Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Счастье по Аристотелю. Как античная философия может изменить вашу жизнь
.pdf
261
ности изожения, позвояющей проникнуть в хо мысей
фиософа. Какиюбого изнас, его разражают навязчивые
меоии ипоговорки, которые «упрямо вертятся вгоове».
аже еси попытаться «отвечься инепоаваться, мы снова
иснова овим себя натом, чтовсе равно напеваем ииповторяем знакомое инеотвязное». Ему прекрасно известна способность психики бокировать иипоавять воспоминания,
атакже принимать мнимые заистинные (то, чтосейчас называется синромом восстановенной памяти): «Внашей памяти, очевино, может храниться нето, чтомы припоминаем сейчас, ато, чтомы кога-товиеи иииспытаи». Возможно,
иусамого Аристотея вкакой-томомент вспываи впамяти переживания, связанные спозабытой наогие гоы етской травмой. Он старается отсеить иописать вмеьчайших поробностях, какпроисхоит созерцание мысенных
картин, рожающихся вего сознании. Мысенные картины—
это ибо нечто гипотетическое ивоображаемое, ибо прогноз
аьнейшего развития событий, ибо сучайное иинамеренно вызванное воспоминание изпрошого: «безмысенного
образа невозможны аже разумья».
О воображении Аристотеь высказывается наибоее
обстоятеьно вругой своей работе— «Оуше». Азесь,
втрактате «Опамяти иприпоминании», янего важнее
всего огромная разница межу сучайным воспоминанием
(хотя ионо может быть ценно) инамеренным извечением
изпамяти. Запоминать способны иругие животные помимо чеовека— Аристотеь набюа, какони учатся засчет
повторения напрактике: собака, например, помнит, куа
ити напрогуке, потому чтоуже хоиа зесь раньше. Онако она невсостоянии преаться цеенаправенным воспоминаниям— какей жиось щенком, ге они схозяином путешествоваи прошым етом, каквыгяеа ее мать.

262
Несмотря навсю серьезность аристотеевских рассужений, янемогу уержаться отуыбки, читая оразнице межу произвоьным припоминанием исучайным: «Обаать
хорошей памятью— это нетоже самое, чтоуметь вспоминать. Вообще говоря, наиучшей памятью могут похвастаться тугоумы, тога какприпоминание егче ается остроумцам итем, ктосхватывает наету». Способности вспоминать
можно развить. Ноотмеченная Аристотеем цепкость памяти у«тугоумов» навоит напоозрения, чторевнегреческие «рассеянные ученые», какимногие современные профессора, чьи мыси обычно заняты теми иииными высокими материями, тоже струом запоминаи списки покупок
ипрочие бытовые меочи.
Память и припоминание соотносятся с чувствами
по-разному. Память, какуказывает Аристотеь, привязана
кфизическим ощущениям. Марсеь Пруст впервом романе изцика «Впоисках утраченного времени» (–)
вве термин «непроизвоьная память», рассказывая отом,
какразмоченное вчае печенье «маен» пробуио поток
воспоминаний о етстве, потому что таким же печеньем
его угощаа тетушка. Онако зава сишним тысячеетия
оПруста Аристотеь уже четко разграничива «пробуженные», непроизвоьные воспоминания, вызванные чувственными ощущениями (mneme), исвеения опрошом,
которые мы извекаем намеренно, «произвоьным» припоминанием (anamnesis). Второе— способность искючитеьно чеовеческая. Это сознатеьная работа нашего разума, анебессознатеьное возействие ощущений.
Механизм возникновения «прустовских» воспоминаний Аристотеь июстрирует образным примером: ощущения оставяют отпечаток внашей уше пообно тому,
какперстень оставяет оттиск навоске. Он много размыш-

263
я оюях, которых повоит память,— губоких стариках, маеньких етях, умственно непоноценных. Сабость
ихпамяти он объясняет тем, чточасть ихсознания, накоторую ожны возействовать физические чувства, неуерживает оттиск. Она непохожа навязкий воск, который, застыв,
сохранит отпечаток перстня,— ихпамять боьше напоминает стремитеьный поток (умаеньких етей) иигрубую
обветшавшую стену (устариков июей сособенностями
интеекта). Новотичие отвоспоминаний, пробужаемых
возействием чувственных стимуов, произвоьное припоминание присуще ишь чеовеку иявяется его отичитеьной чертой: «процесс напоминает поиск». Еси эту способность развивать иупражнять, она поможет нам вобретении
счастья. Она сопряжена сругим сугубо чеовеческим свойством— умением проумывать свои ействия, безкоторого
невозможны правиьные поступки иреаизация потенциаа.
Наобщечеовеческом уровне само изучение истории иией,
вывигавшихся впрошом такими мыситеями, какАристотеь, преставяет собой коективное цеенаправенное
воспоминание, багоаря которому мы постигаем гобаьную миссию чеовечества инамечаем путь вбуущее.
Поозреваю, чтоотец Аристотея, врач Никомах изСтагиры, пита особый профессионаьный интерес кушевным
боезням. Аристотеь часто емонстрирует знакомство сразными отконениями, которые мы сегоня называем психическими расстройствами. Сискючитеьным знанием еа
он пишет отом, какстраающие гаюцинациями ибреом путают ве разные мысенные картины— поинные
воспоминания опрошом ипо воспаенного воображения. Он ссыается наАнтиферона изОрея— «помешанного», который отзывася освоих «мысенных образах совно опроисхоившем насамом ее», буто «помни это

264
взаправу». Аристотеь говорит иострессе, который вызывает ненаежная память уюей меанхоического скаа.
Его убежение, чтозасчет ощущений память тесно связана
сфизическим теом ичтовнекотором рое юбые мысенные картины преставяют собой физическую еятеьность,
поразитеьно сбижается соткрытиями современной нейробиоогии. Вчастности, он говорит отом, какзятся впавшие
втоску, кога «немогут вспомнить жеаемое, какнисиятся». Может быть, отец Аристотея занимася психотерапией, препоагающей припоминание пережитой психоогической травмы, инабюа отчаяние иосау пациентов,
неспособных восстановить поностью вытесненные воспоминания отравмирующем событии?
Живо интересоваа Аристотея и способность внешних образов пробужать ипровоцировать воспоминания.
Викее бы бюст Сократа, который он испоьзова какучебное пособие. Посвиетеьству биографов Аристотея, сам он
заказыва статуи своей жены Пифиаы исвоего руга Гермия
посе ихкончины, атакже посвяща им оы. Унего имеся
портрет матери. В«Поэтике» он говорит ораости, которую испытывает чеовек, узнавая изображенного исообщая
обэтом ругим,— иотеьно отмечает познаватеьное значение пообного узнавания. Втрактате «Опамяти иприпоминании» он иссеует «внутренние» образы знакомых
нам юей иприхоит квывоу, чтоони нетоько занимают
наши мыси всвобоное время— совно живя собственной
жизнью,— ноисужат «поспорьем япамяти». Впример
он привоит оного своего темновоосого ученика поимени
Кориск. Смысенным образом Кориска Аристотеь обращается также, какспортретом,— тоесть созерцает его иумает оКориске, аже еси авно сним невстречася вействитеьности. Вызвать Кориска кжизни всобственном сознании

265
иаже поюбоваться им, кога забагорассуится, позвояет все таже сугубо чеовеческая способность квоспоминанию. Приэтом Кориск может возникнуть пере нашим мысенным взором непроизвоьно— безвсяких цеенаправенных усиий— ипреставять собой нестоько поинное
воспоминание, скоько образ, роженный ругим чувственным ощущением ииругим воспоминанием. Вюбом сучае ипоинный портрет Кориска, имысенный его образ,
ккоторому Аристотеь име какпроизвоьный, так инепроизвоьный оступ, аваи фиософу возможность умать
освоем ученике аже вего отсутствие. Описанный Аристотеем психоогический механизм вкупе сзабаговременным
увековечением юбимых ибизких образует ейственную
стратегию противостояния утратам, связанным сосмертью.
Наэтой гавой яработаа какраз втовремя, кога умираа моя собственная мать— в-етнем возрасте, пройя
огий инасыщенный событиями жизненный путь. Иянахоиа бесконечное утешение втекстах Аристотея, совно
обращенных ично комне. Опираясь нааристотеевские
этические принципы, ясумеа справиться сгубочайшим
горем инеать ему захестнуть себя, ясохраниа спокойствие иборость уха, кога вомне нужаись ругие. Кроме
того, явочереной раз убеиась, наскоько важно прожить
жизнь какможно учше, поскоьку жизнь— это веичайшая
ценность. Присущая всем нам способность квоспоминаниям
помога мне воин изсамых тяжеых периоов убоьничной койки мамы. Исуя поее тепому откику— сабому
похопыванию аони, уыбке, меькнувшей вперепетении
меицинских трубок,— ей эта способность помогаа тоже.
Я сознатеьно приняась вспоминать — как можно поробнее — все счастивые моменты изсвоего етства, вкоторых присутствоваа мама. Старые фотографии

266
ибесеы сругими ченами семьи тоже хорошее поспорье, нопо-настоящему оживить события прошого способно тоько аристотеевское «намеренное воспоминание».
Япосеоватеьно вспоминаа свои етские гоы, ома,
куа мы переезжаи, каникуы наморе вЙоркшире иШотании, три свои начаьные шкоы— иперео мной каейоскопом сменяись картинки, показывающие маму мооой ипоной си. Вот намой третий ень рожения мы
танцуем помаенький проигрыватеь вее спаьне, звучит
тоько чтокупенный битовский синг «She Loves You».
Аэтот восторг онебес— кога она прижимает меня ксебе
покрепче, имы катимся свояной горки воткрытом бассейне (мама выговориа сквозь кисороную маску, чтоэто,
наверное, ванбаре). Вот она специаьно яменя запасается мыом Pears, потому чтояобожаю разгяывать мир
сквозь этот прозрачный карамеьный брусок. Авот мы часами играем в«пушишки» намосту через быструю речку
вйоркширских хомах, имама посказывает мне, какзакиывать ист папоротника прямо набыстрину, чтобы он сразу вырвася впере иприше первым. Вот ясраостным
вопем пюхаюсь пере теевизором, потому чтосейчас мы
сней буем смотреть «Вместе смамой». Мой учший ень
накухне— мама, горы теста япеченья ипоаренный ично мне новехонький набор формочек ввие цыпят, ангеов ипасхаьных зайчиков. Ввосемь ет, кога мне уаии
аппеницит, я, несмотря нажуткую боь, втайне иковаа,
чтоежу вбоьнице, веь мама прихоиа комне кажый
ень, совсем она, пока мои братья исестры быи вшкое. Вкои-товеки мне нетребоваось соперничать сними
заее внимание. Теперь, кога ей оставаось совсем неого,
язаписываа погорячим сеам эти иругие рагоценные
воспоминания, которые сознатеьно отыскиваа всокро-

267
вищнице памяти. Они буут утешать меня ваьнейшем
пути, который япройу уже безнее.
Те, ктонерассчитывает наобещанную реигией загробную жизнь, воспринимают утрату иначе, чем верующие.
Аристотеь взагробную жизнь не вери. Онако, несмотря наобвинения вбезбожии, он небы атеистом. Иаже
агностиком всовременном понимании. Он просто счита,
чтонебожитеей неинтересуют юские еа. Отрицая патоновские иеи ивыстраивая свою этику натвером естественнонаучном фунаменте, он иша реигиозное мировоззрение состоятеьности. Посеоватеи Аристотея
неопираются впознании прироы изаконов багопоучной
жизни нареигиозные иметафизические взгяы. Они приверженцы естественнонаучного похоа. Который, впрочем,
отнюь неискючает вероятность существования богов—
иинаичия покрайней мере вобряовой стороне реигии
поезных ячеовечества составяющих.
Аристотеь замечает, чтоувсех нароов боги «состоят
повастью царя, потому чтоюи— отчасти ещеитеперь,
аотчасти ивревнейшие времена— управяись царями
и, также какюи упообяют внешний ви богов своему виу, так точно они распространии это преставение
инаобраз жизни богов». Антропоморфность богов, считает он, обусовена нечеминым, какограниченностью
чеовеческого воображения. Кроме того, Аристотеь зна,
чтоправитеи испоьзуют реигию яукрепения своей
васти напоанными: мифоогические боги приуманы
«явнушения топе, ясобюения законов иявыгоы». Аристотеевский бог, вотичие отмифоогических,
совершенно аек отюей— непреооимая пропасть
межу ними искючает юбые взаимоотношения, какружеские, так ивастные.

268
В труах по физике и метафизике, а также местами
в«Никомаховой этике» Аристотеь препоагает, чтосбижению с«богом» способствует созерцание материаьной
всеенной. Покрайней мере это боее вероятный способ
сбизиться, чем пребывая в убежении, буто небожитеи а) пообны юям, ноб) повеевают своими смертными
«поанными», обаая сверхчеовеческой сиой ивастью
(именно так понимао божественную сущность боьшинство современников Аристотея). Самже фиософ нахои
боьше божественного внебесных теах, чемвюях. Инога он называет сонце, звезы ипанеты «вижущимися
понебу божественными теами», «виимыми божественными преметами» ии«небесами и самыми божественными извиимых преметов». Отвоя центраьную роь
всвоей фиософской системе вижению иизменениям, Аристотеь счита, чтоБог, скоь угоно аекий, ожен быть
оним из«первовигатеей», тоесть первозанных источников вижения, переающих этот импуьс остаьной Всеенной. Таким образом, Бог— вигатеь, носам он невижим инеизменен, неповастен возействию нетоько чеовека, ноиругих си иисущностей.
Выясняя, чтопреставяет собой Бог ичемон занимается,
Аристотеь испоьзует привычный мето искючения ипривоит ироничный перечень ействий, которые богам несвойственны. Вотичие отюей, которые, совершенствуясь,
стремятся поступать «правосуно», кБогу понятие этики
попросту неприменимо. Он невступает веовые отношения, тоесть ему неге проявить правосуность при«закючении сеок ивозвращении вкаов». Ему неприхоится
емонстрировать мужество пере ицом неминуемой гибеи. Ахваить Бога заумение противостоять урным вечениям означает унизить его намеком, чтотакие вечения

269
впринципе могут унего возникать. Нет уБога ивозможности побыть щерым, поскоьку нанебесах нет енег ивних
никто ненужается. Аристотеь овоит антропоморфность
богов оабсура, препоагая— итемсамым опровергая—
наичие уних разменной монеты. Онако чем-тоони заниматься ожны, особенно учитывая, чтовихраспоряжении
вечность. «Неспятже они, совно Энимион?»— шутит
Аристотеь.
Врезуьтате этих рассужений он прихоит квывоу,
чтоеятеьность Бога ожна соответствовать наивысшей
извсех оброетеей, равно какичеовек остигает наиучшего своего состояния, наибоее оброетеьного, азначит,
исамого счастивого, кога веет энергичную мыситеьную работу. Именно тога, кога мы активно размышяем
обустройстве мира, вывигая свои гипотезы,— теоретизируем, живем созерцанием,— мы исбижаемся сБожественным.
Аристотею наверняка нераз намекаи, чемможет обернуться отожествение чеовеческой мыситеьной еятеьности сБожественной, суя потому, какнастойчиво он призывает «несеовать увещеваниям “чеовеку разуметь чеовеческое” и“смертному— смертное”». Чеовек, покрайней
мере втечение того короткого времени, кога он преается
размышениям обинтересующих его материях итемсамым
остигает абсоютного счастья, поучает возможность ненаого приобщиться ктому, чемаристотеевский Бог занимается постоянно.
Наибоьшей известностью извсего, чтоАристотеь кога-ибо писа оБоге, поьзуются строки изКниги венацатой (ии«ямбы», поскоьку врукописях эти трактаты
нумероваись буквами греческого афавита) «Метафизики».
Текст ее крайне сожен, ноосновная мысь ясна. «Бог»—
это актуаизированная мысь, иимысль вдействии, кото-

270
рой мы, юи, какое-товремя можем насажаться. Она тожественна чистому счастью ииуовоьствию. Размышения
овысоких материях, требующие отнас наибоьшей отточенности ума, временно превращают нас в«богов» иипозвояют прикоснуться кБожественному. Вактуаизированной
мыси закючается наша жизнь, это иесть «бог». Ноеси
сами мы существа прехоящие ибиоогический наш срок
ограничен, то«бог»— это жизнь наибоее оброетеьная
ивечная. «Мы говорим поэтому, чтоБог есть вечное, наиучшее живое существо, так чтоему присущи жизнь инепрерывное ивечное существование, иименно это есть Бог».
Этот постуат может показаться сишком мистическим
посравнению спрагматичными, поными житейской мурости материаистическими аспектами фиософии Аристотея,
которые яразбираю всвоей книге. Итемнеменее нагубинном уровне концепция «бога» каквечной мыси иипознания непостижимым образом превосхищает иеи самых
выающихся умов нашего времени. Вчастности, завершающие строки попуярнейшей «Краткой истории времени»
() звучат так, совно ихиктова Стивену Хокингу сам
Аристотеь: «Еси мы ействитеьно откроем поную теорию, тосовременем ее основные принципы станут оступны пониманию кажого, анетоько нескоьким специаистам. Итога все мы— фиософы, ученые ипросто обычные
юи— сможем принять участие вискуссии отом, почему
так произошо, чтосуществуем мы исуществует Всеенная.
Иеси бует найен ответ натакой вопрос, это бует поным
триумфом чеовеческого разума, ибо тога нам станет понятен замысе Бога»*.
* ХокингС.Краткая история времени. ОтБольшого взрыва дочерных
дыр / Пер. Н.Смородинской.— СПб.: Амфора, 2001.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
