Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Простые ответы на вечные вопросы
.pdf
Человек в мире сем
331
мополитизм не исключает патриотизма, ибо кто не
осознал себя гражданином своей страны, не сможет
стать и полноправным гражданином мира.
Поэтому не стоит питать иллюзий по поводу противников патриотизма, прикрывающихся «фиговым
листком» космополитизма, особенно в его обывательских формах. «Родина там, где нам хорошо» — вот
девиз таких «космополитов», готовых продать все на
свете в погоне за комфортной жизнью. Предел мечтаний такого «космополита» — чтобы вожделенный заграничный «порядок» установился прямо у него в
стране, причем любой ценой. Так, лакей Смердяков
из романа Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы»
сожалеет об исходе Отечественной войны 1812 г.:
«И хорошо, кабы нас тогда покорили эти самые
французы: умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы
другие порядки-с».
Однако и бескорыстный «интеллигентский» космополитизм тоже не всегда ведет к истине.
Как сладостно отчизну ненавидеть
И жадно ждать ее уничтоженья,
И в разрушении отчизны видеть
Всемирного денницу возрожденья!
Эти безумные строки написал Владимир Печерин — русский дворянин, современник Пушкина и
Лермонтова, 30 лет от роду навсегда покинувший
Россию и окончивший дни католическим монахом
в далекой Ирландии. Судьба этого неприкаянного
человека, пережившего крушение романтических
надежд, ярко свидетельствует, что и патриотизм, и
космополитизм в своих истоках — явления глубоко
религиозные, тесно связанные с верой или неверием
в духовную миссию своей родины. Интересно признание того же Печерина, сделанное спустя десятилетия:
332 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
«От России я никак отделаться не могу. Я принадлежу
ей самой сущностью моего бытия, я принадлежу ей
моим человеческим значением».
Но и ошибочное понимание патриотизма может
принести не меньший вред. Иные «патриоты» любят не настоящую, а воображаемую Россию. Они
видят путь к процветанию России в слепом копировании чужих примеров. К чему приводит бездумное низкопоклонство перед модными идеями, показывает чудовищный эксперимент над Россией в
ХХ веке.
Подлинный патриотизм всегда основан на глубоком знании жизни родной страны, на сыновней любви
к ее истории и культуре. Открытый к восприятию
передовых достижений других стран, он должен
владеть искусством диалога между родным и вселенским, согласуя эти начала в гармоничное единство.
Без понимания этого не обрести национальной идеи,
а значит, и той формулы государственного и общественного устройства, что будет отвечать характеру
и традициям народа, его нуждам и духовным устремлениям.
А.В. Черняев
Права человека
В наши дни уже мало кто помнит об одном любопытном факте не столь давнего прошлого: государства, претендующие ныне на роль мировых блюстителей демократии и прав человека, каких-то полвека
назад вели совершенно иную политику. Когда готовилась Всеобщая декларация прав человека 1948 г.,
державы, еще не расставшиеся с амбициями колониальных империй, добились исключения выдвинутых
другими членами ООН пунктов по защите прав мень-
Человек в мире сем
333
шинств — расовых, национальных, религиозных.
А заодно в угоду интересам олигархии отказались
прописать право каждого человека на труд, отдых,
образование, социальное обеспечение. В результате
Декларация получилась формальной, далекой от
нужд конкретных людей. Зато впоследствии некоторые ее положения были вырваны из контекста, догматизированы и цинично превращены в политический
инструмент.
Эти факты помогают увидеть одну простую истину: кодекс прав человека есть результат исторического развития, со своими несовершенствами, как
любое творение людей. И было бы наивно считать,
будто правовые представления ХХ века идеально отвечают человеческой природе. В Древней Греции, из
которой любят делать «икону» демократии, право
было лишь сословной привилегией элиты, за пределами которой оставалось большинство: рабы, пленники, женщины. И даже наделенный правом гражданин, посмевший выступить с идеей всеобщей свободы,
был обречен на осуждение и казнь, о чем свидетельствует участь великого Сократа...
Сегодня права человека превращены почти в
религию — нечто принимаемое на веру, без рассуждения. Ибо ни в одной декларации прав не сказано,
что же такое человеческая личность и почему ей принадлежат права и свободы? Есть грань между исторически относительными нормами права и теми вечными истинами, которые человечеству открывают
отнюдь не законники-правоведы. Знакомое нам понимание свободы и достоинства личности как абсолютных ценностей принесла миру только христианская
проповедь. Согласно Библии, человек — не только
образ Божий и «венец творения», но и целый микрокосмос, в очах Божиих своею ценой не уступающий
всей вселенной.
334 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
Культура Нового времени перестала быть христианской, но остается обязанной христианству очень
многим, порой забывая об этом. Ведь секуляризация означала не только передел монастырских земель, но и научно-философское переосмысление
важнейших богословских истин. В частности, догмат о сотворенности мира открыл путь прогрессу
экспериментальной науки, а учение об образе Божием в человеке по-своему отразилось и в учении
гуманизма, и в провозглашении священности «прав
человека»...
Но гуманистический энтузиазм тех, кто забывал
о трагической власти греха над человеком, неизбежно
сменился горьким разочарованием. Получая заветные права и свободы, народ с новой силой требовал
только «хлеба и зрелищ», предпочитая «нравственному прогрессу» моральную деградацию. Этот парадокс не давал покоя философам, которые, начиная с
Канта, приходят к открытию, что свобода может быть
разной: как позитивной, так и негативной. Свобода
эгоистической вседозволенности несет лишь разрушение как самой личности, так и всему социальному
порядку. Нельзя быть свободным от своей страны
и народа, от родного языка и культуры, от веры и
нравственности. Сами по себе гражданские права
и свободы еще не гарантируют достойной человека
жизни. Чтобы разумно распорядиться своими внешними правами, человек должен сперва обрести внутреннюю свободу — свободу нравственного
выбора, свободу духовно-творческого самовыражения.
Именно такая свобода была воспета Пушкиным:
Не дорого ценю я громкие права,
От коих не одна кружится голова.
Я не ропщу о том, что отказали боги
Человек в мире сем
Мне в сладкой участи оспоривать налоги
Или мешать царям друг с другом воевать,
И мало горя мне, свободно ли печать
Морочит олухов, иль чуткая цензура
В журнальных замыслах стесняет балагура.
Все это, видите ль, слова, слова, слова.
Иные, лучшие мне дороги права;
Иная, лучшая потребна мне свобода:
Зависеть от царя, зависеть от народа —
Не все ли нам равно? Бог с ними.
Никому
Ответа не давать, себе лишь самому
Служить и угождать; для власти, для ливреи
Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи;
По прихоти своей скитаться здесь и там,
Дивясь божественным природы красотам,
И пред созданьями искусств и вдохновенья
Трепеща радостно в восторгах умиленья,
— Вот счастье, вот права...
335
*
Как не раз показывала история, борьба за права
человека, если они истолкованы с превратной точки
зрения, может обернуться новым видом закабаления — «тоталитаризмом наоборот». «После прав Человека следовало бы учредить права Другого», — сказал
по этому поводу французский философ Жан Бодрийяр. Современная озабоченность формальными
правами человека не есть ли тревожный знак, говорящий о неуверенности человека в своем будущем? Защита прав животных возникает при угрозе их вымирания, разговоры о праве слова обычно заменяют
собой реальный диалог, наконец, «правом на жизнь»
логически доказывают право на эвтаназию... В глобальном масштабе демография стран-«отличников»
*
Пушкин А. Из Пиндемонти.
336 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
по правам человека развивается по сценарию некоей
всеобщей эвтаназии, планомерного вымирания целых
народов. И неужели победившие «права человека»
уже никому не понадобятся?..
А.В. Черняев
Прогресс
В наше время, столь циничное и давно во всем
разуверившееся, даже самые высокие слова, как
«вера», «культура», «благородство», «патриотизм», уже
мало для кого значат хоть что-то. Однако есть одно
словечко, которое имеет над современным человеком
магическую силу. Это «прогресс». Именно прогресс
остался тем единственным идеалом, перед которым
готово преклоняться абсолютное большинство. И неслучайно в арсенале «пиарщиков» всех мастей — этих
властителей дум нашего времени — универсальным
рецептом успеха в любых делах является создание
«прогрессивного имиджа». Чтобы продать телевизор
или пылесос, главное — убедить людей, что он сделан
по самой прогрессивной технологии. Чтобы победить
на выборах, надо заявить, что твоя политическая программа самая прогрессивная. Чтобы доказать, что ты
современный человек, надо любить прогрессивную
музыку, прогрессивный дизайн, вообще жить и рассуждать «прогрессивно».
Что только не творится в мире во имя прогресса!
«Ковровые бомбардировки» стран, не желающих отказываться от своей самобытности. Уничтожение
природного достояния, памятников культуры и всего,
что стоит на пути большого бизнеса. Ниспровержение заповедей и ограничений, соблюдение которых
когда-то отличало человека от зверя. Возведение на
пьедестал всяческого упадничества и извращений...
Человек в мире сем
337
Все это и многое другое напрямую связывается с
«требованиями прогресса».
Но не все молятся на прогресс. Писатель Поль
Валери считал страсть к новшествам своеобразной
болезнью души, имя которой — «неомания». Тратить
все свои силы, душевные и физические, а порой даже
идти на тягостную сделку с совестью — ради чего?
Чтобы «не отставать от времени», иметь возможность
обладать автомобилем, телефоном, компьютером последней модели? Посвящать все усилия тому, чтобы
можно было позволить себе регулярно обновлять гардероб, менять обстановку, увлечения, сам образ
жизни в угоду прихотливым требованиям сегодняшнего дня? И спустя лишь несколько лет саркастически
смеяться над тем, о чем еще недавно грезилось во сне
и наяву? Идея прогресса ассоциируется с торжеством новаторства и освобождения. Но не она ли
сделала человека абсолютным рабом, беспомощным
заложником «у времени в плену»?
...Он пишет — век идет; он кончил — век проходит.
Сомненья вновь кипят, ум снова колобродит, —
И снова слушает бедняжка-человек,
Что будет диктовать ему грядущий век...
*
Идею прогресса в современном его понимании
впервые выразил маркиз Жан Антуан Кондорсе, один
из вдохновителей Великой французской революции.
Впрочем, самому маркизу-революционеру в полной
мере не было суждено насладиться плодами прогресса, лично для него они оказались весьма горькими. Едва успел Кондорсе поставить точку в своей
книге «Эскиз исторической картины прогресса человеческого разума», где изображались захватывающие
дух перспективы человечества, как оказался в
*
Полонский В. Век.
338 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
тюрьме, куда его бросили вчерашние сподвижникиякобинцы. Вместо того чтобы служить примером
прогресса разума и гуманности, они приговорили
своего товарища к гильотине. Не желая ждать исполнения сурового приговора, Кондорсе принял яд, так и
не увидев зари светлого завтра.
«Научное» обоснование теории прогресса попытался дать живший в XIX веке Огюст Конт, один из
основоположников философии позитивизма. Для
этого Конт придумал «закон трех стадий развития»,
согласно которому человеческий род неизбежно проходит три этапа: религиозный, метафизический и позитивный. Таким образом, религиозное мировоззрение — это признак отсталости, а основанный на науке
позитивизм — авангард прогресса. Однако и у Конта
практика не очень-то подтверждала теорию: этот
апологет «научности» не придумал другого способа
увековечить свое учение, как... провозгласить
собственную религию. В новой «позитивной религии
человечества» Конт отводил себе роль учителя и первосвященника, а рядовыми служителями в ней
должны были стать ученые.
Священник Сергий Булгаков — философ и экономист, прошедший идейную эволюцию «от марксизма
к идеализму», — проницательно подметил духовную
сущность прогрессизма. По убеждению Булгакова,
современная теория прогресса — это не что иное, как
атеистический вариант христианского провиденциализма — веры в мудрый и благой Божественный Промысел, непрестанно направляющий жизнь к добру.
Ведь наука как таковая не может доказать, что в мире
должно восторжествовать именно доброе и разумное,
что все вокруг непременно складывается к лучшему.
Сама по себе научная теория прогресса подобна
тусклой свече, которую кто-то зажег в самом начале
Человек в мире сем
339
темного бесконечного лабиринта. В этом лабиринте
легко заблудиться и погибнуть, несмотря на все достижения науки и техники, а может, как раз благодаря этим достижениям. Но как бы то ни было, всегда
неизменной остается цель жизни человека, пребывает вечной стоящая перед ним нравственная задача.
Невидимое мы узрели
И неделимое разъяли,
Но также дождь стучит в апреле,
Как при Софокле и Дедале.
И тот же зной томит в июле,
И нереиды пляшут в море,
И ходят звезды в карусели,
Как при Навуходоносоре.
Земля еще не стала раем,
Где каждый атом на учете,
И мы во сне над ней летаем
В неуправляемом полете.
Еще мы смертны, слава Богу,
Еще смеемся мы и плачем,
И то, что кажется итогом, —
Всего лишь правила задачи
*
.
А.В. Черняев
Время
«Что обыкновеннее бывает у нас предметом разговора, как не время? И мы, конечно, понимаем,
когда говорим о нем или слышим от других. Что же
такое, еще раз повторяю, что такое время? Пока никто
меня о том не спрашивает, я понимаю, нисколько
не затрудняясь; но, как скоро хочу дать ответ об
этом, я становлюсь совершенно в тупик!» — великий
*
Шефнер В. «Невидимое мы узрели…».
340 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
богослов V века Аврелий Августин в своей знаменитой книге «Исповедь» бился над загадкой времени
так, словно от решения этого философского вопроса
напрямую зависела вся его судьба...
Августин едва ли мог вообразить, с какими скоростями будет путешествовать, работать, думать, жить
наш современник, вообразивший себя «оседлавшим
время». Скорость действия превращена в главный
критерий, по которому ценят не только самолет, автомобиль или компьютер, но уже и самого человека.
Мы знаем, что «время — деньги», знаем, как считать
время, как его экономить, выигрывать, опережать,
обманывать и даже как заставить время «работать на
нас»... Вездесущий циферблат со спешащей секундной стрелкой давно уже стал символом нашей цивилизации. И несмотря ни на что, времени не хватает
все ужаснее, как и ответа на поставленный Августином вопрос: а что же вообще такое — время?
Подобно любви, страху, золоту, время — это сила,
крепко держащая человека в своей непостижимой
власти. Но если попытки алхимиков найти рецепт золота давно ушли в историю, то дерзкая мечта изобрести «машину времени» не перестает будоражить
умы, и не только писателей-фантастов. В самом разгаре ХХ века лучшие советские ученые долго ломали
головы: как можно «сжать время», чтобы форсировать темпы развития Страны Советов и ускорить мировую революцию. Тому, кто первый это придумал,
наверняка не давала покоя слава библейского Иисуса
Навина, который с Божией помощью остановил
время, чтобы довершить победу над Гаваоном. Современная философия и психология говорит, что человек действительно может влиять на ход времени.
И как ни странно, для этого вовсе не требуются оснащенные суперкомпьютерами и синхрофазотронами
научные центры, занятые подбором магической «от-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]