Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Простые ответы на вечные вопросы
.pdf
Жизнь жительствует
Пронзая будущего мрак,
Она, бессильная, страдает
И в настоящем все не так,
Как бы хотелось ей, встречает.
Я не страшился бы суда,
Когда б уверен был веками,
Что вдохновенного труда
Мир не обидит клеветами;
Что станут верить и внимать
Повествованью горькой муки
И не осмелятся равнять
С земным небес живые звуки
121
*
.
Увы, равняют. Да и не только с земным — нередко
и с тем, что опускается ниже естественного. Недаром
о таких людях, захлебывающихся житейскими страстями, апостол Павел говорит, что их слава — в сраме,
их бог — чрево, а конец — погибель
(см. Флп. 3, 19).
Насколько легче прославиться в грехе, стоит лишь
довести безудержность любой прихоти или страсти
до предела — и о тебе заговорят на страницах газет,
снимут телерепортаж, может, кто и книжку напишет. Каким бы мерзким ни был этот поступок, о нем
заговорят все. Да что там — чем он будет чудовищнее
и циничнее, тем скорее о нем пронесется молва людская. То, что веками слыло позором, сегодня подчас
может прославляться как доблесть. Вот она, нынешняя слава. Неужели и правда на страницах желтой
прессы — лицо наше?..
Конечно же, нет. Такая слава не более чем мимолетная пена, взбиваемая и так же разбиваемая житейской пучиной. Но ведь есть и другая слава, которая
идет сквозь века, которую, конечно, тоже можно
*
Лермонтов Ю. Слава.
122 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
оболгать, но уничтожить уже невозможно. За что мы
прославляем тех, чьи и останки-то давно истлели? За
то, что сквозь их дела, сквозь их строки и строфы,
полотна и доски нам отражается одна и та же Вечная
Слава, Слава Того, Кому Одному только и подобает
именоваться Славным:
Везде я чувствую, везде
Тебя, Господь, — в ночной тиши,
И в отдаленнейшей звезде.
И в глубине моей души.
...И Ты открылся мне: Ты — мир.
Ты — все, Ты — небо и вода,
Ты — голос бури, Ты — эфир,
Ты — мысль поэта, Ты — звезда
*
.
Но христианство поднимает планку еще выше:
призвание человека — быть живым и уникальным
отблеском Божественной славы! Разве не сияние Божественной славы этот нетварный свет, который лучится в глазах тех, кто пренебрег собственной славой
и отвернулся от человеческих почестей, чтобы стать
лучом Божественного света на земле?
...Они сидели рядом, убогий Серафим и Мотовилов, среди зимы и мороза. «Я взглянул в его лицо...
Представьте себе в самой середине солнца лицо человека. Вы видите движение его уст, слышите голос,
чувствуете, что он вас держит за плечи, но не только
рук этих не видите, ни самих себя, а только один
свет ослепительный, простирающийся далеко и озаряющий ярким блеском и снежную пелену, покрывающую поляну, и падающую снежную крупу.
— Что же чувствуете вы? — спросил меня о. Серафим.
*
Мережковский Д. Бог.
Жизнь жительствует
123
— Необыкновенно хорошо... Чувствую я такую
тишину и мир в душе моей, необыкновенную сладость, радость во всем моем сердце, что никакими
словами выразить не могу, — сказал я. — А еще такая
теплота необыкновенная!..
— Как, батюшка, теплота? Да ведь в лесу сидим!
Зима на дворе, и на нас более вершка снегу... А посмотрите-ка, ведь ни на вас, ни на мне снег не тает!
Стало быть, теплота эта не в воздухе, а в нас самих.
Она-то и есть именно та самая теплота Духа Святого!
Ею-то согреваемые пустынники не боялись мороза,
они в благодатную одежду, от Святого Духа истканную, как в шубы, одевались. Так ведь и должно быть
на самом деле, что благодать Божия должна обитать
внутри нас, в сердце нашем, ведь Господь сказал:
“Царствие Божие внутри вас есть”»
Протоиерей Павел Великанов
*
.
Честь
В фильме Оливера Хершбигеля «Эксперимент» —
фильме по-немецки жестком и категоричном, основанном на реальных событиях, — мастерски показано, что бывает, когда с человека сползает мишура
обыденности. Психологический эксперимент по наблюдению за двумя группами случайно выбранных
из толпы добровольцев и помещенных в импровизированную тюрьму-лабораторию заканчивается
трагедией: участники настолько вживаются в свои
роли надзирателей и заключенных, что эксперимент выходит из-под контроля. Но ведь никто — ни
ученые, ни сами добровольцы, в реальной жизни
*
Из беседы преподобного Серафима Саровского с Н.А. Мото-
виловым.
124 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
обычные, нормальные люди, — не ожидал, что,
случайно оказавшись в роли «надзирателей», станут
убивать, насиловать и изощренно измываться над
такими же, как они, участниками эксперимента.
Оказалось, ни общественный статус, ни образование,
ни семейное положение не имеют решающего значения, как ведет себя человек в ставших экстремальными условиях — как подлец или как герой.
Благородство или бесчестие — вот границы, между
которыми колеблется линия любой человеческой
жизни.
Мракобесие. — Смерч. — Содом.
Берегите Гнездо и Дом.
Долг и Верность спустив с цепи,
Человек молодой — не спи!
В воротах, как Благая Весть,
Белым стражем да встанет — Честь
*
.
Вокруг корня «честь» в нашей речи вращается целый ряд понятий. Это и честность, и почет, почтение,
почести и благочестие. Все эти слова объединяет
одно: речь идет о чем-то столь важном, что не может
не вызывать почитания, уважения, желания подражать. Человек чести — это не просто тот, кто не лжет,
кто держит слово и выполняет обещанное. Говорящий: «Честь имею!» — утверждает, что ему есть за
что умереть. И то, ради чего он готов отдать жизнь
свою, не ограничивается рамками временного земного бытия.
Если внимательнее посмотреть на само слово
«честь», то нельзя не заметить: это слово — не утверждение, а вопрос: «Что есть?» И если всегда понятен
ответ на вопрос: «Кто ты?», куда сложнее ответить,
что ты есть на самом деле.
*
Цветаева М. Мракобесие. — Смерч. — Содом.
Жизнь жительствует
125
Честь, другими словами, — это «чтойтость» человека, его сердцевина, порой даже неведомая для самого обладателя. Конечно, эта сердцевина может
быть гнилой, как в неписаных «кодексах чести» преступного или развратного мира; бывает она и не
вполне определенной, мятущейся, как в Раскольникове. В любом случае, честь есть та или иная попытка
ответить на вопрос о смысле и ценности собственного
существования.
Но как трудно сегодня говорить о чести — этом
внутреннем страже человеческой души... Ведь зачем
дому сторож, если жилище превратилось в проходной двор, в вокзал с нескончаемой суетой и толчеей
чужих мыслей, навязанных желаний, смутных, манящих своей безвестностью ожиданий чего-то другого,
нового, свежего... Как сегодня говорить о чести,
когда ее втаптывают в грязь уже со школьной скамьи? Разве будет иметь честь тот, кто ей пренебрег,
потеряв естественную стыдливость и целомудрие?
С потерей чести, кроме внутреннего хаоса, неизбежно водворяется и безразличное отношение к самому себе и ко всему, что окружает. Какая разница,
что и как делать, когда внутри уже давно получено
разрешение «на все тяжкие», а совести дан один приказ — молчать?!
Что ж что честь с нас пооблезла,
Что ж что совесть в нас смугла...
*
Но все-таки прав Конфуций, сказавший, что каждый может стать благородным мужем: нужно только
решиться им стать! Ведь честь нельзя отнять, ее
можно только потерять: поэтому человека чести
можно только уничтожить, но обесчестить уже
нельзя, и здесь бессильны даже сильные мира сего со
*
Цветаева М. Песенки из пьесы «Ученик».
126 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
всем богатым арсеналом средств по переломке человеческих судеб:
Решетка ржавая, спасибо,
Спасибо, старая тюрьма!
Такую волю дать могли бы
Мне только посох да сума.
Мной не владеют больше вещи,
Все затемняя и глуша.
Но солнце, солнце, солнце блещет,
И громко говорит душа.
Запоры крепкие, спасибо!
Спасибо, лезвие штыка!
Такую мудрость дать могли бы
Мне только долгие года.
Не напрягая больше слуха,
Чтоб уцелеть в тревоге дня,
Я слышу все томленье духа
С Екклезиаста до меня.
Спасибо, свет коптилки слабый,
Спасибо, жесткая постель,
Такую радость дать могла бы
Мне только детства колыбель.
Уж я не бьюсь в сетях словесных,
Ища причин добру и злу,
Но в ожиданье тайн чудесных
Надеюсь, верю и люблю
*
.
Протоиерей Павел Великанов
Мудрость
Тот, кто читал Евангелие, не мог не обратить внимания на конфликт, напряженность которого нарастает с каждой страницей. С одной стороны — Хрис-
*
Солодовников А. Тюрьма. (Шесть тюремных стихотворений.)
Жизнь жительствует
127
тос, как сказали бы сегодня, «недипломированный»
Учитель, с другой — профессионалы, «академики и
профессора» своего дела — книжники и фарисеи.
Разве не это столкновение книжной мудрости законников и шокирующей простоты Христова благовестия приводит Его к Голгофе и позорной смерти? Но
как могло случиться, что хранители Божественной
мудрости священных книг так решительно восстали
против Того, Кем и были вдохновлены Писания?
Пергаменты не утоляют жажды.
Ключ мудрости не на страницах книг.
Кто к тайнам жизни рвется мыслью каждой,
В своей душе находит их родник
*
.
Можно сказать с полной уверенностью, что нет
другого понятия, столь безоговорочно одобряемого
всеми, как мудрость. Мудрым хочет быть каждый.
И пути давно известны наперечет. Больше слушать,
чем говорить; общаться с умудренными житейским
опытом и, конечно же, читать, и не только читать, но
и чтить тех мудрецов, чьи имена вписаны в историю.
Казалось бы, не так уж и сложно выучиться мудрости.
Только почему-то мудрость выбирает себе не всякого.
Божественное Откровение говорит о Мудрости с
большой буквы как одном из Даров Святого Духа —
мудрости, которая рождается не из умения или житейской ушлости, которая приходит не из книг, а нисходит свыше, от Бога. Она открывает перед взором
ума жизнь так, как она есть на самом деле, — без
прикрас и льстивного обмана, но и без ненужного и
опять-таки ложного трагизма.
Начало мудрости — страх Господень, — так
говорится в Притчах поистине мудрейшего царя Соломона
(Притч. 1, 7). И эти слова тысячи раз были
*
Гете И. Фауст.
128 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
подтверждены опытом подвижников благочестия и
святых. Чего иного, как не духовной, небесной мудрости искали в Оптиной пустыни такие умы, как Достоевский, Толстой, Гоголь, Леонтьев, стремившиеся
попасть к старцам-простецам? Казалось бы, что было
спрашивать тем, кому рукоплескал весь свет, чье любое слово отзывалось в тысячах сердец благодарных
читателей? Но гениальность писателя безошибочно
чувствовала, что именно здесь, под поверхностью немудреного монашеского бытия, скрываются настоящие источники жизни, проникновения в самую сердцевину, в самую сущность бытия столь пестрого и
разноликого мира. Здесь и одной фразы, случайно
слетевшей с уст старца, бывало достаточно, чтобы
перед взором художника родился замысел книги.
Мудрость земная и мудрость небесная. Неужели
они так и находятся вдали друг от друга, неужели тот,
кто устремлен к вечности, обречен быть неудачником, неумехой и даже недоумком в делах мира сего?
А другой, этот баловень судьбы, чей ум с легкостью
решает любую задачку, которую ставит перед ним
столь быстро меняющийся мир? Трудно поверить,
что христианство только по этой причине готово захлопнуть перед его носом врата Царства Небесного!
Но такой взгляд глубоко чужд Евангелию. «Будь по
душе твоей готов в любой миг предстать перед Судом
Христовым, но дела устраивай так, если бы собирался
прожить на земле еще тысячу лет» — вот правило,
которое нам оставили святые! И здесь нет ни грубого
прагматизма, ни безразличного к жизни идеализма.
В этом и заключалась мудрость духовного опыта:
жить ответственно, вдумчиво, внимательно ко всему,
что происходит, — только бы взор души был постоянно обращен к Богу!
Соблазн древнего змия, неспроста прозванного в
Книге Бытия «мудрейшим», всегда находится рядом.
Жизнь жительствует
129
Мы сталкиваемся с ним, когда открываются безбрежные перспективы развития наук. Он маячит перед
нами, когда, упоенные своими знаниями и могуществом, мы уже готовы поверить, что нет Бога, кроме
человека. И тот же древний шепот слышится в словах
фарисеев, влюбленных в букву ветхозаветного закона. Но словно искренний, детский крик радости
звучат апостольские слова: «Проповедь о Распятом —
глупость для тех, кто идет путем погибели, а для
нас — сила Божия. Где мудрец? Где знаток? Разве Бог
не явил всю глупость мудрости этого мира? А мы про-
поведуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а
для язычников безумие
(1 Кор. 1, 23); для тех же, кто
призван, Христа, Божию силу и Божию премудрость.
Потому что немудрое Божие премудрее человеков,
и немощное Божие сильнее человеков (1 Кор. 1, 25)!».
С улыбкою бесстрастия
Ты жизнь благослови:
Не нужно нам для счастия
Ни славы, ни любви,
Но почки благовонные
Нужны, — и небеса,
И дымкой опушенные
Прозрачные леса.
И пусть все будет молодо,
И зыбь волны, порой,
Как трепетное золото,
Сверкает чешуей.
Как в детстве, все невиданным
Покажется тогда
И снова неожиданным —
И небо, и вода,
Над первыми цветочками
Жужжанье первых пчел,
130 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
И с клейкими листочками
Березы тонкий ствол.
С младенчества любезное,
Нам дорого — пойми —
Одно лишь бесполезное,
Забытое людьми.
Вся мудрость в том, чтоб радостно
Во славу Богу петь.
Равно да будет сладостно
И жить, и умереть
*
.
Протоиерей Павел Великанов
Любовь
— Представляешь, вчера вечером — звонок в
дверь. Смотрю — какой-то молодой человек. На бандита не похож. Открываю. Он улыбается во весь рот
и говорит: «А вы знаете, что вас любит Бог?!» Оказалось, из какой-то американской секты, литературу
разносит, зазывает на собрания. Все очень мило, с
улыбкой, с упреждением, ласково так, обходительно,
в галстучке такой. Только на что он рассчитывал?
Что я в истерике упаду на пол, начну биться и кричать: «О, мой Бог, Ты меня любишь! О! Я изнемогаю!
О! Я не знал об этом! Спасибо!!!» Чудаки, ей-Богу! Их
бы к нашей бабе Дусе, которая в храме убирается,
она их пластмассовую улыбочку вмиг бы стерла. Эта
бабка-то церемониться не любит и тряпкой огреть может... Никогда не забуду, как я с ней познакомился.
Тогда мне еще все равно было — что Христос, что
Будда, что Магомет, все одно: религиозных философов начитался и смотрел свысока на попов и верую-
*
Мережковский Д. Весеннее чувство.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]