Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Счастье по Аристотелю. Как античная философия может изменить вашу жизнь
.pdf
121
первые сова: вступитеьная часть юбой речи, буь тописьменной ииустной, как почеркивает Аристотеь,— это
непревзойенная возможность увечь ауиторию (инеменее
высокий шанс ее оттокнуть). Посвиетеьству Аристотея,
самый знаменитый актер-трагик его времени Феоор требова переписывать все кассические пьесы, чтобы вступитеьную репику произноси его персонаж,поскоьку именно
этот момент спектакя какнеьзя учше похоит язавязывания контакта созритеем.
Среи рекоменаций Аристотея, касающихся убежающей речи, есть ещенескоько поезных набюений. а,
начао вашего выступения— это момент наибоьшей заинтересованности сушатеей, онако потом они, скорее всего, начнут отвекаться. Нетеряйте сосреоточенности сами,
ногавное— уерживайте внимание ауитории, поскоьку «внимание осабевает во всех ругих частях скорее,
чемвначае». Его правоту потвержают многочисенные
эксперименты, провоимые когнитивистами вобразоватеьном контексте. Регуярные иссеования способности сосреоточивать внимание наекциях показывают, чтопочти увсех
оно начинает рассеиваться впромежутке спятой по-ю
минуту выступения. Отсюа зоотое правио— примерно на-й минуте менять манеру поачи ииввести принципиаьно новый ви информации, ав-минутной екции
ещераз проеать тоже самое на-й минуте. Этот перехо
обязатеьно ожен быть четко обозначен. Аристотеь привоит впример фиософа Проика, который, ева пубика
начинаа «кевать носом», говори: «Атеперь ярасскажу
вам кое-чтопоразитеьное— такого вы ещеникога несышаи!» Посе чего он выава пубике беспатный избранный отрывок своей самой знаменитой фиософской екции,
которую обычно чита занемаую вхоную пату в рахм.

122
Непревзойенную роь вубежении, помнению Аристотея, играют анаогии. Правиьно пообранная анаогия
ействует горазо эффективнее, чемюбой ругой риторический прием, такой, например, какиспоьзование необычных
сов: «Веичайшее преимущество— оваеть искусством
метафоры. Это тонемногое, чему неьзя научиться уругих,
кроме того, это признак прироженного таанта, поскоьку хорошая метафора поразумевает интуитивное умение
виеть схоство внесхожем». Аристотеь употребяет термин «метафора», ноябуу называть этот прием анаогией,
поскоьку фиософ непровоит функционаьного разичия
межу сравнением («учи сонца назаре пообны розовым
перстам») иметафорой («розоперстая заря»). Вобоих сучаях аресат преставяет себе рассветное сонце свеером
учей какпростертую розовую аонь. Аристотея интересоваа впервую очереь когнитивная роь пообных сравнений. Он совершенно правиьно поага, чтоони катаизируют усвоение информации. Поскоьку сушатею прихоится искать схоство межу вумя сравниваемыми объектами
(сонечными учами и паьцами), он активно вкючается
впроцесс познания обика небесных свети ичеовеческих
конечностей.
Умение провоить оригинаьные информативные параеи, негоняя по кругу они ите же избитые анаогии,
Аристотеь причисяет ктемнемногим, которым неьзя
на учиться, можно ишь поучить отприроы. Самые искусные завоевывают саву непревзойенных виртуозов сравнения— таким бы Уинстон Черчиь, мастерски рисовавший
яркие образы, чтобы поогреть ненависть кврагу: «Побитый шака Муссоини, который раи спасения собственной никчемной шкуры сеа Итаию вассаом гитеровской империи, теперь, отчаянно вияя хвостом, трусит ряом

123
снемецким тигром ивизгиво тявкает нетоько отнеуемной
жаности— это ещеможно понять,— ноещеи, каквыясняется, взнак икования поповоу своего выающегося военного триумфа»*. Хесткими инеожианными сравнениями
савиась писатеьница ороти Паркер: «Капеька безвкусицы— это какоза жгучего перца»; «Гоос его шеесте
интимно, совно простыни». Чеовек, которому она завещаа свое имение, октор Мартин ютер Кинг, прибега кметафорическим образам всамых багих цеях, которым тоько
может сужить риторика,— чтобы изменить жизнь чеовечества кучшему. Его эпохаьная речь «Уменя есть мечта»
изобиует метафорами исравнениями, связанными восновном свеичием американских просторов: «Сэтой верой мы
сможем вырубить камень наежы изгоры отчаяния». Часть
образов порожаются аюзиями: «Мы неуспокоимся, пока
чернокожий вМиссисипи неможет гоосовать, ачернокожий
вНью-Йорке считает, чтоему незачтогоосовать. Нет, нет
унас оснований яуспокоения, имы никога неуспокоимся, пока справеивость неначнет струиться, пообно воам,
аправеность неупообится мощному потоку». Хорошо
знавшим Бибию посеоватеям Кинга несоставяо труа
уовить отсыку кветхозаветной книге Амоса, вчьих пророчествах искаи утешение чернокожие американцы: «Пусть,
каквоа, течет су, иправа— каксиьный поток!» Барак
Обама зна, чтоеа, кога вг. приве цитату Кинга, объявяя освоем намерении баотироваться впрезиенты США: «Наши берега уже принимаи пересеенцев.
Мы тянуи жеезные ороги назапа. Мы высаии чеовека науну. Имы сышаи призыв Кинга, чтобы справеи-
* Цит. по:ЧерчилльУ.Никогда несдаваться! Лучшие речи Черчилля /
Пер. С.Чернина. — М.: Альпина нон-фикшн, 2018.

124
вость струиась пообно воам, аправеность упообиась
мощному потоку. Нам все это уже знакомо». Обама возожи наобраз стихийного, неотвратимого наступения расовой справеивости войную нагрузку. Этот образ нетоько
сеа абстракцию материаьной иосязаемой, ноипобуи
сушатеей вызвать впамяти выступение Кинга уМемориаа инкоьна исвязать перемены, которых намеревася обиться Обама вожности презиента, стеми, которые
принеса борьба загражанские права в-х.
Сам Аристотеь, суя повсему, горися своими бестящими анаогиями. Он зна, чтонаеен отприроы таантом к«горизонтаьному» иинестанартному мышению,
какмы его называем сегоня. Снова иснова ему уается
разъяснить нечто сожное японимания, привоя анаогию изсовершенно иной обасти жизненного опыта. Всвоем «Протрептике», аресованном широкой пубике, он
сравнивает созерцатеьное познание Всеенной снабюением зритеей заактерской игрой втеатре иизаатетами
насостязаниях. Описывая образоватеьный потенциа трагеии, он говорит, чтоучиться наразыгранном актерами примере страаний— это примерно тоже самое, чтопознавать
жизнь посхематическому рисунку некой уроивой ипримитивной жизненной формы. Он сравнивает гибкость закона
сгибкой мерной руеткой, которую вие узочих наострове есбос. Хороший учитеь, приспосабивающий учебную
программу кинивиуаьным особенностям кажого ученика, пообен «наставнику куачного боя», который обучает
всех оному итомуже виу спорта, нопобирает кажому
своему поопечному упражнения, развивающие именно его
таант ипреимущества. Чеовека, который отворачивается
отсогражан иухоит вотшеьничество, Аристотеь упообяет «изоированной пешке наиграьной оске».

125
Самые нагяные анаогии вэтических труах Аристотея построены назнаменитых мифических эпизоах изгомеровских поэм. оказывая необхоимость госуарственного
вмешатеьства вразработку программ обучения етей, он
напоминает, чтоикари врое цикопов, «творящие право» кажый всвоей пещере, буут еиноично решать, чему
учить потомство. Арассужая отом, какважно прогнозировать посествия своих поступков исознавать, например,
чемчревата я семейного очага супружеская измена, он
рекоменует преставить себя троянцем, смотрящим наЕену Прекрасную. а, вы страстно жеаете обаать ею, но, еси
вы отнее неоткажетесь, она погубит ваш горо.
Инапосеок потенциаьно самое поезное яповышения убеитеьности пубичных выступений набюение
Аристотея: эффективная речь нетак ужсиьно отичается
отэффективного письма. «Вобщем ицеом все написанное
вами ожно егко читаться ии, чтопосути тоже самое, егко
произноситься». а, вовремена Аристотея чтение просебя
быи, скорее, искючением, чемправиом. Боьшинство читаи всух— сегоня так читают тоько ети. Ноэто неумаяет ценности его рекоменации. Еси фраза «неожится
наязык», она несохранится ивсознании читатея. Изесь
очень важно найти оптимаьную ину. Сишком короткая
фраза, помнению Аристотея, звучит резко— преожение
извух сов впоне работает, нотоько еси этот прием встречается раз-ругой завсю речь иитекст. Сишком инные
преожения ещехуже, поскоьку тога аресат теряет нить.
Стакимже успехом можно просто промочать. Поэтому, кога составите свой откик навакансию, обязатеьно прочтите
его всух, преже чемотсыать. Неискючено, чтокто-нибуь
изкомиссии решит процитировать иизачитать фрагмент
извашего текста остаьным ии(чтогоразо хуже) вам самим.


5
Даже утех, ктовполне доволен иработой, иличной жизнью, рано илипоздно возникает ощущение, чтоони способны набольшее. Человек, который переживает нелегкие времена— развод, например,— иливраждует скем-то, может
испытывать угрызения совести ипытаться понять, насколько вдействительности велика его доля вины. Умногих нравственная ответственность повышается споявлением детей,
поскольку родительство иэгоизм— понятия плохо совместимые. Бывает, чтомы начинаем работать надсобой, взяв
заобразец кого-тоиззнакомых, умеющих делать мир лучше. Аристотелевские категории порока идобродетели служат самопознанию, позволяя человеку обнаруживать всебе
слабые исильные стороны. Оценив самих себя, чтобы затем
предпринять необходимые действия, умножить добродетели
иминимизировать пороки, мы способствуем нетолько счастью окружающих, ноисобственному.
Самые пространные рекоменации Аристотея касаются хороших качеств, которые воспитывает всебе счастивый
чеовек,— тоесть оброетеей— икорреирующих сними
изъянов. Взаимосвязь межу счастьем иэтими ценными качествами— кючевая составяющая всего аристотеевского
этического учения. Какуже отмечаось выше, яАристотея самоочевино, чточеовек, ишенный фунаментаь-

128
ных оброетеей, счастивым быть неможет: «Веь никто
неназовет иеаьно счастивым того, ктонеимеет никапи мужества, самообаания, остоинства, зравого смыса,
ктобоится аже мухи, нонипере чемнеостановится, чтобы
насытить свои аппетиты, игубит бизких рузей загрош».
Аристотеь счита, чтоябагопоучия чеовеку необхоимы справеивость, мужество и самообаание— те
самые качества, в связи скоторыми в фиософии его учение стаи называть «этикой оброетеи». Термины, которые он испоьзова яобозначения «хороших» (aretai)
и«урных» (kakiai) свойств, вревнегреческом— самые
обычные повсеневные сова, безкакойбы тонибыо этической нагрузки. Унасже, превращаясь втраиционном перевое в«оброетеи» и«пороки», они обретают нескоько оттакивающий оттенок: «оброетеь» ассоциируется
счопорностью, а«порок»— снаркопритонами ипроституцией, тога какгреческое kakiai ничего такого всебе ненесет.
Собственно, исамо название— «этика оброетеи»—
звучит овоьно громко ивысокопарно. Но веь совсем
необязатеьно говорить себе, чтовы «упражняетесь всправеивости», остаточно просто принять решение обращаться со всеми по совести, выпонять свои обязанности ипомогать ругим— исебе— реаизовать потенциа.
Необязатеьно «воспитывать мужество», просто стремитесь осознать свои страхи ипостепенно избавяться отних.
Вместо того чтобы авать обет «самообаания», учше
отыскать «зоотую сереину» ввие оптимаьного откика
насиьные эмоции истрастные жеания иответного повеения вмежичностном взаимоействии (именно вэтом
изакючается аристотеевское «самообаание»).
Рассужения Аристотея ооброетеях иихпорочных
противопоожностях в «Евемовой этике» и «Никома-

129
ховой этике» скаываются впоноценное практическое
руковоство по вопросам нравственности. «оброетеи» ии«пути ксчастью»— это нестоько черты характера, скоько привычки. Современем, посе многократного
повторения, они отрабатываются оавтоматизма, какнавык
езы навеосипее, ипоэтому (покрайней мере насторонний взгя) кажутся постоянным свойством (hexis) ичности. Процесс этот ится всю жизнь, номногие обиваются значитеьных успехов ксренему возрасту, кога самые
икие страсти проще обузать. Совершенствоваться внравственном отношении способен— прижеании— практически юбой. Какутвержает Аристотеь, мы некамни, которые поприрое своей всега паают вниз икоторые неьзя «приучить» пониматься вверх, скоько нипобрасывай.
Он считает оброетеь умением, которое можно освоить—
какигру наарфе иизочество. Еси играете вы фаьшиво,
постройки ваши разваиваются, новы ничего непрепринимаете, чтобы учиться исовершенствоваться, вас буут засуженно считать неумехой. «Так обстоит ео исоброетеями,— утвержает Аристотеь,— веь совершая поступки
привзаимном обмене межу юьми, они изнас становятся
юьми правосуными, аругие — неправосуными; совершаяже поступки среи опасностей и приучаясь кстраху
иикотваге, они становятся мужественными, аругие—
трусивыми. Тоже относится иквечению, икгневу: они
становятся багоразумными ировными, ругие— распущенными игневивыми».
Проще всего, наверное, разобрать это напримере смеости. Умногих изнас есть фобии истрахи, которые мы преооеваем посреством регуярного стокновения спугающим
явением, тоесть набираясь опыта. Ветстве наменя кинуась собака, истех пор ямного ет всеми правами инеправ-

130
ами стараась обхоить ихесятой орогой. Аристотеь
посоветовабы немучить себя так. Мой страх, какиучеовека изего примера, патоогически боявшегося хорьков, проистека изпсихоогической травмы. Нотравма— это боезнь,
азначит, отнее можно изечиться. Итоько кога муж уговори меня взять щенка ия(поначау неохотно) стаа во зиться
сФини, спустя пару ет яуже мога почти спокойно общаться практически сюбой собакой (хотя по-прежнему против
того, чтобы попускать ихкмаеньким етям). Авот пример
боее сожный: оин мой знакомый своими руками руши
все отношения сженщинами, потому чтомесяцами копи
неовоьство итерпе, апотом вруг взрывася иухои
совсем, ииженщина бросаа его первой, чувствуя фаьшь.
Итоько начетвертом есятке, приучив себя непритворяться пере матерью своих етей, он поучи возможность
обсужать пробемы помере поступения, анемесяцы спустя, кога уже сожно что-тоисправить.
Чеовек отприроы обаает неумениями, накоторые
опираются аристотеевские оброетеи, поразумевающие
сочетание разума, эмоций исоциаьного взаимоействия,
а потенциаом я их развития. Сочинения, составяющие «этику оброетеи», можно рассматривать какзапись
бесе, которые Аристотеь ве напрогуках с воспитанниками— исАексанром вМакеонии, ипозже сучениками своего собственного икея вАфинах— отом, какбыть
чеовеком обропоряочным иостойным. Ихотя его нравственная фиософия гоится яюбого изнас, инога рассужения явно аресованы опрееенной категории учеников фиософа— какправио (и, виимо, неизбежно), мужчинам, знатным иготовящимся вперспективе занять высокий
пост. Местами это выгяит комично, например кога Аристотеь говорит о«почетных затратах», которые вменяись
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
