Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1327 вузов, 5487 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Простые ответы на вечные вопросы

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
Жизнь жительствует
Я ее только теперь ощущаю. К ней припадаю. И ею клянусь... И по-другому прожить обещаю. Если вернусь... Но ведь я не вернусь
141
*
.
А.В. Черняев
Наслаждение
Никогда, наверное, не сосчитать, сколько людей, задумавшись о вечных вопросах, о религии, так и не переступили порог храма. Почему? Что становится непреодолимым препятствием, которое, словно бе­тонная стена, вдруг вырастает перед ищущим глотка вечности человеком?
Оказывается, всего лишь один миф. Причем молодой, не из тех, бородатых, с тысячелетней историей, а вполне современный и очень даже популярный. Это миф о том, что христианство и есть главный враг житейских утех и наслаждений: «Долой Иисуса!» и «Да здравствует Дионис!», «Блаженство — здесь!» — звучит рефреном почти в каждом сочине­нии Фридриха Ницше.
Да, действительно, Иисус на иконах — совсем не то что улыбающийся Будда, или танцующий Шива, или вечно хмельной Дионис. И здесь для стороннего человека конкуренция совсем не в пользу Иисуса: с одной стороны, то, что вполне понятно и знакомо: есть, пить, веселиться, черпать жизнь полной чашей. А вот с другой, христианской, стороны, при первом взгляде — полная противоположность: пост, долгие молитвы, стояние в храме, исполнение заповедей, этого нельзя, того тем более… а что же тогда можно? Закутаться в платок, как в паранджу, лишить себя
*
Рождественский Р. «Тихо летят паутинные нити…».
142 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
всех жизненных утех — и мучительно долго ждать, пока отправишься на тот свет за неземными и неведо­мыми благами? Только вот христианства здесь не больше, чем лекарства в гомеопатической горо­шине…
Петр Евгеньевич Астафьев, русский мыслитель XIX века, однажды заметил: «Животное страдает только тогда, когда оно голодно, стеснено, холодно или когда нарушена какая-либо из его жизненных привычек; сытое же, свободное и спокойное — оно только наслаждается. Одному человеку дана зага­дочная привилегия страдать при полном доволь­стве внешнем, при здоровье, богатстве, почестях и славе, — так же как и наслаждаться и благословлять жизнь, проводимую в бедности, тяжелом и бесслав­ном труде, среди томительных забот, недочетов и неудач всякого рода».
Странная, однако, «привилегия». Но и как множе­ство других человеческих «странностей», именно здесь пролегает четкая грань между миром скотов и миром человеков. Крыса с электродом, вживленным в зону удовольствия мозга, в какой-то момент прекра­щает нажимать на педаль, пресытившись; но только человеческое нутро остается вечно ненасытным…
Но что же такое «наслаждение» или «удовольствие»? Некое чувство радости от приятных ощущений, пере­живаний, мыслей. Современная психология утверж­дает, что удовольствие — чувствование простое, оно не поддается анализу, как, например, такие чувства, как гнев или стыд. Ему не надо обучать; его невозможно контролировать. Зато — и это сегодня главное! — им можно прекрасно манипулировать! Ну разве можно удержаться, когда аппетитная долька сверкающей глицерином клубнички медленно падает в белоснеж­ный йогурт! И ребенок, и взрослый, и старик надолго запомнят эту картинку гастрономического рая, а
Жизнь жительствует
143
чтобы туда попасть, надо всего лишь заплатить не­много денег. Цинично, зато как работает!.. Обман, но какой приятный!
Да вот беда: помешавшийся на удовольствиях мир совсем позабыл, что слишком широко созданное Бо­гом человеческое сердце для одних чувственных утех. Разве не в погоне за маячившим удовольствием опускались все в большую беду и непотребство алкоголики, наркоманы, преступники? А в итоге — вечное разочарование и томление. Безнадежная погоня за новыми удовольствиями. «Добиваясь и не получая, требуя и не находя, такой все время ищет нового, неиспытанного, но приятного раздражения, и всякое “обещание” обманывает его, — пишет Иван Ильин. — Он начинает измышлять неслыханные возможности; он утрачивает вкус, искажает искусс­тво; извращает чувственную любовь; и вот он уже готов воззвать ко всем безднам зла, перерыть все углы и закоулки порока, чтобы раздобыть себе новое наслажденьице или, по крайней мере, раздраженьице и испробовать какую-то небывалую утеху и усладу. Ему нельзя помочь; ему трудно помешать; он дол­жен выпить до дна чашу своей немощи и своих заблуждений...»
*
Нет, сюда привело не христианство, а бунт про­тив него. И сам факт этого бунта — прекрасное свидетельство полного фиаско, которое потерпела западноевропейская культура, променяв свои искон­ные христианские ценности на миражи сиюминут­ных удовольствий. Реформация отказала Церкви в праве направлять многие стороны человеческой жизни, а индустриализация сделала удовольствия доступными каждому, и результат не заставил себя долго ждать.
*
Ильин И. Поющее сердце.
144 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
Однако не против удовольствия как такового вы­ступала Церковь, но против канонизации гедонизма, зная, что именно здесь — роковая ущербность падшей человеческой природы. Ведь наслаждение — естест­венный спутник человеческого счастья. Спутник, но не поводырь! Бог не только создал человека для счас­тья, но и преподнес ему весь тварный мир как дар: «Бери, пользуйся, наслаждайся, будь счастлив! Только знай: закон жизни Вселенной — любовь. А любовь всегда отдает и радуется радостью другого. Не будь хищни­ком радости: силой ее не поймать; она послушно сле­дует лишь за любовью. Твое сердце может объять лю­бовью все мироздание, все мириады живых существ: ведь тебе есть, что им сказать обо Мне! Не променяй же этот свой дар на пеструю и пустую вереницу на­слаждений! Пусть душа твоя будет устремленной ввысь и благородной; отдай себя Богу и другим цели­ком, а не расточай себя в мелочно-похотливой жизни!»
Протоиерей Павел Великанов
Юродство
Все знают, что разум — великая способность, от­крывающая нам врата познания Бога, мира, самих себя. В то же время разве не эйфорическая вера в человеческий разум, в созданные им теории потребо­вала миллионов жертв и занесла над миром «дамоклов меч» ядерного апокалипсиса?.. Разум — не только счастливый дар, но и коварное проклятие человечества. Для постижения высших тайн мироздания и гармо­нии людского бытия нужен более тонкий инструмент, чем однобокий «евклидовский разум».
Ученые и философы вполне осознали нищету разума лишь недавно, хотя Церковь говорит об этом уже очень давно. «Не обратил ли Бог мудрость мира
Жизнь жительствует
145
сего в безумие? — вопрошает св. апостол Павел, — Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить муд­рых... Кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным... Ибо мудрость мира сего есть безу­мие пред Богом». И уже много веков назад были свя­тые, сознательно отвергшие земной разум во имя разума иного — Божественного.
В буквальном смысле слово «юродивый» означает «сумасшедший», «уродившийся не таким». Юроди­выми же Христа ради называются те, кто добровольно избрал юродство — подвиг религиозного отречения от мирского разума и эгоистического «здравого смысла». Поэтому поведение Христа ради юродивого, такое странное с обыденной точки зрения, — отнюдь не су­масшедшая бессмыслица. Это образная проповедь, свидетельство веры.
Христианские юродивые — во многом наследники библейских пророков, говоривших не только сло­вами, но и иносказательными поступками. Пророк Осия взял в жены блудницу, Исайя разделся и ходил нагим, Иеремия носил на шее ярмо, а Седекия — же­лезные рога на голове... Подобно пророку, Христа ради юродивый — бесстрашный обличитель людских грехов, он живет в нищете, его многие готовы при­нять за безумца.
С тех пор, как Вечный Судия
Мне дал всеведенье пророка,
В сердцах людей читаю я
Страницы злобы и порока...
Когда же через шумный град
Я пробираюсь торопливо,
То старцы детям говорят
С улыбкою самолюбивой:
«Смотрите: вот пример для вас!
Он горд был, не ужился с нами:
146 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
Глупец, хотел уверить нас, Что Бог гласит его устами!
Смотрите ж, дети, на него: Как он угрюм, и худ, и бледен! Смотрите, как он наг и беден, Как презирают все его!
*
«Пророка не бывает в своем отечестве», однако Христа ради юродивые пользовались народным почи­танием, особенно на Руси. Изумительный подвиг юродства — это исключительное достояние Правосла­вия, и прежде всего русского Православия. Ни като­лический, ни протестантский мир за всю свою исто­рию не воспитали подвижника, по праву способного называться юродивым Христа ради. А из нескольких десятков юродивых, чествуемых Православной Цер­ковью, только шесть подвизались за пределами Руси, и то еще до ее крещения.
Примечательно, что многие из знаменитых рус­ских юродивых были по своему происхождению иностранцами. Так, св. Прокопий Устюжский сна­чала был купцом «от западных стран, от латинска языка, от немецкия земли». Он прибыл в Новгород по торговым делам, но так был поражен красотой и глу­биной Православия, что порвал с прежней жизнью. Принял православное крещение в Хутынском монас­тыре и раздал свое добро, чтобы избрать самый труд­ный духовный путь — подвиг юродства Христа ради.
Судьба Прокопия Устюжского, променявшего ку­печество на юродство, служит живой иллюстрацией словам святителя Афанасия Александрийского: «Люди называют умными тех, кто умеет покупать и прода­вать, вести дела и отнимать у ближнего, притеснять и лихоимствовать, делать из одного обола два, но Бог
*
Лермонтов М. Пророк.
Жизнь жительствует
147
считает таких глупыми, неразумными и грешными. Бог хочет, чтобы люди стали глупы в земных делах и умны в небесных. Мы называем умным того, кто умеет выполнять Божью волю».
Народными заступниками и обличителями вен­чанного злодея были юродивые эпохи Ивана Гроз­ного. Когда «народ безмолвствует», то за него говорит юродивый — и говорит бесстрашно. Иван Грозный пожаловал блаженного Николу Псковского каким-то подарком. В ответ юродивый послал царю кусок мяса. Царь удивился: ведь теперь пост, а не мясоед? Тогда Никола разгадал загадку: «Да разве Ивашка думает, что съесть постом кусок мяса грешно, а нет греха есть столько людей, сколько он уже съел?»... Впро­чем, юродивый обличает не только царей. Св. Андрей Цареградский вывел на чистую воду попрошайку, ко­торая на церковной паперти просила милостыню, но не «Христа ради».
Обычно юродивые ходили нагими или носили до неприличия грязные и драные лохмотья, которые трудно даже назвать одеждой. Как рассказывает житие Прокопия Вятского, однажды благочестивая жена хлыновского воеводы решила позаботиться о святом: вымыла его дочиста и облачила в новые одежды. Выйдя из воеводских хором, блаженный ра­зодрал дареные одежды, а сам тут же вывалялся в грязи на глазах у всего честного народа. Грязь и на­гота юродивого — напоминание о наготе и грязи душевной, что подстерегают любого, даже после «ду­ховной бани» — исповеди и причастия. Кроме того, одежда есть знак положения в обществе, а нагота — это символ души, которая перед Богом всегда обна­жена и беззащитна.
...Увы, новейшие исторические условия сделали почти невозможным подвиг юродства. Но все же традиция юродства как проповеди мудрой глупости
148 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
и обличения глупой мудрости — жива. Юродивый русской культуры ХХ века Веничка Ерофеев воскли­цал: «Мы — “святые”, а они — корректные. Скажите, пожалуйста, неужели же Бог придет к корректному человеку?»
А.В. Черняев
Верность
Некий германский рыцарь, участник крестового похода, вывел на своем щите девиз: «Мою Честь зо­вут Верность». В этих словах — резюме его жизни и прямое указание потомкам: вот путь, на котором при­обретается слава рода. Впрочем, не только рода. Вер­ность является основным условием зарождения тра­гического духа и великого народа, и выдающейся личности.
Иван Ильин утверждал, что создание культуры требует оседлого образа жизни. Оседлость — это пос­тоянство и преемственность, это способность струк­турировать мир, выделяя в нем центр и периферию. Оседлость также предполагает любовь к собственной истории. Такая любовь не изгоняет из прошлого ни одного, даже самого несчастливого, эпизода, но все принимает в себя, создавая целостный и величествен­ный сюжет, в свете которого и заурядное событие приобретает уникальную драматургическую цен­ность. Одним словом, оседлость — это верность — в противоположность ветрености кочевника, который ежедневно отрицает самого себя и начинает жизнь с чистого листа. Тот, кто каждое утро снимается с места и уходит вслед за течением реки, образует крайне условную личность, познать которую ничуть не проще, чем дважды войти в одну и ту же реку.
Жизнь жительствует
149
Культура, усвоившая себе природу степных облаков, оставляет лишь быстро простывающий след и в конце концов рассеивается вместе с ними.
Древние греки, построившие мир, который часто называют «колыбелью европейской цивилизации», похоже, первыми теоретически осмыслили проблему постоянства и изменчивости. Ситуация, в которой призван жить и действовать человек, непрерывно ме­няется, заставляя нас отказываться от тех или иных личностных черт в стремлении приспособиться к но­вым обстоятельствам. Возникает вопрос: как можно говорить о единстве личности, в которой нет ничего неизменного? Так, корабль, на котором Тесей плавал на Крит, хранился на афинском Акрополе. Когда ка­кая-нибудь доска сгнивала, ее заменяли новой, так что, наконец, во всем корабле не осталось ни одного первоначального фрагмента. Философы любили при­водить сюда своих учеников и оттачивали их логичес­кое мастерство вопросом: это тот самый или не тот самый корабль?
Мы изменяем однажды данному слову, забываем когда-то близких людей, меняем привычки и предаем идеалы. Кто из нас готов ответить на простой вопрос: где сейчас первая любовь твоя? Если же она гнилая доска, в числе прочих давно отделенная от твоего бы­тия, то вполне уместно спросить: точно ли твое имя всегда обозначает одно и то же? Или ты, мародер­ствуя, снял его с почившей личности чужого тебе человека?
Подобную аморфность мы оправдываем поправ­кой на изменившиеся обстоятельства и зачастую даже ставим себе в заслугу — как гибкость и способность идти в ногу со временем. Но то, что многим кажется прогрессом или модернизацией личности, на самом деле есть не что иное, как раскол.
150 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
В церковной традиции есть термин «целомудрие», аскетическое значение которого сильно расходится с общепринятым. Под нецеломудрием понимается не столько блуд как таковой, сколько вообще раскол личности на разумно-волевую и эмоционально-чувст­венную сферы. О масштабе раскола может самостоя­тельно судить всякий, кто пытался бросить курить и чувствовал справедливость формулы: Доброго, кото- рого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю
(Рим. 7, 19). Осуществляя себя в ходе личной истории,
расколотая личность оказывается неспособной по­строить органично целостный сюжет. Его жизнь на­поминает рабочий стол незадачливого писателя, где невозможно найти ничего, кроме случайно переме­шавшихся листков нескольких неоконченных рома­нов.
Допустив неверность, нарушая слово, охладевая к Церкви или покидая женщину, которую когда-то лю­били, мы часто не ожидаем никаких последствий, кроме морально-юридических в виде угрызений со­вести, общественного осуждения или мести. Между тем абсолютно очевидно, что изменить кому-то — значит изменить себе. Апостол Павел говорит: Бог
пребывает верен, ибо Себя отречься не может... Христос вчера и сегодня и во веки Тот же (2 Тим. 2, 13;
Евр. 13, 8)
. Но изменить себе — значит искромсать величественный сюжет своей жизни, превращая его в серию случайных анекдотов, которые очень скоро будут забыты столь же непостоянными друзьями­кочевниками.
Даже такая сравнительно целостная натура, как Пушкин, с некоторой болью переживает то, что пси­хологи называют «кризисом среднего возраста»:
Мечты, мечты! Где ваша сладость?
Где, вечная к ней рифма, младость?
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности