Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Свобода совести в истории России идеи, законодательные проекты, практическое воплощение. Конец XIX – первая четверть XX в.

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
вал перед ними те несчастья, которые обрушились на Русскую цер­ковь в последние 200 лет, в период Синодального управления. По его мнению, обер-прокуратура выступала в роли «пресса», душившего национальное и религиозное чувства русского народа, идею патри­аршества. И оттого беспрепятственно распространялось по России такое зло, как секуляризация церковных имуществ, деморализация монастырей, упадок благочестия и религиозного чувства, что превра­щало Церковь в «заброшенную сироту». С точки зрения докладчика, только патриаршество могло стать для российского общества «рели­гиозно-нравственным центром», опорой «в борьбе с расшатанностью всех основ религиозной мысли и жизни», а вновь избранный патри­арх стал бы «пастырем-отцом» для каждого верующего.
Профессор Н.Д. Кузнецов в своем выступлении последователь­но опровергал аргументы архиепископа Антония, противопоставляя единоличной власти патриарха коллегиальное управление Церковью. «Соборное начало в Русской церкви, – заявил он, – именно при па­триархах и было особенно подавлено... Патриарх явился носителем единоличной церковной власти... Патриаршество в России сыгра­ло печальную роль в деле разделения в недрах Церкви, вызвавшего старообрядчество». По словам Кузнецова, надежды на религиозное обновление, связываемые с избранием патриарха, – «благие мечты», а концентрация власти в руках одного человека внесет в общество вместо единства церковный разлад.
11 октября, после многодневных бурных споров в Отделе о выс­шем церковном управлении, которые так и не привели к общему мнению, вопрос о патриаршестве был вынесен на пленарные заседа­ния Собора. От имени Отдела выступил его председатель епископ Астраханский Митрофан (Краснопольский). Речь епископа являла собой панегирик патриаршеству, и окончил он свое выступление словами, которые звучали почти заклинанием: «Нам нужен патриарх как духовный вождь и руководитель, который вдохновлял бы серд­це русского народа, призывал бы к исправлению жизни и подвигу и сам первый шел бы вперед. Без вождя нигде не бывает, и в церковной жизни также»
1
.
Однако и в соборных заседаниях страсти продолжали бушевать, и трудно было отдать предпочтение сторонникам или противникам восстановления патриаршества, трудно было предугадать, к какому же решению придет Собор.
В центре внимания членов Собора была и работа Отдела о пра­вовом положении церкви в государстве. В него вошло 98 человек,
1
Священный собор Православной Российской церкви. Деяния. Кн. II.
Вып. 1. М., 1918. С. 229.
241
в том числе архиепископ Новгородский Арсений (председатель), С.Н. Булгаков, Е.Н. Трубецкой, П.И. Астров, П.А. Прокошев, епи­скоп Томский Анатолий (Каменский), товарищ министра исповеда­ний С.А. Котляревский и другие. Отдел постановил взять за основу законопроект, выработанный Предсоборным советом, и шаг за шагом рассматривать его положения. Но это получалось с большим трудом, так как в процессе обсуждений делегаты то и дело удалялись в об­щефилософские и общецерковные рассуждения о природе церкви и государства.
Котляревский, для которого скорейшая выработка итогового до­кумента означала реализацию его собственной с Карташевым про­граммы, всячески торопил всех, заявляя, что целью Отдела должно быть принятие текста «конкретного законопроекта». В качестве ос­новных идей, вокруг которых и следовало бы сосредоточиться, това­рищ министра исповеданий предложил следующие пять пунктов:
а) отрицание системы отделения церкви и государства влечет за собой признание публично-правового значения за церковью;
б) Церковь должна быть автономной и самоуправляющейся организацией; роль государственной власти – только следить за закономерностью;
в) государство должно оказывать Церкви материальную поддерж­ку, поскольку «государственные средства являются народным досто­янием», а Церковь – величайшей духовной ценностью населения;
г) государство должно оказывать правовую поддержку Церкви признанием юридической силы церковных актов;
д) государство может оказывать и моральную поддержку Церкви, в частности, установлением обязательности преподавания Закона Божия.
Котляревский оговорил, что эти пункты касаются и других ис­поведаний, но Православная церковь должна пользоваться преиму­щественным положением. Таким образом, чиновник почти слово в слово пересказал содержание своего законопроекта об отношении государства и церкви, опубликованного ранее
1
.
К середине октября отдел закончил работу над законопроектом о правовом положении церкви в Российском государстве. Оставалось лишь провести документ через общее собрание Собора, но этого по политическим обстоятельствам сделать уже не успели.
Хотя в центре внимания Поместного собора были вопросы соб­ственно «церковного обновления», однако его деятельности был присущ и вполне определенный политический характер. В принятых
1
ВЦОВ. 1917. 2 июля.
242
Собором в августе – октябре посланиях и обращениях к «народу рус­скому», «армии и флоту», «чадам Православной церкви» и в других Церковь заявила о своей поддержке Временного правительства, при­зывая верующих «без различия положений, сословий и партий» уча­ствовать в «новом строительстве жизни русской».
Но эта «новая русская жизнь» складывалась совсем не такой, какой она представлялась гражданским властям и соборному боль­шинству. В дневнике служащего Московской синодальной конторы А.И. Денисова она предстает следующим образом:
«Поражения на войне. Дезертиры. Беженцы. Аграрные вол­нения, пожары, грабежи, убийства. Вскакивание цен, дефицит­ные товары, денежный кризис, полнейший внутренний развал. И при этом из Петрограда несутся истерические крики: “До по­бедного конца!” …Керенский появляется то тут, то там. В одном месте кричит, в другом – молчит. Душная атмосфера никчем­ной суетливой безалаберщины. Вырисовывается фигура Ленина. Чувствуется приближение какого-то решительного поворота событий. Весь этот кошмар должен как-то распылиться, рассе­яться, разрушиться, как леса строящегося дома. …Наступает ок­тябрь. Кошмар принял затяжную форму. Развал усилился донель­зя. Россия трещит по швам. Автономия Польши. Самостийность Украины. Новоявленные кратковременные республики в Сибири, Поволжье, на Черном море. Немцы в России. Отчаянная борьба партий. Полная компрометация Временного правительства: его авторитет никем уже не признается»
1
.
Несмотря на запретительный пункт «Положения о выборах в
Учредительное собрание»
2
и публичное заявление Собора о невмеша­тельстве в политику, на практике Церковь: епископат, духовенство и верующие – приняла самое активное участие в избирательном процес-
1
Денисов А.И. Первые дни Февральской и Октябрьской революций в
1917 г. в Московском Кремле. С. 72–73.
2
Необходимо добавить, что Временное правительство недвусмысленно проинформировало церковь о недопустимости какой-либо политической агитации в храмах во время избирательной кампании. Так, пункт 102 «По­ложения о выборах в Учредительное собрание» гласил: «…духовное лицо, ко­торое во время богослужения или непосредственно после такового в храме или ином предназначенном для богослужения месте станет пытаться посред­ством произнесения речи, распространения сочинений или иным образом оказывать влияние на выборы в Учредительное собрание, наказывается – за­ключением в тюрьме на срок не свыше шести месяцев». Российское законо­дательство Х–ХХ вв.: В 9 т. Т. 9: Законодательство эпохи буржуазно-демо­кратической революции. М., 1994. С. 154.
243
се. В 19 округах они баллотировались отдельными списками: в Вятке, Екатеринбурге, Иркутске, Казани, Костроме, Николаеве, Перми, Петрограде и Петроградской губернии, Самаре, Саратове, Симбирске, Смоленске, Ставрополе, Степном округе (Семипалатинске), Омске, Уфе, Харькове и Херсоне. Наименование списков варьировалось: «православные приходы» и «духовенство и миряне», «церковно-на­родная партия» и «ревнители православия», «православно-приход­ской демократический союз» и «партия церкви».
По сообщению прессы, кое-где отдельные священники непосред­ственно в храмовых проповедях призывали голосовать за конкрет­ных кандидатов. И даже члены Собора, со ссылкой, что действуют как частные лица, выступали на разных политических собраниях
1
.
На страницах газет Церковь вела усиленную полемику с социа­листическими партиями, призывая отдавать голоса на выборах в Учредительное собрание за «православномыслящих» и «церковно­настроенных» граждан, всячески при этом обличая политических оппонентов. Официальное издание Собора «Всероссийский цер­ковно-общественный вестник» на своих страницах так, к примеру, характеризовало все более и более набиравших силу большевиков: «Что такое большевизм? Это смесь интернационалистического яда со старой русской сивухой. Этим ужасным пойлом опаивают русский народ несколько неисправимых изуверов, подкрепляемых кучей гер­манских агентов. И давно пора этот ядовитый напиток заключить в банку по всем правилам фармацевтического искусства, поместить на нем мертвую голову и надпись “яд”»2.
Но успеха в этой своей деятельности Церковь не имела. Ре­зультаты голосования оказались провальными: православные кан­дидаты не были в состоянии конкурировать с популярными поли­тическими партиями. Количественно и по числу собранных голосов православные уступили даже старообрядцам и многочисленным му­сульманским спискам, чьи избиратели продемонстрировали боль­шую активность и организованность. Лидерство захватывали пред­ставители социалистических партий, что в дальнейшем подтвердили и окончательные итоги выборов в Учредительное собрание. На стра­ницах светской, да и церковной печати отмечалось, что избиратели отдавали свои голоса, не столько ориентируясь на вероисповедание кандидатов, сколько на их политическую программу.
1
Известия Московского Совета рабочих и солдатских депутатов. 1917.
16 декабря; Новая жизнь. 1917. 13 октября.
2
ВЦОВ. 1917. № 29.
244
Да и на заседаниях Собора неоднократно звучали слова о все боль­шем «отдалении» крестьян и рабочих от религии и церкви. Эмиссары Собора, развозившие религиозно-церковную литературу, воззвания и обращения Собора по воюющим войскам, с особым сожалением рассказывали об охлаждении религиозно-патриотического чувства у солдат
.
25 октября, на утреннем заседании Собора продолжился горя­чий спор по вопросу о восстановлении патриаршества. Выступали и те, кто «за», и те, кто «против». Среди последних был и профессор Киевской духовной академии П.П. Кудрявцев, который говорил об «опасностях», подстерегающих Церковь и страну в случае восстанов­ления патриаршества. К сожалению, к его словам не прислушались, тогда как некоторые из них оказались провидческими. В частности, обращаясь к «патриархистам» он говорил: «Вы вводите патриарше­ство в то время, когда готова начаться борьба Церкви с государством. В лице патриарха вы хотите иметь предводителя в этой борьбе. Но, ведь, если будущий патриарх примет вашу программу, ему ничего не остается, как сделаться вождем определенной политической пар­тии, чего-то вроде католического центра в Германии. Другими сло­вами: учреждение патриаршества может повести за собой рост того явления, какое называется клерикализмом. Не знаю, как вы, но мы считаем это явление столь же вредным для Церкви, как и для госу­дарства, а потому опасаемся вводить институт, чреватый такими по­следствиями. Но и это не все. Вы учреждаете патриаршество в такой момент нашей истории, когда новые формы нашей государственной жизни еще не определились. Во всяком случае, центробежные те­чения у нас теперь неизмеримо сильнее центростремительных, и возможность превращения нашего государства в федеративную ре­спублику или, по крайней мере, в республику, состоящую из ряда автономных областей, не исключается. Вы думаете, что патриарше­ство послужит к объединению России не только в церковном, но и в политическом отношении, а мы думаем, совсем наоборот: мы думаем, что патриаршество только усилит действие сил центро­бежных»2.
В конце пленарного заседания приехавшие из Петрограда члены Собора сообщили о штурме Зимнего, низложении Временного пра-
1
См.: Священный собор Православной Российской церкви. Деяния.
Кн. II. Вып. 1. С. 402–403.
2
См.: Там же. С. 418–419.
245
вительства, решениях Всероссийского съезда советов – единственно­го на тот момент из оставшихся легитимных органов власти в стране
В работе Собора объявлен был перерыв.
К вечеру уже вся Москва знала о событиях в Петрограде, о победе большевиков. Волна митингов, демонстраций, собраний прокатилась по заводам и фабрикам, учебным заведениям и воинским частям. Толпы людей вышли на улицы, потянулись в центр города. То здесь, то там возникали стихийные митинги. Из рук в руки передавались дошедшие из Петрограда газеты, а также московские социал-демо­кратические издания с сообщениями о революции. На городских пло­щадях появились автомобили, с которых разбрасывались листовки с лозунгами: «Да здравствует власть революционного пролетариата!», «Вся власть Советам!», «Да здравствует пролетарско-крестьянская республика!»
В городе сформировались два центра власти. С одной стороны – Комитет общественной безопасности при Городской думе во главе с эсером В.В. Рудневым и командующим Московским военным окру­гом полковником К.И. Рябцевым. К Городской думе, где заседал этот орган, подтягивались офицеры, прапорщики и юнкера, оставшиеся верными Временному правительству.
С другой стороны – в бывшем доме генерал-губернатора на Скобелевской площади разместились Совет рабочих депутатов и Военно-революционный комитет. Сюда с рабочих окраин двинулись отряды Красной гвардии и добровольцев, по пути занимая почту, те­леграф, телефонную станцию.
В ночь на 26 октября верные Рябцеву войска перешли в наступле­ние. Продвигаясь к Кремлю, они первыми открыли огонь по отрядам
1
.
1
Временное правительство стало первой в российской истории властью, предпринявшей исторически обусловленную попытку разрушения клери­кального (православно-христианского) государства и строительства госу­дарства светского. В этом отношении было сделано многое, однако не уда­лось согласовать интересы различных религиозных объединений и предло­жить приемлемый для всех курс вероисповедных реформ. И потому, когда осенью 1917 г. с особой остротой обозначился общий кризис политики Вре­менного правительства, защищать его никто не спешил. Как писал в своих воспоминаниях член ЦК партии кадетов А.С. Изгоев: «…режим погибал при всеобщем к нему отвращении. Ясно было, что никто и пальцем не шевельнет в его защиту, а Керенский продолжал успокаивать, что все меры приняты и он ждет выступления большевиков, чтобы решительно с ними расправить­ся... Слепой поводырь тянул за собой в яму других, всю Россию». См.: Изго- ев А. Пять лет в Советской России (отрывки воспоминаний и заметки) // Архив русской революции. Т. X. С. 20.
246
противостоявших им сил, которые понесли серьезные людские поте­ри. По сути, именно эти военные действия развязали ожесточенную гражданскую войну в Москве. Затем юнкера блокировали и начали обстреливать Кремль, где оказались в заложниках отряд красно­гвардейцев и солдаты 56-го пехотного полка; заняли Манеж и при­легающие к центру города улицы и площади. Москва была объявлена на военном положении. Военно-революционному комитету был вы­ставлен ультиматум о сдаче оружия и прекращении противодействия правительственным силам. Поскольку он был отвергнут, началась осада Кремля. Раздались ружейные и пулеметные выстрелы, вновь пролилась кровь. Войскам полковника Рябцева удалось проникнуть в Кремль, где они жестоко, без суда и следствия, расправились с солда­тами и красногвардейцами, расстреляв безоружных, и свалив трупы в общую яму. Информация об этом просочилась за стены Кремля, вы­звав гнев и ожесточение среди большевиков и им сочувствовавших
1
Епархиальный дом, где проходили заседания Собора, и здание Духовной семинарии, где жили члены Собора, оказались в зоне непо­средственного вооруженного столкновения. К тому же немало иерар­хов и священников жили в Кремле при различных церковных учреж­дениях и фактически были блокированы в Кремле. В этих условиях соборяне не могли собираться на пленарные заседания, деятельность Собора была парализована.
Лишь утром 28 октября, хотя и не в полном составе, соборяне смог­ли собраться вновь. Главным вопросом, поставленным на обсужде­ние, стал вопрос о восстановлении в Русской церкви патриаршества. В ходе непростой дискуссии сторонникам патриаршества удалось убедить присутствующих прекратить прения и перейти к обсужде­нию практических мероприятий по восстановлению патриаршества.
30 октября незначительным большинством голосов (141 – «за», 112 – «против», при 12 воздержавшихся) Собор принял решение приступить к немедленному избранию патриарха.
В то время, как на заседаниях Собора шли горячие прения о восста­новлении патриаршества, дебатировался вопрос о порядке избрания патриарха и намечались кандидатуры на этот пост, в городе продол­жались кровопролитные бои. Гремела беспрерывная канонада – ору­дийная, пулеметная, ружейная. Пули летали и жужжали, как пчелы. Стекла домов пронизывали их уколы. Снаряды громыхали, разбива­ли стены домов, дырявили крыши, раскалывали мостовые на куски,
.
1
См.: Сражение за Московский Кремль в конце октября – начале ноября 1917 г. Из дневников С. П. Бартенева / публ. М.И. Одинцова // Историче­ский архив. 2017. № 6.
247
которые готовы были убить, покалечить каждого, кто оказывался поблизости. Окружающие здания сотрясались и дрожали. Ночью можно было видеть зарева пожаров в различных районах города. Молнии выстрелов бороздили ночное небо и ослепительно сверкали. Большевики штурмовали Кремль, другие здания, занятые юнкерами и добровольными защитниками Временного правительства.
Настроение соборян было возбужденным. С вечера 31 октября и в течение всего дня 1 ноября, не имея возможности собраться в Епархиальном доме, соборяне обсуждали создавшееся положение в частных собраниях в общежитии. Многие из ораторов требовали вме­шаться в междоусобную борьбу, остановить кровопролитие. Поздним вечером 1 ноября пришли к единому мнению о том, что нужно по­слать делегацию от Собора в Военно-революционный комитет.
Ранним утром сформированную накануне депутацию провожа­ли буквально со слезами на глазах, не надеясь более увидеть этих людей. Все вместе соборяне перешли Садовое кольцо, дошли до Епархиального дома. Далее толпой идти было опасно, и депутация отправилась в путь одна. Впереди шли двое крестьян с флажками в руках, со скуфейками на головах. За ними – трое священников и двое епископов с евангелиями и иконой, с повязками Красного Креста на рукавах. Позади шел митрополит Платон (Рождественский) – в бе­лом клобуке на голове и омофоре на плечах
1
.
Улицы были пустынны. Отдельные редкие прохожие передвига­лись от дома к дому, прижимаясь к зданиям, стрельба не затихала, и ходить было опасно. Увидав необычную процессию, они усердно крестили глаза.
Вот и дом генерал-губернатора, где их сразу же обступили озло­бленные солдаты и люди в штатском. Раздались возгласы: «Эй, черти с крестом, чего надо? Проваливайте к юнкерам! Идите в Кремль, к своим “белым”!» С криками: «Чего с ними церемониться!», все более распаляясь, толпа прижимала депутацию к стене дома. Положение было угрожающим. Ситуацию спасло появление красногвардейца с винтовкой, крикнувшего: «Кто тут митрополит от Собора! Проходи!»
Разговор внутри дома с одним из членов Военно-революционного комитета получился коротким. Митрополиту Платону сообщили, что практически центр Москвы в руках большевиков, с минуты на минуту ожидается сдача юнкеров.
1
См.: Юдин А.И. Воспоминания о революционных событиях с 1 ноября
1917 года и роли духовенства / публ. М.И. Одинцова // Исторический архив.
1997. № 3. С. 65–69.
248
Платон попытался выяснить судьбу Кремля и его святынь, кото­рые, как утверждала молва, методически обстреливались из орудий, подверглись разрушению, осквернению и варварскому разграбле­нию. Но услышал в ответ, что на Кремль не было направлено каких­либо специальных артиллерийских ударов, и незначительно постра­дал только Чудов монастырь.
Оставалась надежда, что делегацию пропустят в Кремль, к белым. Но когда митрополиту разъяснили, что на пути туда люди подвер­гнутся смертельной опасности, поскольку на подступах к Кремлю все еще велась беспорядочная стрельба, пришлось отказаться от этой идеи.
Делегация по возвращении из ВРК прибыла на Собор, где шло пленарное заседание. Рассказ ее членов об увиденном и услышанном лишь утвердил соборян в мысли, что надо спешить с восстановлени­ем патриаршества.
В течение нескольких последующих дней членам Собора удалось выработать порядок избрания патриарха, и путем тайного голосова­ния определить трех кандидатов на патриарший престол. Ими ста­ли – архиепископ Антоний (Храповицкий), архиепископ Арсений (Стадницкий) и митрополит Тихон (Беллавин).
4 ноября 1917 г. большевики окончательно победили и заняли Кремль. И в этот же день Собор принял Определение о восстанов­лении патриаршества. На следующий день, в воскресенье, было на­значено торжественное богослужение и выбор патриарха по жребию из трех кандидатов. Поскольку доступ в Кремль был закрыт, и невоз­можно было провести выборы в Успенском соборе, где традиционно избирались русские патриархи, то решено было это сделать в храме Христа Спасителя.
5 ноября, в воскресенье, в храме Христа Спасителя соборяне и верующий народ, который, хотя с опаской и боязнью, но пришел на торжество, присутствовали на акте избрания патриарха. На сто­лике, перед высокочтимой святыней России – Владимирской ико­ной Божией Матери, принесенной накануне из Успенского собо­ра Кремля, – поставили запечатанный ковчежец с записками имен кандидатов в патриархи. По благословению митрополита Киевского Владимира (Богоявленского), возглавлявшего богослужение, старец Зосимовой пустыни Алексий (Соловьев), трижды осенив себя крест­ным знаменем и не глядя, вынимает записку и передает ее Владимиру. Тот вскрывает жребий, читает, а затем внятно и громко произносит: «Тихон, митрополит Московский и Коломенский!»
Возведение (интронизация) митрополита Тихона в сан патриар­ха Всероссийского было назначено на 21 ноября, в день праздника
249
Введения Богородицы во храм, но уже в Успенском соборе Кремля, на что было дано разрешение новых гражданских властей. По прось­бе Собора власти выдали из Патриаршей ризницы мантию и крест патриарха Никона, рясу патриарха Гермогена.
Литургию служили четыре старейших архиерея. Облачали патри­арха среди храма. Поверх подрясника надели параман – наплечник в виде креста. При пении «Святый Боже» патриарха подвели к горне­му месту, где стоял патриарший трон. Архиереи усаживали патриар­ха с возгласом «Аксиос!» («Достоин» – по-гречески). Патриарх вста­ет, они снова его усаживают и снова возглашают «Аксиос!» И так до трех раз.
В слове митрополита Киевского Владимира говорилось о буре, которая бушует на Руси… о волнах, которые хотят поглотить корабль в Церкви.
Патриарх в ответном слове смиренно исповедал волновавшие его чувства, говорил о недостатке мудрости, неуверенности в своих си­лах, об уповании на помощь Божией Матери.
Полной радости на лицах тех, кто находился в храме, не было. Да и не могло ее быть, ибо всех сковывало сознание того, что там, за стенами, царит удручающая православные сердца жестокая действительность.
По окончании богослужения, согласно древней традиции, новопо­ставленный патриарх должен был объезжать Кремль, окропляя свя­той водой его стены, богомольцев, да и просто встретившихся на его пути людей.
Около двух часов дня из Троицких ворот Кремля выехала про­цессия. Впереди, на первом извозчике, ехал патриарший иподиакон с патриаршим крестом. За ним, на втором извозчике – патриарх Тихон, по бокам которого стояли два архимандрита. Людские толпы при приближении патриарха, следовавшего вокруг Кремля, опуска­лись на колени. Солдаты снимали шапки. Патриарх благословлял народ. Но… никаких приветствий из толпы – благоговейная тишина. Кремлевская стража косо посматривала на процессию, но выражать неудовольствие не решалась.
Спустя некоторое время, объехав кремлевскую крепость вокруг, патриарший кортеж между Кремлевской стеной и собором Василия Блаженного въехал на площадь. Возле Спасских ворот – остановка: патриарх вошел в располагавшуюся здесь часовню Спаса, где отслу­жил краткое молебствие.
Далее путь лежал по Красной площади. В нескольких десятков метров от Спасских ворот, там, где в братских могилах были похо­ронены красногвардейцы, солдаты и другие сторонники большеви-
250
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]