Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Свобода совести в истории России идеи, законодательные проекты, практическое воплощение. Конец XIX – первая четверть XX в.
.pdf
Сводки Главного управления по делам милиции МВД о положении дел в губерниях переполнены были донесениями о повсеместно
происходивших конфликтах селян с духовенством из-за конфискации крестьянами церковно-приходской земли, монастырских имуществ, лесных и покосных угодий и т. п. Многочисленны были случаи
наступления на церковно-монастырскую собственность и со стороны
повсеместно формируемых Советов рабочих и солдатских депутатов.
Приведем тому хотя бы некоторые тому примеры:
В Тамбовской губернии в с. Поганки крестьяне во главе с комиссаром не допустили священника и прихожан в храм, ключи от которого
были отобраны
1
; а в Шацком уезде Колобеевской волости волостное
собрание постановило отобрать у четырех церквей волости все серебряные сосуды и кресты и обратить их на нужды армии2.
В Саратовской губернии комитет слободы Котовой (Камышинский уезд) приговорил отобрать церковную землю, при этом прихожане прекратили все выплаты духовенству, обрекая его на нищенство3.
В Воронежской губернии крестьяне деревни Сомовки Нижнедевицкого уезда с одобрения уездного исполнительного комитета поделили между собой землю Варваринского женского монастыря4.
Харьковский губернский общественный комитет решил выделить
ссуду для своих нужд из средств монастырей5.
Советами рабочих и солдатских депутатов были конфискованы
типографии в Киевской, Почаевской и Троице-Сергиевой лаврах, в
Московской Синодальной конторе. При этом печатание молитвенников и иной религиозной литературы запрещалось под предлогом, что
в них упоминалось царское имя6.
В Тверской губернии Осташковский Совет солдатских депутатов
без согласия епархиального начальства провел ревизию хозяйства
Ниловой пустыни7.
Власти Слуцка провели обыск в Слуцком Троицком монастыре,
во время которого конфисковали брошюры с жизнеописанием мученика младенца Гавриила и 156 икон8.
1
См.: ГА РФ. Ф. 1791. Оп. 6. Д. 271. Л. 53.
2
См.: ГА РФ. Ф. 1788. Оп. 2. Д. 202. Л. 101.
3
См.: ГА РФ. Ф. 1788. Оп. 2. Д. 302. Л. 28.
4
См.: ГА РФ. Ф. 1791. Оп. 6. Д. 271. Л. 22.
5
См.: ГА РФ. Ф. 1778. Оп. 2. Д. 151.
6
Русские ведомости. 1917. 8 июня.
7
См.: ГА РФ. Ф. 1791. Оп. 2. Д. 145. Л. 94.
8
См.: ГА РФ. Ф. 1791. Оп. 2. Д. 589. Л. 96.
151
В Самарской губернии в г. Бузулуке по постановлению продовольственного комитета был произведен обыск в женском монастыре. Конфисковано 20 тыс. пудов муки, зерна и отрубей. Монахини
пытались оказать сопротивление
1
.
В Терской области в г. Кизляре члены местного Совета солдатских депутатов вмешивались в дела Кизлярского женского монастыря, возбуждая монахинь против начальства и, обещая захватить монастырские земли2.
«Изгнания» и «притеснения» представителей духовенства достигли колоссального размаха. По данным МВД с апреля по октябрь
1917 г. захват крестьянами монастырских и церковных угодий имел
место в 51 губернии. Пытаясь приостановить натиск народных масс на
церковно-монастырскую собственность, 18 мая глава правительства
князь Г.Е. Львов отправил губернским комиссарам циркуляр, в котором отметил, что «самовольное вмешательство сельских, волостных,
уездных и губернских общественных комитетов в церковную жизнь,
определяемую лишь церковными законами, является недопустимым
и незаконным»3. Но это предписание, как и аналогичный циркуляр от
7 октября Главного управления по делам милиции, подготовленное по
просьбе Министерства исповеданий, остались только на бумаге.
Ключевой вопрос реформы отношений государства и церкви в новых политических условиях – об отделении церкви от государства
перестал быть запретным для православного духовенства. Весной
и в начале лета он обсуждался даже на нескольких съездах духовенства – в Воронежской, Тверской, Орловской губерниях. Хотя в
большинстве епархий духовенство не желало отказываться от прежних воззрений на взаимоотношения церкви и государства, согласно
которым, как отмечалось, например, в постановлении епархиального съезда в Самаре: «Православная церковь не может быть отделена
от государства, но должна быть свободна от всякого влияния на нее
гражданского управления и управляться только церковными законами. Государство обязано признавать православную веру, как первую
между равными... обеспечить православное духовенство жалованием
и пенсией, содержать на государственные средства учебные заведения, подготавливающие пастырей церкви, и установить во всех учебных заведениях преподавание Закона Божьего на одинаковых с другими предметами правил, оплачивая труд законоучителей»4.
1
См.: Русские ведомости. 1917. 26 августа.
2
См.: ГА РФ. Ф. 1791. Оп. 6. Д. 271. Л. 121.
3
Вестник Временного правительства. 1917. 19 мая.
4
Вестник Временного правительства. 1917. 6 мая.
152
Наиболее оживленно обсуждался вопрос «отделения» в обеих
столицах. Примечательна статья профессора Санкт-Петербургской
духовной академии Б.В. Титлинова «Отделение церкви от государства», опубликованная во «Всероссийском церковно-общественном
вестнике»
1
. В ней разбирались различные точки зрения относительно
возможных отношений между государством и религиозными объединениями в «демократической России». Автор убеждал, что церкви
нет оснований страшиться «отделения» от государства, ибо в прошлом этот союз был и неравноправным, и тягостным для церковного
института.
Хотя Титлинов видел множество «идейных выгод» в освобождении церкви от государственной зависимости, предвосхищал в связи с
этим рост нравственного авторитета русского православия, и считал
отделение «величайшим благом», все же он признавал такое решение
для России преждевременным. Настаивал на постепенности в его реализации, выражая надежду, что и государство, на которое ложится
моральная ответственность за создавшуюся ситуацию, «бросить церковь сейчас… не имеет права».
Но взгляды Титлинова не находили поддержки среди большей
части духовенства и иерархии, которые выступали за сохранение союзнических отношений Православной церкви с Российским государством и против каких-либо форм «отделения» церкви от государства.
Наиболее наглядно эта позиция проявилась в ходе работы собравшегося в начале июня 1917 г. в Москве Всероссийского съезда духовенства и мирян. Главными на нем были два вопроса: об отношении
церкви к свершившейся революции и о проблемах взаимоотношения
государства и церковного института.
Показательно, что делегаты, как это ни трудно им было, не призывали к восстановлению поверженного самодержавия. Как выразился один из основных докладчиков на съезде, преподаватель
Московской духовной семинарии М.И. Струженцов «царское самодержавие, как исполнившее в истории свое назначение внешнего собирания Руси, должно отойти в прошлое». Участники съезда весьма
критично характеризовали состояние государственной и церковной
жизни накануне Февральской революции. Популярный в церковных кругах князь Е.Н. Трубецкой говорил: «…в те дни императорская
Россия стала похожа на темное, бесовское царство, и случилось это
именно вследствие глубокого упадка жизни религиозной, духовной.
“Распутин роди Питирима. Питирим роди Штюрмера” – вот ходячая
стереотипная фраза, которая всего несколько месяцев назад прекрас-
1
ВЦОВ. 1917. № 9.
153
но резюмировала сущность создавшегося у нас положения. Россией
правил бес, – нужны ли другие объяснения той грязи, которую мы
видели, той атмосферы лжи, предательства и измены, которая нас
окружала?»
1
Думается, что резкость публичных заявлений о сошедшей с
исторической арены царской династии в связке с обличением распутинщины, объяснялась достаточно широко распространенными
в российском обществе настроениями. Преподаватель Московской
духовной академии, доктор богословия А.Д. Беляев в своем дневнике под датой 23 марта 1917 г. записал: «Тысячи революционеров не
уронили так самодержавия, монархию, трон и династию Романовых,
как эта германка [имеется в виду императрица Александра Федоровна. – Авт.] со своим гнусным Распутиным, со своим германизмом,
со своей сумасшедшей хлыстовщиной, со своей отчужденностью от
России и чуть ли не изменами в пользу Германии, с отчужденностью
даже от всех членов царского дома и чуть ли не с манией величия.
А царь повредил себе и монархии безволием, ленью, беспечностью,
пристрастием к вину (по-видимому), тугоумным подчинением своей
обер-кликуше, неумением управлять, нежеланием, хотя бы на время
войны, составить кабинет по образу конституции. Жалкие люди и
жалкая теперь, да и прежде, семья, несчастная семья! Нравственно,
умственно и культурно обе главы семьи упали еще раньше переворота и окончательного падения»2.
Общий политический настрой участников Московского съезда
проявился в призывах к пастве принять свершившиеся изменения
государственного строя в России, поддержать Временное правительство, «подчинение которому необходимо во избежание гибельного
безначалия». В приветственной телеграмме Временному правительству съезд писал: «Собравшийся в Москве Всероссийский съезд
православного духовенства и мирян приветствует Временное правительство, как опору порядка и законности в стране, и выражает уверенность, что, опираясь на все здоровые силы России, правительство
доведет страну до Учредительного собрания, которое организует новый прочный государственный строй»3.
Перед делегатами съезда выступил и обер-прокурор В.Н. Львов.
Он подтвердил, что целью правительства является «отделение»
Православной церкви от государства, но при этом подчеркивал, что
1
ВЦОВ. 1917. № 42.
2
Беляев А.Д. Дневник. Запись 23 марта 1917 г. НИОР РГБ. Ф. 26. К. 4.
Д. 6.
3
ВЦОВ. 1917. № 45.
154
«необходима долговременная подготовка к этому акту, так как существует тесная связь между церковью и государством и немедленное
отделение явится разрухой и для церкви, и для государства. Итак,
предварительно необходимы: 1) дарование церкви свободы, 2) разграничение сфер церковной и государственной и 3) через очень долгий промежуток времени полное отделение церкви от государства»
1
Съезд почти единодушно не принял такой позиции. Отдельные
попытки в защиту «отделения» потонули в общем хоре его противников. Их позицию сформулировал тот же Е.Н. Трубецкой в краткой,
ставшей поистине крылатой, фразе: «Лозунг отделения церкви от государства выдвигается против церкви людьми ей враждебными или к
ней равнодушными. И в наших рядах, и на епархиальных съездах он
может быть поставлен только по недоразумению. Отделение церкви
от государства есть полное упразднение церкви, коего мы допустить
не можем и не должны»2.
Это мнение и было закреплено в единогласно принятой резолюции, зафиксировавшей православное видение основных принципов
церковно-государственных отношений:
«1. Отделение церкви от государства не может быть допущено, но должна быть объявлена и последовательно проведена свобода вероисповедания и культа.
2. Православие признается первой среди других исповедуемых в
России религий.
3. Соответственно с этим православная вера пользуется преимуществом во всех актах государственной жизни, в которых
государство обращается к религии, и в публично-богослужебных
действиях, а равно сохраняет силу православно-богослужебный
календарь. Православная вера не может подвергаться оскорблениям ни в обществе, ни в печати.
4. Глава Русского государства и министр исповеданий должны
быть православными от рождения.
5. Православная церковь является институтом публично-правового характера, коему государство оказывает покровительство
в законах и материальную поддержку.
Примечание: “Значение институтов публично-правового характера и материальная поддержка в силу признания свободы вероисповедания могут быть предоставлены и другим вероисповеданиям”»
3
.
.
1
ВЦОВ. 1917. 13 июня.
2
ВЦОВ. 1917. № 47.
3
ВЦОВ. 1917. № 49.
155
Работа Всероссийского съезда, принятые на нем решения, воспринятые в церковных кругах как голос всей Церкви, идущей к своему
Поместному собору, однозначно свидетельствовали, что иерархия
практически в полном составе и большинство духовенства выступали за сохранение Российского государства как «христианского
государства», неразрывными узами связанного с православием. По
существу, эта позиция «корпоративного интереса» противопоставила Церковь всему разбуженному революцией российскому обществу.
Во-первых, подавляющее большинство неправославных религиозных организаций выступало за строительство новых государственно-церковных отношений на принципах отделения церкви от государства, правового равенства религий и религиозных организаций.
Во-вторых, абсолютное большинство политических партий России,
имевших значительную поддержку во всех слоях общества, в своих
программных документах осуждало прежнюю «религиозную политику» в Российской империи и высказывалось за строительство светского государства.
Несовпадение взглядов политических организаций и Православной церкви на предпочтительный характер государственноцерковных отношений улавливалось пытливыми наблюдателями
даже в церковной среде. Они не отрицали права церкви на выявление своей собственной позиции, но подчеркивали, что вопрос этот
будет и должен решаться в сфере политической, и государство при
этом будет проводить свою собственную линию. Передовая статья
во «Всероссийском церковно-общественном вестнике» прямо указывала: «Проблема отношения государства и церкви есть проблема
политическая, и решаться она будет в политическом порядке. Чтобы
ни сказал Церковный собор, для государственной власти это необязательно. Поэтому самое достоинство Собора требует, чтобы он говорил лишь о том, что от него зависит, и установил твердо церковную линию поведения, не сбиваясь на политическую. В политике
же проблема отношений к церкви решится политическими силами,
на Учредительном собрании, а если церковь хочет реально воздействовать на решение, то она должна лишь иметь в Учредительном
собрании побольше сторонников ее платформы. Это единственный
правильный метод и по существу»
1
.
Сразу же после Московского Всероссийского съезда духовенства
и мирян, началась практическая подготовка к Поместному собору.
1
ВЦОВ. 1917. № 90.
156
Непосредственно ее осуществлял Предсоборный совет
1
, сформированный из представителей синодальных учреждений, правящих иерархов, делегатов от духовных школ и монастырей. Его заседания
торжественно открылись 12 июня в Петрограде. Руководил работой
Совета на правах исполняющего обязанности первенствующего члена Синода архиепископ Финляндский Сергий (Страгородский).
Решено было за основу подготавливаемых проектов взять материалы Предсоборного присутствия (1906) и Предсоборного совещания
(1912) – особых представительных комиссий из иерархов и видных
церковно-общественных деятелей, которые занимались подготовкой
программы Поместного собора, порядка его проведения и богословской разработкой вопросов, подлежавших обсуждению. Однако тогда, несмотря на то, что все необходимые проекты документов были
подготовлены, император Николай II не дал своего согласия на созыв Собора. И вот теперь, после падения самодержавия, Церковь
получила возможность вновь обратиться к насущным для нее вопросам и разрешить их согласно канонам и традициям, с учетом общественно-политической ситуации в стране и внутреннего состояния
Российской православной церкви. Участники заседаний разделились
на отделы, в которых и сосредоточилась вся основная работа2.
Особо бурная дискуссия в Предсоборном совете развернулась
по вопросу восстановления патриаршества. Собственно говоря,
это было продолжение уже много десятилетий длившегося спора.
Еще в 1906 г. профессор Санкт-Петербургской духовной академии
Н.Н. Глубоковский, высказываясь в защиту патриаршества, говорил:
«…я чувствую необходимость в сильном централизующем главенстве
церковном, действующем по полномочию, от имени и ради Церкви и
ответственном перед нею. Нам нужно, чтобы кто-нибудь разбудил,
сплотил и воодушевил нас, сам, вдохновляясь одушевлением солидарной массы. При тишине внутренней и союзе с миром – он есть
естественный выразитель и фокус жизнедеятельности целого, посредник сношений и ходатай; при раздоре – его связующий центр и
готовый предводитель»3.
Но всегда находились сторонники и иной точки зрения, видевшие
в восстановлении патриаршества несоответствие церковным канонам
1
Название «Совет» предложил А.В. Карташев, поскольку, как он считал,
это слово наиболее соответствовало духу переживаемого страной и Церковью исторического момента.
2
За период своей работы Предсоборный совет подготовил 12 законченных и 9 незаконченных законопроектов по всем областям церковной жизни.
3
Журналы и протоколы заседаний высочайше утвержденного Предсоборного присутствия. Т. 1. Журнал № 16 1 отдела. М., 2014. С. 293.
157
и практике Древней церкви, считавшие, что оно будет способствовать
росту авторитаризма в церковных делах, излишней централизации
церковного управления. Немало имелось и тех, кто прямо называл
идею восстановления патриаршества «странной» и «ненужной».
При этом нередко ссылались на слова митрополита Московского
Филарета (Дроздова). «Очень ли велика разница, – писал он, – что в
России первенствующий член Священного синода не называется патриархом... Восстановлять патриарха было бы не очень удобно: едва
ли он был бы полезнее Синода. Если светская власть начала тяготеть
над духовной, почему один патриарх тверже вынес бы сию тяжесть,
нежели Синод»
1
.
Митрополит Волынский Евлогий (Георгиевский) спустя 30 лет
так описывал обстановку, в которой проходила работа Предсоборного
совета: «Либеральные профессора стояли за синодальное, коллегиальное начало и высказывались против патриаршества, усматривая
в нем принцип единодержавия, не отвечающий якобы требованиям
данного исторического момента. Этот взгляд одержал верх, и патриаршество в Предсоборном присутствии (Совете) провалили»2.
Стоит добавить, что причину «провала» идеи патриаршества следует искать, очевидно, и в духовно-нравственном состоянии епископата, и в господствующих в обществе оценках и отношении к нему
в момент крушения самодержавия3. Этому подтверждение можно
найти и в свободной от официальной лакированности частной переписке иерархов Русской церкви. К примеру, епископ Иннокентий
(Фигуровский) в конце марта 1917 г. писал своему духовному наставнику архиепископу Новгородскому Арсению: «Церковь Христова в
свободной державе Российской ныне освободилась от векового рабства и для нее занялась заря апостольской жизни в свободной стране.
Со свержением монархии Церковь избавилась от позора, от участия в
навязанном ей грехе цезарепапизма… Нам теперь надлежит незамедлительно собраться вкупе для избрания патриарха и решения множества возникших вопросов. Воспитанные в рабстве, страдая слабово-
1
Филарет, митрополит. Собрание сочинений и отзывов. М., 1886. Т. 4.
С. 145.
2
Евлогий, митрополит. Путь моей жизни. М., 1994. С. 268.
3
См., например: Шавельский Г. Указ. соч.; Розанов Н.П. Второе сословие.
Мои воспоминания о жизни московского духовенства в последнее пятидесятилетие перед революцией // Ученые записки Российского православного
университета ап. Иоанна Богослова. Вып 6: Церковная история ХХ века и
обновленческая смута. М., 2000; Голубцов С. Московское духовенство в пред-
дверии и начале гонений. 1917–1922 гг. М., 1999 и др.
158
лием и будучи лишены инициативы, мы едва ли найдем в среде себя
достойного кандидата на патриарший престол»
1
.
Рассмотрение в VIII отделе Совета вопроса о правовом положении Церкви в государстве предварялось докладом профессора
Ф.И. Мищенко о современных формах церковно-государственных
отношений. По его мнению, налицо две системы: первая – система
отделения (Франция) и вторая – система государственного верховенства над Церковью (Германия). Докладчик отдавал предпочтение
второй форме, как «системе будущего», и для России особо подходящая, поскольку в России, по его мнению, нет причин, которые вызвали в некоторых странах отделение Церкви от государства.
Эта точка зрения не была поддержана председателем отдела архиепископом Арсением (Стадницким). По его мнению, существовали
четыре вида церковно-государственных отношений:
1) католический (где церковь и государство существуют парал-
лельно);
2) протестантский (где церковь является частью государства);
3) частно-правовой (где церковь низводится на положение част-
ного общества);
4) византийский («симфония» церкви и государства).
Архиепископ высказался и против «симфонии», и против французской модели отделения, заявив, что «государство должно признать за Церковью великую культурную силу и оказывать ей всяческую поддержку». Все же, как заметил он, «системой будущего»
правильнее назвать систему отделения церкви от государства «как
последнюю стадию в историческом процессе постепенного разграничения светской и духовной областей»2.
После продолжительных прений, не приведших к единству мнений, решено было образовать особую комиссию для разработки законопроекта о положении церкви в «новом» государстве в составе
профессоров: В.П. Шеин, В.Н. Бенешевич и Ф.И. Мищенко.
13 июля итоги работы отдела о правовом положении церкви в государстве рассматривались на общем собрании Предсоборного совета. Архиепископ Арсений (Стадницкий) произнес небольшую речь,
сравнив французскую и американскую систему отделения. По заключению архиерея, во Франции закон об отделении церкви от государства приняли на почве резкой враждебности между церковью и республикой и «при провозглашении свободы церковь стала гонимой».
В США отделение церкви от государства произошло вследствие
1
ГА РФ. Ф. 550. Оп. 1. Д. 95. Л. 1.
2
ВЦОВ. 1917. 27 июня.
159
разноверия населения республики и вылилось в дружелюбное отношение государства и церкви. Арсений особо подчеркнул, что лозунг
«верховенства государства» тоже неприемлем, так как уже существовал на практике в течение последних 200 лет. Архиепископ заключил,
что его отдел остановился на принципе «Свободная церковь в свободном государстве», при котором церковь перестанет быть ведомством и ее союз с государством будет не внешним, а внутренним.
После постатейного чтения Совет принял проект статей «О правовом положении Православной церкви в России». Несколько позднее,
19 июля, документ был утвержден Синодом. Данный проект вобрал
в себя наиболее принципиальные и пользующиеся наибольшей поддержкой у православной иерархии и духовенства положения, ранее
выдвигавшиеся и озвученные на различных съездах духовенства, в
церковной печати. Очевидны три основополагающих момента:
1) свести к минимуму прямую административно-управленческую
зависимость Церкви от светских властей;
2) не только сохранить прежние преимущества и привилегии
Церкви, но и постараться расширить и узаконить их;
3) выстроить систему взаимоотношений Церкви и государства,
свойственную конфессиональному государству, тем самым напрочь
отрицая идею светского государства для России.
В заседаниях Предсоборного совета определена была дата открытия и место проведения Поместного собора – 15 августа, в день
Успения Пресвятой Богородицы, в Успенском соборе Московского
Кремля. Это объяснялось, во-первых, желанием успеть подготовить
решение Собора о государственно-церковных отношениях в новых
условиях до начала работы Учредительного собрания (30 сентября),
и во-вторых, необходимостью успеть подать предложения в формируемый на 1918 г. государственный бюджет по ассигнованиям на
нужды Церкви.
Вопреки раздававшимся предложениям ограничить круг участников Собора исключительно епископами, большинство Совета проголосовало за то, чтобы пригласить к участию в Соборе: епископов,
клириков и мирян, выборы которых должны были состояться в три
этапа: на приходских, благочиннических и епархиальных собраниях.
Кроме епархий делегаты на Собор выдвигались от армии и военного
духовенства, от монастырей и духовных академий, от университетов и академии наук, от Государственной думы и Государственного
совета.
Подготовка к Поместному собору проходила в условиях продолжающихся выступлений крестьян, захватывавших помещичьи, монастырские и церковные земли, деморализации армии, обострения
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]