Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Простые ответы на вечные вопросы
.pdf
Где Бог, когда творится зло?
261
говорят, врач ляпнула, что его родинка может раком
закончиться. Ему-то что — молодой мужик, кровь с
молоком, — а весь задергался! В клубе посмотришь
кому-нибудь в глаза — и уткнешься то ли в стену бетонную, то ли в черную дыру. Значит, тоже боятся.
Только улыбками да шутками отмахиваются от других, чтобы не догадались. И не посмели душу ворошить. Плохи, ой плохи мои дела. Боже, ну почему же
Ты не сделал человека бесстрашным? Хотя, что я говорю... Я ведь тогда сам Ему сказал: подожди; я не
против Тебя, но сейчас... как бы это сказать... Ты мне
мешаешь. Дай, я сделаю свое дело, а потом я вернусь
к Тебе, и тогда обо всем договоримся. Благо, не с пустыми руками приду. Неужели от этой подлости во
мне обломилась та соломинка, за которую я всегда
хватался? Странно. Не было раньше таких крупных
афер, ну и что? А мелкие что — не в счет? Без них бы
я и к этому делу никогда бы не дотянул!»
Тяжкая дума не давала покоя. Казалось, она исчезала в суматохе будничных дел, круговороте лиц и
событий — но стоило остаться одному, она словно
призрак выходила из тени. «А может, все это лишь
моя утонченная натура? Разве любой человек не находится в постоянном страхе, погибнуть, лишиться
работы, заболеть неизлечимой болезнью — да мало ли
что может случиться с каждым? Может, страх — это
неотъемлемое свойство человека как живого
существа? И кошка сапога боится — просто у каждого
свой предмет страха! Как там у поэта:
Страшно от того, что не живется — спится,
И все двоится, все четверится...
А грехов так немыслимо много,
Что и оглянуться страшно на Бога...
*
Гиппиус З. Страшное.
*
262 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
А религия разве не на страхе основана? Иначе
зачем бояться Бога? Разве нельзя Его любить без
страха, без боязни? Как люди любят — они же не боятся друг друга! А по верующим не скажешь, что они
в каком-то животном страхе постоянно пребывают.
Вроде такие же, как и все. Может, только чуть посерьезнее. Или даже посуровее. От страха ли? Может
быть. Хотя, по правде сказать, порой кажется, что их
страх какой-то другой; они словно в одно и то же
время и боятся Бога, и стремятся к Нему. Может,
так надо, чтобы с Богом не по-панибратски было?
Бог ведь все-таки, а не приятель за стойкой.
Наверное, в этом мире только дети ничего не
боятся. Живут, растут — и наслаждаются жизнью!
Им дела нет, что у родителей на работе проблемы
или денег на жизнь едва хватает — они просто любят
папу с мамой и верят, что голодными не останутся.
Никогда.
Мы ведь тоже Твои дети, Господи! Только злые.
Потому и боимся...»
Протоиерей Павел Великанов
Страх священный
Почему первобытные люди рисовали на стенах
своих пещер величественных мамонтов и медведей?
Со школьной скамьи мы помним «материалистическое» объяснение: дескать, это проявление магии, с
помощью которой древние охотники пытались привлечь свою добычу — источник пропитания. Но почему тогда не изображались речные рыбы или
съедобные растения? Согласно выводам ученых-исследователей, в наскальных рисунках первобытный
человек запечатлел те существа, которые потрясали
его своим могуществом, вызывавшим страх и пре-
Где Бог, когда творится зло?
263
клонение. Именно этот священный ужас перед воплощением сокрушительного и непостижимого, необходимость как-то научиться жить в его присутствии,
преобразить холодящий душу образ и послужили
пробуждению в человеке жажды творчества, вдохновили на создание первых в истории памятников
искусства.
Начиная с этих древнейших произведений, исполненных удивительного мастерства и глубочайшей
экспрессии, едва ли не вся человеческая культура
создана той же неизбывной потребностью человека
заглянуть в глаза собственного страха — и «приручить» его, укрыться от него подальше в комфортабельной «пещере» цивилизации... Титанические усилия многих поколений ушли на то, чтобы свести к
минимуму такие источники страха, как безжалостные природные бедствия и коварные эпидемии болезней, суровую жестокость общественных установлений и безграничную власть воинственных правителей,
способных по мановению руки топить в крови целые
народы...
Многие угрозы, дамокловым мечом нависавшие
над человечеством в течение тысячелетий, остались в
прошлом, однако «его величество страх» по-прежнему
сохраняет свою роковую власть над людьми. Более
того: в стерильной, благоустроенной и перестрахованной обстановке современной цивилизации человек испытывает нужду в дополнительных инъекциях
страха, в погоне за которыми смотрит щекочущие
нервы фильмы ужасов, бросается в экстремальный
спорт и проявляет беспричинную агрессию, которую
психологи называют превращенной формой все того
же страха. Оказывается, страх — совсем не простое
явление душевной жизни, он ужасает и отталкивает
нас, но одновременно влечет к себе загадочным магнетизмом.
264 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
Все, все, что гибелью грозит,
Для сердца смертного таит
Неизъяснимы наслажденья и —
Бессмертья, может быть, залог!
И счастлив тот, кто средь волненья
Их обретать и ведать мог...
*
Разгадать таинственную загадку страха попытался
великий датский философ и богослов XIX века Серен
Кьеркегор. В своей книге «Понятие страха» он указывает, что нужно различать боязнь и испуг, которые
вызывают те или иные внешние угрозы, и более глубокий, безотчетный страх-ужас, страх-тоску. Подобный «метафизический страх» не поддается обычной
логике причинно-следственных объяснений. Он никогда не встречается у животных и возникает только
в глубинах человеческой души, свидетельствуя о духовной природе человека, наделенного вечной свободой нравственного выбора, вновь и вновь стоящего
перед нелегкой дилеммой между добром и злом:
«Страх можно сравнить с головокружением. Тот, чей
взгляд случайно упадет в зияющую бездну, почувствует головокружение... Точно так же страх — это
головокружение свободы, которая заглядывает вниз,
в свою собственную возможность».
Расхожее мнение, будто человек должен избегать
любого страха вообще, требует важного уточнения.
Действительно, быть во власти так называемого «животного страха», т.е. малодушной боязни-испуга перед обстоятельствами, — вещь недостойная. Однако
гораздо хуже путать «животный страх» с голосом совести, с проявлением в нас бессмертного духа и пытаться заглушить его любым способом: тут-то и подстерегает падение до животного состояния. Тщетны
*
Пушкин А. Пир во время чумы.
Где Бог, когда творится зло?
265
любые попытки преодолеть «метафизический страх»,
устраняя внешние причины, ведь это то же самое, что
лечить симптомы вместо самой болезни. Бегство от
страха собственной духовной свободы приводит лишь
к горшему порабощению — обыденностью, алкоголем, наркотиками, пустыми развлечениями.
Этот страх, неотступно напоминающий нам о самом главном в жизни, об ответственности за выбор
своей судьбы, о верности своему выбору, подобает
встречать честно и мужественно. Он приходит,
словно посланник свыше, от которого некуда спрятаться, и строго вопрошает: не потерял ли ты себя в
сутолоке повседневности, не сбился ли с пути жизни?
В мучительном озарении «метафизического страха»
человеку открывается зрелище обнаженности собственной души, как она есть перед лицом бытия — и
перед лицом незримого высшего присутствия... Это
чувство подобно тому страху и стыду, который испытывал первый человек после грехопадения, пытаясь
скрыться от Господа Бога, вопрошавшего: «Адам,
где ты?» В то же время этот страх целителен, именно
его прикосновение открывает нам путь к просветлению, к истинному благу: Начало мудрости — страх
Господень; доброе разумение у всех, водящихся им
(Притч. 1, 7).
Отчего к нам является страх,
От которого некуда деться?
Дочка с соскою спит на устах —
Ничего не боятся младенцы...
Все же детству приходит конец;
Призовет нас тропа многоточий —
И сонливую нежность сердец
Схватит мистика щупалец ночи...
Замер мир весь в ночи, не дыша,
Эху чуткому медля с ответом...
266 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
Отчего же дрожишь ты, душа,
Как осина, качаема ветром?..
И душа осветила мне тьму,
И звучал ее голос все ближе:
— Я дрожу, милый друг, потому,
Что опасностей множество вижу!
Ты не видел лица моего!
Ты не слышал души аромата!
Может быть, я дрожу оттого,
Что собою я слишком богата! —
И душа убежала в слезах,
В ливнем хлынувших ливнях прозренья,
Безотчетный оставив мне страх,
*
Крик младенца от боли рожденья
.
А.В. Черняев
Умирание
Что мне делать со смертью — не знаю.
А вы другие, знаете? знаете?
Только скрываете, тоже не знаете.
Я же незнанья моего не скрываю.
Как ни живи — жизнь не ответит,
Разве жизнью смерть побеждается?
Сказано — смертью смерть побеждается,
Значит, на всех путях она встретит.
А я ее всякую — ненавижу.
Только свою люблю, неизвестную.
За то и люблю, что она неизвестная,
Что умру — и очей ее не увижу...
*
Карпенко А. «Отчего к нам является страх…».
**
Гиппиус З. «Что мне делать со смертью — не знаю…».
**
Где Бог, когда творится зло?
267
Когда человеку становится не просто тяжело, но
невыносимо тяжко, он начинает жаждать смерти.
Смерти как небытия. Прекращения страданий —
своих и окружающих. Смерти как отсутствия переживаний. Полного вакуума. И даже начинает казаться, что это и есть истина — пока живой, живи, а
когда не сможешь жить нормально — лучше самому
красиво уйти...
Такой взгляд на смерть принадлежит миру, давно
привыкшему все измерять одной меркой — удовольствием. И когда неизбежность смерти становится очевидной, причем смерти долгой, мучительной,
человек оказывается перед страшным выбором: терпеть до конца или самому оборвать эту тонкую нить
жизни.
Конечно, смерть несет в себе прекращение зла,
столь тонко подмеченное Андреем Вознесенским:
Поглядишь, как несметно
разрастается зло —
слава Богу, мы смертны,
не увидим всего.
Поглядишь, как несмелы
табуны васильков —
слава Богу, мы смертны,
не испортим всего
*
.
Но если в самой смерти есть смысл, то есть ли он
в процессе смерти — в умирании? Что плохого в том,
что отслуживший свое организм будет выключен из
жизни, — и нет ни страданий, ни человека?
Трудно здесь не вспомнить рассказ И. Тургенева
«Живые мощи». Как смогла не отчаяться Лукерья,
почему не наложила на себя руки, когда в считанные месяцы превратилась из писаной красавицы в
*
Вознесенский А. «Поглядишь, как несметно…».
268 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
иссохшую недвижную мумию? «А что будешь делать?
Лгать не хочу — сперва очень томно было; а потом
привыкла, обтерпелась — ничего; иным еще хуже
бывает. У иного и пристанища нет! А иной — слепой
или глухой! А я, слава Богу, вижу прекрасно и все
слышу, все. И запах я всякий чувствовать могу, самый какой ни на есть слабый! Гречиха в поле зацветет
или липа в саду — мне и сказывать не надо: я первая
сейчас слышу. Лишь бы ветерком оттуда потянуло.
Нет, что Бога гневить? — многим хуже моего бывает.
Хоть бы то взять: иной здоровый человек очень легко
согрешить может; а от меня сам грех отошел. Даже
спать-то я не всегда могу. Ноет у меня там, в самом
нутре, и в костях тоже; не дает спать как следует.
Нет... а так лежу я себе, лежу-полеживаю — и не думаю; чую, что жива, дышу — и вся я тут. Смотрю,
слушаю. Пчелы на пасеке жужжат да гудят; голубь
на крышу сядет и заворкует; курочка-наседочка зайдет с цыплятами крошек поклевать; а то воробей залетит или бабочка — мне очень приятно. Ну, зимою,
конечно, мне хуже: потому — темно; свечку зажечь
жалко, да и к чему? Однако хоть и темно, а все слушать есть что: сверчок затрещит али мышь где скрестись станет. Вот тут-то хорошо: не думать! — А то я
молитвы читаю, — продолжала, отдохнув немного,
Лукерья. — Только немного я знаю их. Да и на что я
стану Господу Богу наскучать? О чем я Его просить
могу? Он лучше меня знает, чего мне надобно. Послал Он мне крест — значит, меня Он любит. Так нам
велено это понимать. Прочту “Отче наш”, “Богородицу”, акафист “Всем скорбящим” — да и опять полеживаю себе безо всякой думочки. И ничего! — А то
еще видела я сон, — начала она снова, — а быть может, это было мне видение — я уж и не знаю. Почудилось мне, будто я в самой этой плетушке лежу и при-
Где Бог, когда творится зло?
269
ходят ко мне мои покойные родители — батюшка да
матушка — и кланяются мне низко, а сами ничего не
говорят. И спрашиваю я их: зачем вы, батюшка и матушка, мне кланяетесь? А затем, говорят, что так как
ты на сем свете много мучишься, то не одну ты свою
душеньку облегчила, но и с нас большую тягу сняла.
И нам на том свете стало много способнее. Со своими
грехами ты уже покончила; теперь наши грехи
побеждаешь. И, сказавши это, родители мне опять
поклонились — и не стало их видно: одни стены
видны»...
Знал православный люд на Руси, что у Бога ни
одна слезинка даром не пропадает — любую беду, любое страдание, каким бы оно ни представлялось невыносимым, можно вытерпеть до конца, лишь бы вера
была. Тогда и в самой смерти человек может посрамить смерть, не дав прилипнуть к душе отчаянию.
Только бы не вырвать в самозабвенном горе руку
свою из десницы Христовой, только бы хватило
мужества меньше жалеть себя и думать о себе, несчастном, а больше молиться и благодарить Того, Кто
вырвал у смерти ее жало.
Мы в землю уходим, как в двери вокзала.
И точка тоннеля, как дуло, черна...
В бессмертье она?
Иль в безвестность она?..
Нет смерти. Нет точки. Есть путь пулевой —
Вторая проекция той же прямой.
В природе по смете отсутствует точка.
Мы будем бессмертны.
И это — точно!
*
Вознесенский А. Баллада точки.
*
Протоиерей Павел Великанов
270 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
Смерть
Холодно бродить по свету,
Холодней лежать в гробу.
Помни это, помни это,
Не кляни свою судьбу.
Ты еще читаешь Блока,
Ты еще глядишь в окно,
Ты еще не знаешь срока —
Все неясно, все жестоко,
Все навек обречено.
И конечно, жизнь прекрасна,
И конечно, смерть страшна,
Отвратительна, ужасна,
Но всему одна цена...
О смерти можно не думать вообще. Просто жить,
ее не замечая. Чтобы не омрачался этой тягостной
думой праздник жизни. А если она где-то появится
рядом, не смотреть на нее. Как будто ее и вовсе
нет. Ведь именно так сейчас относятся к смерти в
европейских странах, где соболезновать родственникам усопшего уже считается неприличным: умер человек — надо поскорее забыть его и не бередить душу
воспоминаниями... И ждать — ждать своей очереди с
лицом, повернутым назад, ждать трусливо и малодушно, как ленивый ученик надеется, не отменят ли
ненавистный экзамен?..
Но чем же так пугает смерть? Своей неизбежностью? Непреклонностью? Или неизвестностью того, а
будет ли что там, за чертой жизни?
Нет, все эти вопросы лишь слегка задевают душу:
в наше расплывчатое время смерть ужасает своей
категоричностью...
*
*
Иванов Г. «Холодно бродить по свету…».
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]