Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Собор и соборность к столетию начала новой эпохи
.pdf
П. В. Хондзинский. Поздние славянофилы и либеральное духовенство...
ше «ученых монахов» – был основан на той же посылке: в отличие
от белого священника, монах может полностью сосредоточиться на
пастырском служении; наконец, нельзя пройти и мимо упомянутой выше цитаты из И. Мёлера о епископе как «средоточии любви
церковной» – цитаты или уж во всяком случае заключенной в ней
идеи, ставшей основой для аргументации того же митр. Антония в
пользу необходимости патриаршества.
III
Всего два года спустя – на «Религиозно-философских собраниях» – проблема бр ака и девства возникла снова. Возникла
естественным образом, как продолжение темы «Дух и плоть»,
обсуждение которой открылось известным докладом Д. С. Мережковского «Гоголь и отец Матвей», автор которого предъявил Церкви упрек в той же самой нелюбви к миру, к его «живой
1
плоти», в которой обвинял Церковь
, собственно, и Розанов –
и в статьях в «Русском труде», и здесь же на «собраниях», особенно когда начались прения по вопросу «О браке». Сейчас
нет необходимости делать их подробный разбор. Укажем только на тех авторов, которые продолжили «аксаковскую» линию в этом вопросе. Основной доклад по теме принадлежал
как раз «одному из 32-х» иеромонаху Михаилу (Семенову),
знакомому с полемикой в «Русском труде» и пытавшемуся,
соглашаясь с Аксаковым в том, что «если брачные ниже девственников, то, может быть, потому, что менее могут созидать
2
жизнь Церкви»
на церковной точке зрения
, одновременно доказать, что и Розанов стоит
3
. Гораздо более резко аксаковскую
точку зрения развил М. Н. Новоселов: «Церковь говорит: брак
хорошо, безбрачие лучше. Но какой брак хорош? Брак, в кото-
1
В прениях по этому вопросу и высказался свящ. И. Егоров, поддержав,
собственно, аксаковскую точку зрения на аскетизм как на удобнейшую
форму служения Церкви (см.: Записки Петербургских религиознофилософских собраний 1901–1903 гг. М., 2003. С. 201–202).
2
Записки... С. 224.
3
Гиппиус даже считала, что о. Михаил переметнулся на сторону «интеллигентов» (см.: Там же. С. 517), но достаточно прочитать его резкую
критику доклада Розанова (см.: Там же. С. 397–399), чтобы понять, что это
не так.
221
Поместный Собор как итог синодальной эпохи
рый вступают люди для удобнейшего служения Богу. Но какое
безбрачие лучше? Которое поставляет целью теснейшее со-
1
единение с Господом»
.
Выступил, конечно, и сам Розанов, по-прежнему подчерки-
вая несообразность всего строя церковной жизни и церковного
богослужения брачным трудам и брачным радостям, тогда как
«нет ничего их выше и ничего их глубже. И нет более твердой
2
стези к Богу, как эти труды и радости. Этим живет мир»
.
Промежуточный же итог прениям, тоже вполне по-
аксаковски, подвел еп. Сергий: «Основной принцип христианства осуществляется отнюдь не в браке и в девстве, как таковых,
но является прямым непосредственным осуществлением заповеди “Возлюби Господа всем сердцем своим”… У нас в христианстве восхваляется девство как выражение любви к Богу, как
доказательство силы духовной, которую человек жертвует ради
любви к Богу… Другое дело на практике… Супружество может
быть выше девства, но, рассуждая в принципе, девство должно
3
считать выше брака»
, – однако это высказывание не примирило полемистов. «Собрания», как известно, и вообще кончились ничем, и причина этому была в том, что, как выяснилось
позднее, речь на них шла не о взаимопонимании, но о власти,
а Мережковские даже шли на них, уже предварительно создав
4
свою «церковь»
. Но как бы то ни было, видно, что аксаковская
точка зрения была средне типологической точкой зрения церковной стороны на «собраниях», и можно было бы подумать,
что в 1905 г. на этих неизменных и общецерковных позициях
и выступило единым фронтом образованное городское духовенство в лице группы 32-х и церковная интеллигенция в лице
Н. П. Аксакова, нашедшие наконец друг друга. Однако это не
так: перелистав снова сборник «К церковному собору», мы обнаружим в нем ряд характерных в этом отношении высказываний, прежде всего в не принадлежавших перу Н. П. Аксакова
(а значит, написанных непосредственно представителями духовенства) текстах.
1
Записки... С. 235.
2
Там же. С. 262.
3
Там же. С. 304–305.
4
Половинкин С. М. На изломе веков // Записки Петербургских рели-
гиозно-философских собраний. С. 496.
222
П. В. Хондзинский. Поздние славянофилы и либеральное духовенство...
Во-первых, уже «Предисловие» к сборнику подчеркивает,
что тяжелое положение Русской Церкви, лишенной внутреннего единства угнетаемой «духовно-административным произволом», а также бурно развертывающееся в России освободительное движение требуют от духовенства «покинуть привычное
состояние аскетического равнодушия к мирским делам», и выдвигают на первый план вопросы «об отношении Церкви к со-
1
зиданию земного благоустройства ее чад»
.
Важна в этом отношении также и статья «Государственная
дума и пастырь церкви». Она – кроме традиционных, восходящих еще к старшему родственнику Николая Петровича,
Ивану Сергеевичу Аксакову, жалоб на то, что русская Церковь
превратилась из Церкви Христовой, «которую врата адова не
одолеют, в ведомство православного исповедания, которое
одолевает каждый более или менее твердый администратор
2
губернии»
, – содержит и весьма любопытное в известном
смысле новое положение: «Христианство не отвращается от
больного злом и неправдой мира, но имеет задачей своей излечить его, сделать его царством Бога живого. Христианство
любит землю как только может любить Бог, любит спасающей,
возрождающей, оживотворяющей и одухотворяющей любовью, любит каждый листок, каждую соломинку. Поэтому никто так твердо не стоит ногами на земле, никто так не ощущает
3
землю, как христианство»
, – очевидно, что оно перекликается не только с вышеприведенным «Предисловием» к сборнику, но и с некоторыми моментами дискуссии на «собраниях»,
причем солидаризуется скорее с точкой зрения интеллигенции
(Мережковского, Розанова), чем с точкой зрения представителей Церкви. Будь эти тезисы высказаны духовенством два года
назад, они, кажется, легко могли бы привести к «братанию на
4
фронтах», но, как известно, этого не произошло
. В той же ста-
тье обращает на себя внимание и пожелание придать будущей
Думе соборный характер: «Мы, пастыри, должны приложить все
1
К церковному собору. С. I–II.
2
Там же. С. 29.
3
Там же. С. 33.
4
Зато теперь, по словам свящ. К. Аггеева, «светские оппоненты» бы-
ли готовы идти за духовенством (cм.: Балакшина. Братство ревнителей...
С. 309).
223
Поместный Собор как итог синодальной эпохи
свое старание, чтобы принцип соборности был проведен как
1
можно вернее и в полной его силе»
.
Во-вторых, претерпевает, судя по всему, изменение и позиция самого Николая Петровича Аксакова. Теперь он тоже,
как бы забыв свое прежнее решительное мнение о том, что
Церковь непозволительно обвинять в том, что она включила
в свой строй неподобающие ей элементы, не менее решительно утверждает: «Пора очистить церковь от всего со стороны
на нее нанесенного и выдаваемого за ее принадлежность, все
равно откуда бы ни шел этот нанос, от немцев ли и шведов, как
отрицаемый нами строй современного управления русской
Церкви, или от вожделений и замыслов римских императо-
2
ров Византии»
. Более того, если ранее он усматривал в монашестве епископов благотворный пример всецелого предания
себя на служение Церкви, то теперь выступает с диаметрально
противоположной точки зрения: «Каноны церковные не только не благоприятствуют монашеству епископов, не только не
требуют его, но прямо не допускают его, усматривая в монашестве обязательное устранение от всякого вмешательства не
только в дела мирские, но и в дела церковные… Монашество
епископов представляет в Церкви явление не каноническое и
3
даже антиканоническое»
.
Очевидно, даже на основе одних этих текстов позволительно
сделать вывод, что если объединение представителей Церкви и
интеллигенции в 1905 г. и совершилось, то на основе либо не-
найденной на относительно недавних «Религиозно-философских
собраниях», либо неактуальной или даже невозможной для них.
Подведем итоги.
IV
1. После довольно четко разграниченных в филаретовскую
эпоху горизонтов богословия конец XIX и начало ХХ в. характеризуются смешением концепций и идей. Однако из их числа
можно, кажется, выделить несколько магистральных. Это идея
1
К церковному собору. С. 34.
2
Там же. С. 157.
3
Там же. С. 142–143.
224
П. В. Хондзинский. Поздние славянофилы и либеральное духовенство...
соборности как идея, определяющая Церковь в ее идеальном
аспекте, и идея синодальной Церкви как наличное отрицание первой. Важно, что обе эти идеи в равной мере были востребованы как в церковных, так и в светских кругах. И если источником
первой следует признать прежде всего «отца» славянофильского
направления, А. С. Хомякова, то вытекающую из первой вторую
развили скорее его последователи Ю. Ф. Самарин и, в особенности, И. С. Аксаков в своей публицистике конца 60–70-х гг. В
свою очередь если не синтезом этих антитез, то, во всяком случае, параллельно возникающей наряду с ними идеей следует
признать идею собора как единственного выхода из противоречий между идеалом и действительностью.
2. Сословные особенности духовной школы в XIX в. приводят, с одной стороны, к нацеленности ученого монашества преимущественно на иерархическую деятельность, а с другой – к
возникновению слоя городского (особенно столичного) «культурного» духовенства, своего рода церковной интеллигенции.
Третьей силой становится озабоченная вопросами религиозной
жизни светская интеллигенция, либеральное и консервативное
крыло которой сходятся в неприятии синодальной Церкви и
ее школы, но расходятся в своих представлениях о том, кто и
каким образом должен указать этой Церкви путь к выходу из
кризиса.
3. «Религиозно-философские собрания» стали своего рода
terminus ante quo, в том смысле, что до них и на них обсуждение всех обозначенных выше идей носило еще сугубо теоретический характер и разграничение проходило преимущественно
по линии, разделявшей Церковь и ту, скажем условно, либеральную часть интеллигенции, которая, в отличие от славянофилов, ощущала себя скорее внешней по отношению к Церкви
силой и была недовольна Церковью не только из-за ее связей
с государством, но и из-за ее, как им казалось, недооценки запросов земной жизни.
4. В то же время в самой церковной среде распространенность вышеуказанных идей послужила тому, что воззрения
представителей различных групп (в данном случае «прогрессивной» иерархии и «консервативной» интеллигенции) часто смешиваются друг с другом в каких-то отдельных аспектах, создавая видимость внутрицерковного единства, так ска-
225
Поместный Собор как итог синодальной эпохи
зать «всех лучших сил». Так, владыка Антоний Храповицкий и
Н. П. Аксаков равно чтут Хомякова и соборность, равно критикуют школу, равно видят в епископе «средоточие любви в
Церкви», равно смотрят на монашеские обеты по преимуществу как на условие, создающее наилучшие возможности для
беззаветного служения Церкви.
5. Ситуация меняется, судя по всему, тогда, когда вслед-
ствие общественно-политических событий идея собора становится достижимой реальностью, вынуждающей различные вну-
трицерковные группы отстаивать теперь уже свои собственные
реальные интересы. Теперь обнаруживается, что «средоточие
любви» в епископе служит владыке Антонию основанием для
аргументации в пользу восстановления полноправной патриаршей власти, а Н. П. Аксакову поводом настаивать на том, что
иных полномочий, кроме полномочий «любви», у епископа и
быть не должно. Теперь сам Н. П. Аксаков становится своего рода «рупором» Группы 32-х – представителей упомянутого выше «культурного» духовенства, – но уже не на платформе церковной партии «Религиозно-философских собраний»,
а совсем на другой, гораздо более напоминающей платформу
религиозных философов на тех же «Собраниях», прежде всего
по своей «заземленности» и пафосу устроения на земле если не
царства Божия, то хотя бы основанной на началах соборности
государственной думы.
Именно эта платформа и зафиксирована в сборнике «К церковному собору», ставшем важной промежуточной точкой в развитии внутрицерковных отношений и продемонстрировавшем
ту неизбежную и подчас неожиданную корректировку, которую
философский проект соборности начал претерпевать при внезапно открывшейся возможности внедрить его в реальную церковную и общественную жизнь.
Ключевые слова: Группа 32-х, «Союз церковного обновления», Н. П. Аксаков, Собор 1917 г., «Религиозно-философские
собрания 1902–1903 гг.», соборность, «К церковному Собору»,
славянофилы, Д. Мережковский, В. Розанов.
226
П. В. Хондзинский. Поздние славянофилы и либеральное духовенство...
THE LAT E SLAVOPHILES AND THE LIBERAL CLERGY
P. KHONDZINSKIY
The early 20th century was characterized by the active but
unsuccessful dialog between the Church speakers and intelligentsia.
As an example of such activity was “Religio-philosophical meetings”
(1902-1903) failed to provide the mutual comprehension. As a
productive example can be named the collection “Towards the
Church council” (1906), published by the “group of 32”. This
group included “progressive” St Petersburg priests as well as a
prominent member of the Aksakov’s family – Nikolay Aksakov,
who wrote a signifi cant part of the collection’s papers. Aksakov
hadn’t been a participant of the “Religio-philosophical meetings”
but his views (reconstructed on the basis of his journal polemics
with V. Rozanov) was close to that of the Church-part participants.
But in 1905 he experienced a transition towards the intelligentsia
position. In this article we analyze this transition and conclude
that it was deeply rooted in the rapid sociopolitical change in the
Russian Empire. If the 1880s and 1890s was characterized by the
general refl ection on the “sobornostj” concept, then revolution of
1905 opened a period of the preparation for the real ecclesiastical
council. Thus, diff erent groups within the church society started to
defend its own real interests looking over the relevant theological
and canonical argumentation.
Keywords: Group 32, “Unity for the Church renovation, Nikolay
Aksaskov, Council 1917, Religio-philosophical meetings 1902-1903,
sobornostj, “Towards the Church council, slavophils, Merezhkovsky,
Rozanov.
Список литературы
1. Балакшина Ю. В. Братство ревнителей церковного обновления
(группа 32-х петербургских священников), 1903–1907: Документальная
история и культурный контекст. М., 2014.
2. Записки Петербургских религиозно-философских собраний 1901–
1903 гг. М., 2003.
3. К церковному собору: Сб.. СПб., 1906.
4. Ореханов Г., прот. На пути к собору: Церковные реформы и первая
русская революция. М., 2002.
5. Половинкин С. М. На изломе веков // Записки Петербургских рели-
гиозно-философских собраний. М., 2003.
6. Розанов В. В. В мире неясного и нерешенного. М., 1995.
227
Поместный Собор как итог синодальной эпохи
Запальский Глеб Михайлович,
доцент кафедры истории Церкви
Исторического факультета МГУ
канд. ист. наук,
им. М. В. Ломоносова
zapalsky@mail.ru
ЖЕНСКОЕ МОНАШЕСТВО И ЖЕНСКАЯ ЭМАНСИПАЦИЯ
В ПРЕДСОБОРНЫЙ ПЕРИОД И НА СОБОРЕ 1917–1918 ГГ.
Г. М. ЗАПАЛЬСКИЙ
Известно, что во второй половине XIX – начале
XX в. наблюдался необычайный количественный рост
женского монашества в России: как абсолютный, так и
относительно мужского иночества. В результате за короткий срок монахини из меньшинства превратились в
большинство в монашеском сообществе. Этот феномен
исследователи часто именуют «феминизацией монашества». В статье делается акцент на том, что количественные изменения переходили в качественные: в начале
XX в. женское иночество все чаще рассматривалось как
специализированная группа, требующая к себе особого
подхода и особых правил, расширились права и возможности женщин в церковном служении. Настоятельницы
монастырей получили значительное представительство
на различных съездах. И даже на Соборе 1917–1918 гг.,
не имея возможности быть его членами, они принимали
участие в заседаниях отдела о монастырях о монашестве
в качестве приглашенных экспертов. Еще одним достижением стало понижение на Соборе минимального возраста пострига для женщин с 40 до 25 лет и его выравнивание с лимитом для мужчин. Эти решения принимались
не без некоторого сопротивления со стороны церковной
иерархии, опиравшейся на сложившиеся традиции, но
приходилось считаться с выросшим влиянием женского
монашества. Более того, зачастую инициатива в вопросе
о расширении прав женщин исходила от церковных деятелей-мужчин.
Численный рост женского монашества и религиозная
активизация женщин в пореформенную эпоху происходили синхронно с развитием движения за женскую эмансипацию и были обусловлены тягой женщин не только к ду-
228
Г. М. Запальский. Женское монашество и женская эмансипация...
ховной, но и к социальной реализации. Закономерно, что
вслед за этим была осознана и выдвинута задача расширения прав и возможностей монахинь. Кульминация этого
процесса пришлась на революционный 1917 год, когда в
обществе торжествовала безудержная демократизация, а
борьба за права женщин стала одним из популярных лозунгов.
Современные исследователи обратили внимание на необычайный численный рост женского монашества в России во второй половине XIX – начале XX в. Стремительно увеличивалось
количество женских обителей, монахинь, послушниц – и все
это на фоне довольно сдержанного роста мужского иночества.
В результате и относительный вес женской части монашества
резко вырос: если в 1850 г. женских обителей насчитывалось
123 (21,0 % от общего количества), монахинь – 2303 (31,6 %),
послушниц – 11 249 (55,4 %), то в 1914 г. женских обителей
было 475 (46,3 %), монахинь – 17 283 (59,3 %), послушниц –
1
56 016 (85,5 %)
. В статистику обителей включались и женские
общины, ставшие в указанный период массовым явлением, в то
время как мужские общины исчислялись единицами. Бывало
и так, что угасавшие мужские обители обращались в женские.
Одновременно активизировалось социальное служение монахинь: умножалось число школ, больниц, богаделен, приютов
при монастырях.
Этот феномен исследователи часто именуют «феминизаци-
2
ей монашества»
«женского православного подвижничества»
. Как альтернативный был предложен концепт
3
. Однако в обоих случаях в первую очередь рассматривается количественный
рост женского монашества, которое за несколько десятилетий
из меньшинства сделалось большинством. Мне же хотелось
бы рассмотреть, как количественные изменения переходили в
1
См.: Извлечение из отчета обер-прокурора Святейшего Синода за
1851 год. СПб., 1852. Приложение. С. 1–7; Всеподданнейший отчет оберпрокурора Святейшего Синода по Ведомству православного исповедания
за 1914 год. Пг., 1916. С. 117.
2
См., напр.: Зырянов П. Н. Русские монастыри и монашество в XIX и
начале XX века. М., 1999. С. 21.
3
См.: Кириченко О. В. Женское православное подвижничество в России (XIX – середина XX века). М., 2010.
229
Поместный Собор как итог синодальной эпохи
качественные, как на основе роста женского иночества расширились права и возможности женщин в церковном служении.
Кульминация этого процесса пришлась на революционный 1917
год и на Поместный Собор Русской Церкви.
Особые правила для монахинь
То, что социально активные монахини уже в начале XX в. заду-
мывались о расширении своих прав, формулировали это как задачу, можно видеть на примере игумений Екатерины (Ефимовской)
и Таисии (Солоповой). Первая из них стала основательницей
Леснинского монастыря и превратила его в центр каритативной
деятельности. Матушка сетовала: «Многие еще утверждают, что
монахине не подобает общественная деятельность» – и поднима-
1
ла вопрос о создании чина монахинь-диаконис
. Вопрос о восстановлении древнего чина диаконис обсуждался довольно активно
и дошел до Поместного Собора 1917–1918 гг.: он был близок к положительному решению, но не успел оформиться в виде соборного определения. Очевидно, что введение чина диаконис было
не просто обращением к опыту Древней Церкви, в совершенно
иных условиях начала XX в. оно имело социальное звучание, могло поднять и закрепить социальный статус женщин в современной Церкви, приблизить их к клиру.
Игумения Таисия стала известна как образцовая настоятельница Леушинского монастыря, сотрудница протоиерея Иоанна
Кронштадтского. В начале XX в. она писала об общих проблемах
женского монашества и считала необходимым обсуждение их на
самом высоком уровне. В частности, она рассчитывала, что игумении будут допущены на первый Всероссийский съезд монашествующих 1909 г. или по крайней мере смогут представить письменные
2
доклады, которые будут использованы членами съезда в работе
.
1
См.: Белякова Е. В. Церковный суд и проблемы церковной жизни:
Дискуссии в Православной Российской Церкви начала XX века: Поместный
Собор. 1917–1918 гг. и предсоборный период. М., 2004. С. 447–450.
2
См.: Kenworthy Scott M. Abbess Taisiia of Leushino and the Reform of
Women’s Monasticism in Early Twentieth-Century Russia // Culture and Identity
in Eastern Christian History: Papers from the First Biennial Conference of the
Association for the Study of Eastern Christian History and Culture. Columbus,
2009. P. 88–89.
230
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]