Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Свобода совести в истории России идеи, законодательные проекты, практическое воплощение. Конец XIX – первая четверть XX в.
.pdf
26 апреля члены нового состава Синода собрались на свое первое
заседание. После бурных трехдневных споров было отредактировано и принято большинством голосов Обращение к клиру и пастве
«О мероприятиях высшей церковной власти в связи с предстоящим
созывом Всероссийского поместного собора и спешным проведением в жизнь некоторых изменений в области церковного управления».
Отмечая, что свержение царизма создало реальную возможность
для осуществления «заветной мечты русских православных людей о
свободном устроении церкви», созыв Поместного собора объявлялся главной задачей. Второй настоятельной задачей клира и паствы
объявлялось проведение выборного начала во все доступные формы
управления, в духовной школе и в церковном суде, поскольку «при
изменившемся государственном строе Российская православная
церковь не может оставаться при тех порядках, которые отжили свое
время»
1
.
Кроме того, был принят и опубликован ряд «Временных положений» о приходе, о епархиальном управлении, о выборах духовенства
и епископов, на основе которых перестраивалась вся жизнь в епархиях. К ранее принятым постановлениям, менявшим положение и
права духовенства и мирян2, добавились новые. Так, 5 мая Синод разрешил священнослужителям, вынужденным по независящим от них
обстоятельствам оставить свои приходские места, занимать светские
должности по государственной, общественной и частной службе, несение которых совместно со священническим саном. Из клировых
ведомостей была исключена «доносительная графа» о поведении
прихожан и членов их семей. Было разрешено поступление священнослужителей для продолжения образования в светские высшие
учебные заведения. В духовных академиях установлена была выборность ректоров Советом академий и конкурсное замещение вакантных преподавательских мест; разрешалось студентам академии участие в политических партиях и проживание на частных квартирах.
Но и после назначения нового состава Синода трения между ним
и обер-прокурором не прекратились. Работе не раз мешали конфликтные ситуации, возникавшие из-за самоуправных действий
В.Н. Львова, который зачастую игнорировал Синод, единолично
1
Священный собор Православной Российской церкви. Деяния. Предисловие: Документы и материалы к созыву и деятельности Предсоборного совета и Собора. М., 1918. Кн. 1. Вып. 1. С. 6.
2
Например, 25 марта 1917 г. принято постановление «Об отмене ограничений в правах белого духовенства и монашествующих, добровольно, с разрешения духовной власти, слагающих с себя духовный сан, а также лишенных сана по суду духовному».
141
принимал решения по важнейшим вопросам. Обстановка особенно
сильно накалилась после выступления обер-прокурора на проходившем в мае 1917 г. в Москве духовно-педагогическом съезде, где он
вновь вернулся к теме реформирования Синода, который, как он утверждал, никакого авторитета не имеет, и держится только личным
авторитетом обер-прокурора.
О реакции членов Синода на это заявление можно судить по записи из дневника протопресвитера Н. Любимова: «Мне кажется
подобное предложение обер-прокурора, как члена Временного правительства, как он особенно любит себя рекомендовать, прямо даже
беззаконным призывом к анархическому ниспровержению того самого правительственного органа, который призван к власти Временным
правительством... Неужели за весь свой добросовестный, страшно
напряженный и утомительный труд мы только и заслужили то презрение к своей работе, которое слышалось в словах обер-прокурора.
Я лично верю, что это, может быть, справедливое нам возмездие
Божия проведения за то, что мы, желая сохранить мир в церкви, рассчитывая спасти ее от соблазнов, иногда, может быть, не совсем твердо и стойко отстаивали свои права, поступаясь в пользу обер-прокурорской власти, часто неудержимо стремящейся к ниспровержению
тех или иных представителей прежнего режима, особенно среди
епископата»
1
.
Весна 1917 г. – уникальный период в истории России, характеризующийся бурным проявлением религиозной жизни во всем ее многообразии, религиозным возрождением и обновлением. Всколыхнулась
многомиллионная православная паства. Лозунг «демократизации»
церковной жизни выдвигался чуть ли не повсеместно. Многочисленные
съезды духовенства и мирян, наряду с внутрицерковными выдвигали
и политические вопросы. Порою «бунтующие низы» свергали нелюбимых епископов с кафедр из-за их «пристрастия» к прежнему режиму и
требовали от Синода утвердить эти решения.
В поддержку таких требований зачастую выступали и новые
местные власти. Из Рязани, к примеру, телеграфировали 13 марта
1917 г. обер-прокурору: «Учитывая всю предшествующую деятельность епископа рязанского Димитрия (Сперовского), стоящего во
главе “Союза русского народа”, и принимая во внимание его широкую, все время возбуждавшую население агитационную черносотенную пропаганду во время богослужения, Рязанский исполнительный
комитет просит принять меры к срочному удалению рязанского епископа Димитрия».
1
Николай Любимов, протопресвитер. Указ. соч. С. 89, 93.
142
Чуть позже в Синод пришел доклад викария Рязанской епархии
епископа Михайловского Павла (Вильковского), в котором он сообщал об обстоятельствах «удаления» епископа Димитрия. С особенной горечью описывалась безучастность верующих масс – по
церковной терминологии «тела церковного и семьи духовной», составлявших епархию. «Оказалось, – писал епископ, – ни “семьи”, ни
“тела” как не бывало. “Тело” показало себя совершенным подобием
бесчувственного трупа, семья – состоящей из одних почти младенцев, которые умеют кое-как лепетать свои молитвы в Божьих храмах,
да крепко спорить о том, сколько пятаков и гривенников скостить по
случаю “свободы” с своих попов на каждой требе, да с отца благочинного, когда он поедет за сборами на нужды епархии»
1
.
Похожие ситуации складывались во многих других губерниях:
Владимирской, Воронежской, Екатеринбургской, Екатеринославской,
Житомирской, Иркутской, Калужской, Костромской, Московской,
Нижегородской, Орловской, Тверской, Харьковской. Оскандалившихся пастырей вывозили в Петроград, а затем, бывало и насильно, отправляли на покой, определяя новое место жительства2. Обер-прокурор
настаивал, чтобы их замещение проходило в выборном порядке на
епархиальных съездах с широким участием духовенства и мирян.
В публичных выступлениях приходского духовенства и рядовых
верующих все чаще звучали обличительные слова в адрес епископата. Накопившиеся за многие годы «обиды» на власть духовную выливались на страницы светской и даже церковной прессы. Широкий
резонанс получило открытое письмо профессора Варшавского университета П.В. Верховского, опубликованное во «Всероссийском
церковно-общественном вестнике», в котором были и такие слова:
«С самого принятия Русью христианства русские епископы
стали великими владыками с господствующей властью над огромными епархиями. Будучи нередко аристократами по происхождению и, безусловно всегда... монахами, русские епископы вознеслись
высоко над простым клиром и мирянами и, упоенные своим величием и властью, почти забыли о морально пастырском характере
своего “служения”. Великая гордыня духа при внешнем “смирении”
стала отличительной чертой русского епископата, и он более всего был озабочен сохранением своего величия и пышности, требуя,
особенно от рядового духовенства, безусловно “благопокорности”,
рабского послушания и безгласности... В результате всего этого
1
ГА РФ. Ф. 550. Оп. 1. Д. 107. Л. 1а об.
2
См.: Николй Любимов, протопресвитер. Указ. соч.
143
получилась глубокая рознь между православными епископами и духовенством в России и полный упадок веры и жизни церковной»
1
.
И в последующем на страницах этого издания (как и многих
других) появилось немало аналогичных признаний со стороны
иерархов и видных церковно-общественных деятелей. Приведем
только одно, опубликованное по случаю празднования 1 Мая в
Москве в 1917 г., и принадлежащее епископу Бельскому Серафиму
(Лукьянову): «Сегодня – “праздник свободы”. Кровью обливается
наше сердце, и всей душой скорбим мы, что Церковь в Москве осталась сегодня совершенно безучастной к народному торжеству: храмы
почти все заперты, как в обыкновенный будний день, богослужения
нарочито нет, звона колоколов не слышно… А народ ликует, радуется… Какая, по-видимому, глубокая пропасть между нами и народом – паствой нашей! Заперлись мы сегодня в своих комнатах и сидим, боясь выйти на улицу, как просидел весь день и я, совершенно
отрезанный от людей, их дум и чувств».
Политические изменения в России, ставшей самой свободной страной в мире, раскрепощение общества, а также объявленная Синодом
демократизация церковной жизни вызвали необычайное оживление.
Со своими программами к духовенству и верующим обращаются самые различные церковные группы и движения. Это существовавшие
еще во времена Предсоборного присутствия и Предсоборного собрания – «Группа 32-х» и «Союз прогрессивного петроградского духовенства», которые публично и сразу приветствовали Временное правительство и его церковный курс, направленный на «уничтожение
цезарепапизма» и призвали клириков и мирян активно включиться
в дело построения новой России и новой свободной церкви. В центре
внимания их лидеров была не только церковная проблематика, но вопросы политические и экономические
2
.
Среди вновь возникших после Февральской революции выделялись:
«Союз церковного единения», во главе которого стояли петроградские священники П. Кремлевский и Г. Сербаринов, а в программе главной целью значилось объединение православного клира и верующих в обновленной церкви, построенной на свободных началах.
«Всероссийский союз демократического православного духовенства и мирян», возглавлявшийся членом Думы из фракции про-
1
ВЦОВ. 1917. № 3.
2
См. о группе «32-х священников»: Ореханов Георгий, иерей. На пути к
Собору: церковные реформы и первая русская революция. М., 2002. С. 90–
118.
144
грессистов священником Д.Я. Поповым. Ему удалось привлечь в
ряды Союза таких видных общественных деятелей, как протоиерей
А.И. Введенский и профессор Б.В. Титлинов. Программа Союза далеко выходила за рамки чисто церковных вопросов. Основной постулат
(«демократизация») включал в себя демократизацию политическую
(республика, народовластие), социальную (уничтожение сословий,
равноправие женщин, абсолютная свобода мысли, слова и совести,
обязательное бесплатное обучение в низшей школе и бесплатная
средняя и высшая школа, преподавание на родном языке), экономическая (справедливое отношение между трудом и капиталом, равномерное распределение земных благ между всеми).
Один из лидеров движения за обновление церкви петроградский
священник А.И. Введенский в своих газетных статьях, проповедях,
выступлениях на собраниях и митингах призывал «обратить самое
серьезное внимание всех христиан на колоссальное значение экономического вопроса». Он упрекал и историческую, и современную
церковь в том, что она сознательно «закрывала глаза» на «вопиющую
нужду и смертную бедность миллионов братьев-христиан». В программной статье «Христианство и социальный вопрос» Введенский
призывал: «Теперь нам, духовенству, надо говорить правду, абсолютную правду, т. е. делать то, что мы привыкли делать менее всего.
Однако это наш долг, и мы, теперь хотя бы волею судеб, не можем от
него отвернуться. Будем же говорить правду»
1
.
О какой же правде говорил Введенский? В чем смысл ее? По мнению священника, она в том, что «социализм не враг христианства, а
друг, идейный брат». Социализм и христианство имеют совпадающую конечную цель: «Установить на земле такое высшее общечеловеческое состояние, когда будут вытерты все слезы, когда не будет
более ни горя, ни печали, ни боли, ни наказания». Иными словами,
перенести на российскую почву идеи «христианского социализма»,
более полувека распространявшиеся в Западной Европе, – вот цель и
задача Введенского и тех, кто поддерживал его. Конечно, «совмещая»
христианство и социализм, обновленцы имели в виду лишь этический аспект, а не политическую основу «правды» социалистического
учения. «Ленинство, – как писал Введенский, – не состоятельно ни
с какой точки». А потому отвергалось насилие, в том числе и революционное, как средство переустройства существовавшего порядка
вещей.
Даже робкие попытки Введенского привлечь внимание российского духовенства к проблемам земного бытия паствы вызвали от-
1
ВЦОВ. 1917. № 9.
145
поведь со стороны консервативной части православной иерархии и
духовенства, выступавших против любых нововведений в церковной жизни. Со страниц «Всероссийского церковно-общественного
вестника» профессор Т. Прохоров «строго указал» Введенскому на
то, что ни при каких обстоятельствах учение Маркса и Энгельса не
может быть «братом христианства» по причине его «революционности». «Христианство, – писал Прохоров, – призывает не к борьбе, не
к насилию, не к диктатуре одного класса над другими, а к единению,
к братской любви. Не насилие, с точки зрения христианства, должно
создать братство, а христианская любовь»
1
.
Первым серьезным опытом «церковной демократии» стали выборы митрополита на Петроградскую кафедру. Газеты пестрели заголовками: «Граждане Церкви! Идите в храмы, принимайте участие в
выборах, созидайте обновленную церковную жизнь!»
С 11 мая в каждом из действовавших храмов проходили собрания по выдвижению делегатов на епархиальный собор. Он открылся
23 мая в присутствии 1600 делегатов. Первый день его работы прошел в предварительных собраниях, на которых выдвигались и обсуждались кандидатуры. Всего их было названо 11: из епископов
и духовенства. 24 мая в Казанском соборе после литургии и молебна началось предварительное голосование по кандидатам. Оно
определило трех лидеров – архиепископа Финляндского Сергия
(Страгородского), епископа Уфимского Андрея (Ухтомского)2 и
епископа Гдовского Вениамина (Казанского). При окончательном
голосовании абсолютное большинство делегатов отдали предпочтение епископу Вениамину3. Синод вынужден был признать итоги вы-
1
ВЦОВ. 1917. № 11.
2
Вечером 23 мая 1917 г. на открытом совещании «выборщиков» от приходов в здании Исидоровского епархиального училища обсуждался первый
день выборов петроградского митрополита. Неожиданно для всех прибыл
председатель Государственной думы М.В. Родзянко. В своем выступлении он
призвал избрать на столичную кафедру епископа Уфимского Андрея за его
антираспутинскую позицию до революции. Родзянко встретили с большим
воодушевлением, пропели ему «многие лета», но по поводу его позиции протоиерей Лахостский заметил, что против Распутина выступали не только
епископ Андрей, но и многие другие архиереи. Надо оговориться, что Родзянко действовал от своего собственного имени, поскольку имел полномочия
выборщика.
3
По итогам вторичной баллотировки голоса выборщиков распределились следующим образом: епископ Вениамин получил 976 утвердительных
голосов и 585 отрицательных; архиепископ Сергий – 625 утвердительных
голосов и 911 отрицательных; епископ Андрей – 344 утвердительных голосов и 1173 отрицательных. Бесспорным победителем выборов стал епископ
146
боров, и возвел Вениамина в сан архиепископа с правом именоваться
архиепископом Петроградским и Ладожским.
Спустя месяц, 20–21 июня, прошли выборы на митрополичью кафедру во второй российской столице – Москве. На съезде духовенства
и мирян Московской епархии ожесточенная дискуссия развернулась
уже по первому вопросу: избирать ли митрополита из монашествующей среды, или из «достойных мирян»? В результате в списке претендентов на предварительное голосование оказалось 13 человек: епископы, священники, миряне. Кандидатуры в основном выдвигались
двумя влиятельными общественно-церковными группами. Первая –
московское духовенство во главе с протоиереями Добронравовым,
Боголюбским и Цветковым – предложила архиепископов: СевероАмериканского Платона (Рождественского), Литовского Тихона
(Беллавина), протопресвитера Г. Шавельского. Вторая – духовенство
и миряне, примыкавшие к кружку А.Д. Самарина, предложила архиепископов: Кишиневского Анастасия (Грибановского), Новгородского
Арсения (Стадницкого), Харьковского Антония (Храповицкого);
епископов: находящегося на покое бывшего Дмитровского Трифона
(Туркестанова), Уфимского Андрея (Ухтомского), Дмитровского
Иоасафа (Каллистова). Последующее тайное голосование выявило
«лидеров», получивших по 297 голосов – архиепископа Литовского
Тихона (Беллавина) и А.Д. Самарина.
Архиепископ Тихон жил в то время в Москве, в Донском монастыре, в качестве «гостя» после эвакуации из своей Виленской епархии перед наступающими германскими войсками. Он не пользовался
особой известностью ни в церковной сфере, ни в обществе. Мало кто
его знал и в Москве. Не присутствовал он и на епархиальном съезде, находясь в Петербурге, будучи вызванным в заседания Синода.
Правда, о нем ходили слухи как об очень добром и гуманном владыке.
Очевидно, его включили в список для голосования как «нейтральную
фигуру» по отношению к сложившимся противоборствующим церковным группировкам среди московского духовенства, каждая из которых стремилась продвинуть своего кандидата. Но, как это зачастую
и бывает в таких случаях, именно она и прошла.
Фигура А.Д Самарина, опытного общественного деятеля, бывшего предводителя Московского дворянства, была очень популярной в
Москве. Представитель известной славянофильской семьи, он заставил заговорить о себе еще в 90-х гг. XIX столетия, выступая в качестве церковного публициста, оппонента В.С. Соловьева, а затем став
Вениамин, что весьма огорчило В.Н. Львова, поддерживавшего кандидатуру
епископа Андрея.
147
в 1915 г. на короткий срок обер-прокурором Святейшего синода. Его
окружал ореол «борца» с распутинщиной. Именно об этом, к примеру, говорил во время выдвижения кандидатов в список для предварительного голосования священник Кедров: «Я преклоняюсь перед чистотой и уединением монашеской жизни, но неужели оскудела вера
и высота нравственности у тех, кто носит простой пастырский крест?
Неужели нельзя искать архипастыря среди русского народа, народабогоносца в душе? Мы видим, что в то время, когда стоявшие во главе
церковного управления лица монашеского сана, присутствовавшие
при развитии и росте распутиновщины и связанной с ней гнусности,
не возвысили голоса против этих ужасов и безобразий, – возвысил
голос мирянин, который тогда был обер-прокурором, А.Д. Самарин,
за что и должен был оставить свой пост»
1
. Вместе с тем, этого человека поддерживали и некоторые из монархистов, среди которых
ходили слухи об особой близости Самарина и последнего русского
царя Николая II, якобы установившейся после их встречи в Ставке в
1915 г.
2
Решающее голосование, в присутствии В.Н. Львова, проходило
21 июня в храме Христа Спасителя. В восемь утра съехались делегаты-выборщики. Миряне заняли левую сторону зала, а духовенство – правую. К половине десятого из Успенского собора Кремля
прибыл крестный ход с чудотворной иконой Владимирской Божией
Матери. По окончании литургии, которую служил наместник
Троице-Сергиевой лавры архимандрит Кронид (Любимов), на солею
были выставлены две урны для голосования. По мере того, как урны
наполнялись бюллетенями, их относили в середину зала, высыпали
на большой стол, стоявший на возвышении, тут же подсчитывали
бюллетени и объявляли результаты. В течение долгого времени никто из двух претендентов не имел преимущества, и лишь в самом конце вскрывавшиеся урны стали давать преимущество Тихону.
Ближе к обеду, открылись двери храма, и публика, ожидавшая
конца выборов, моментально заполнила собор. Из алтаря, через открытые царские врата вышли шесть архипастырей и встали лицом к
народу. Выступивший вперед архиепископ Ярославский Агафангел
(Преображенский) громко объявил имя новоизбранного московского митрополита: «Тихон!»
1
См.: Беляев А.Д. Материалы об избрании митрополита Московского.
НИОР РГБ. Ф. 26. К. 15. Д. 12.
2
См.: Встреча в Ставке. Николай II и А.Д. Самарин. Июнь 1915 г. //
Исторический архив. 1996. № 2.
148
Сторонники Самарина тут же покинули храм, а там еще не менее
часа оставалась толпа верующих, лобызая и поздравляя друг друга с
избранием московского архипастыря.
Из почти восьмисот выборщиков А.Д. Самарина поддержали 303
депутата. За архиепископа Тихона отдал голос 481 депутат. Как выявилось, победа была обеспечена голосами духовенства, в последний
момент объединившегося в нежелании пропустить на место епархиального архиерея мирянина.
23 июня 1917 г. архиепископ Тихон получил указ из Святейшего
синода об избрании его на «Московскую архиерейскую кафедру тайным голосованием». Ему «приказывалось»: «быть архиепископом
Московским и Коломенским, Свято-Троицкой лавры священно-архимандритом, без возведения в сан митрополита до решения этого
вопроса собором». Одновременно хозяйственному управлению поручалось незамедлительно выдать преосвященному Тихону «прогонные деньги на проезд от Петрограда до Москвы и сверх сего пособие
на подъем и путевые издержки причитающуюся по расстоянию сумму», дабы он мог незамедлительно прибыть на новое место служения.
Выборы архиепископов в Петрограде и Москве носили характер чрезвычайности и исключительности. 5 июля 1917 г. Синод
выпустил официальное определение о выборности епископата.
После этого выборы состоялись в ряде епархий: Владимирской,
Екатеринбургской, Курской, Орловской, Рязанской, Саратовской,
Тульской, Харьковской…
Еще одним вопросом, активно обсуждавшимся в весенне-летние
месяцы в церковной среде, был вопрос о форме и характере взаимоотношений Православной церкви с государством в новых политических условиях.
Росло число тех, кто призывал критически оценить прошлое во
взаимоотношениях церкви и государства, учесть настроения масс,
пойти по пути демократизации данной сферы общественных отношений. Они были не только в столицах, но и в крупных промышленных центрах, и даже в далекой провинции. Так, в Томской губернии
Народное собрание 9 мая 1917 г. рассмотрело доклад специальной
комиссии по «церковному вопросу». В итоговом документе были
сформулированы принципы, на которых должны строиться отношения государства и Православной церкви в новой России. Вот некоторые из них: отделение церкви от государства и школы от церкви,
равенство религий перед законом, национализация монастырской и
церковной собственности
1
.
1
См.: «Без отделения церкви от государства и школы от церкви нет осво-
бождения от пут духовного рабства». (Из материалов Томского губернского
149
Даже среди, казалось, проправославно настроенного крестьянства, нашли поддержку новые идеи и настроения относительно государственно-церковных отношений. К примеру, на собрании представителей крестьянских депутатов от волостей Калужской губернии,
собравшихся 29 мая 1917 г., были сформулированы следующие
требования: «Обучение должно быть всеобщее, бесплатное и обязательное для всех, и школа должна быть едина от низшей до высшей…
Отделить церковь от государства и школу от церкви»
1
.
Зачастую на таких сходах духовенство обвинялось в антиправительственной и черносотенной агитации, что служило поводом для его удаления с приходов, преследования и даже арестов.
Свидетельства нарастающего противостояния между крестьянской
массой и сельским духовенством можно обнаружить и в частной переписке того времени. К примеру, профессор Петроградской духовной академии И.С. Пальмов, находясь весной 1917 г. в далекой провинции, в крестьянской среде, писал архиепископу Новгородскому
Арсению (Стадницкому): «Живя сейчас в селе и наблюдая проявляющиеся беспорядки, связанные с происшедшими событиями, усердно прошу Вас доложить новому обер-прокурору Вл. Н. Львову, что
сельское духовенство крайне нуждается в защите его безопасности от
проявлений народной мести за какие-то старые счеты по части взимания доходов»2.
В адрес Всероссийского крестьянского съезда, собравшегося
в мае 1917 г. в Петрограде, поступили сотни телеграмм, писем, наказов от крестьянских сходов и губернских съездов с предложениями по реформированию государственно-церковных отношений.
В «Примерном наказе», составленном на основании наказов, доставленных делегатами съезда с мест, говорилось: «Должны быть признаны следующие неотъемлемые права человека и гражданина: свободы совести, религий; уничтожены – вероисповедные ограничения.
Церковь должна быть отделена от государства, и религия должна
быть частным делом каждого гражданина. Школы должны быть отделены от церкви. Церковно-приходские училища должны быть преобразованы в народные училища»3.
Народного Собрания. Май 1917 г.) // Свобода совести в России: исторический и современный аспекты. Вып. VI. М.; СПб., 2008. С. 337–347.
1
ГА РФ. Ф. 1244. Оп. 2. Д. 5. Л. 258.
2
ГА РФ. Ф. 550. Оп. 1. Д. 384. Л. 52.
3
См.: Емелях Л.И. Крестьяне и церковь накануне Октября. Л., 1976.
С. 142.
150
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]