онако впроцессе этих размышений Монтень сеа открытие, которое вернуо его кжизни: «Кога ятанцую, тотанцую; кога яспю, тоспю».

250
Ницше приерживася взгяов, боьше схожих саристотеевскими: признавая свою бренность иоставяя наежу
напосмертное существование, мы, какзреые юи, принимаем поную ответственность засостояние имеющейся ействитеьности, что, всвою очереь, вечет засобой необхоимость жить боее понокровно иеятеьно.
Нравственная самоостаточность (autarkeia) поразумевает ичную независимость итребует отчеовека быть «честным ссамим собой». Безосознания, чтовгаза собственной
бренности вам приется смотреть самим (нинакого ругого
это переожить неуастся), никакой честности ссобственным «я» небует. Хайеггер, чьи преставения оприрое
всего сущего обычно неувязывают саристотеевскими, отве
смерти кючевую роь всвоей схожей концепции аутентичного субъекта (того самого «я», обозначающего неповторимую ичность), изоженной в«Бытии ивремени»*. Хайеггер счита, чтоюи разрываются межу собюением
принятых вобществе прави инорм игубокой убеженностью всвоей ичной искючитеьности иуникаьности
какотеьного аутентичного «я». Необхоимость оправывать общественные ожиания притупяет ощущение обособенности, вопощением которой выступает наше неизбежное оиночество, связанное сосмертью. Поэтому, чтобы
прижизни сохранять аутентичность иверность неповторимому «я», мы вынужены «взирать накончину» изаумываться осмерти. Хайеггер говорит, чтоникакое «бытие
сругими» неспасет нас пере ицом смерти, иощущение
себя неповторимой сущностью пропает вместе ссознанием.
Темнеменее, какнипараоксаьно, именно это понимание
способно приать нам какнравственно ответственным субъ-
* Хайдеггер М. Бытие и время. — М.: Наука, 2006.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
