Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Простые ответы на вечные вопросы
.pdf
Недуги души
241
боится за свое богатство, тот трепещет перед ним:
как бы оно не ушло от него, как бы оно не повергло
его в бедность. Тогда имущество, как ночной упырь,
начнет высасывать человека, унижать его и все-таки
однажды, хотя бы в час смерти, покинет его навсегда.
<…> Если мне легко думать о моем имуществе, то я
свободен. Мое достоинство не определяется моим
имуществом; я ему не цепная собака и не ночной сторож; я не побирушка, выпрашивающий копейку у
каждого жизненного обстоятельства и прячущий ее
потихоньку в чулок. Стыдно дрожать над своими вещами; еще стыднее завидовать более богатым. Надо
жить совсем иначе: где нужно, там легко списывать
со счета; где сердце заговорит — с радостью дарить,
снабжать, где у другого нужда; с радостью жертвовать, не жалея; не требовать возврата, если другому
невмоготу; и братски забывать о процентах. И главное — слышишь, малыш, — никогда не трепетать за
свое имущество: “Бог дал, Бог и взял, да будет благословенна воля Его”. Кто трясется за свое богатство,
тот унижается, теряет свое достоинство; а низкому
человеку с низкими мыслями лучше вообще не иметь
богатства…»
*
«В том, что тебе уже дано, сокрыто истинное богатство; проникни в него, овладей им и обходись без
всего остального, что тебе не дано, ибо оно тебе не
нужно. Как часто за “богатством” скрывается сущая
скудость, жалкое убожество; а бедность может оказаться сущим богатством, если человек духовно овладел своим скудным состоянием»**.
— О да, за деньги не хитро
Купить поля, луга, стада,
*
Ильин И. Поющее сердце. О щедрости.
**
Там же. О лишениях.
242 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
Но золото и серебро
Не купят сердца никогда!
Пусть мой удел — убогий дом,
Пустой амбар и тесный хлев, —
Вдвоем мы лучше заживем
Всех королей и королев
*
.
Протоиерей Павел Великанов
Адамов комплекс
Семейные психологи часто отмечают любопытный факт: если один из супругов совершает измену,
ему первому становится в тягость присутствие рядом
того, кого он обманул. Казалось бы, все должно быть
ровно наоборот. Но нет: именно изменник-муж первым начинает ненавидеть свою подругу по бытию и
инициирует большинство семейных скандалов.
Впрочем, религиозно просвещенный разум не
найдет здесь ничего необычного, ибо подобный психологический комплекс проявился еще у первых людей — прародителей Адама и Евы. Если обратить внимание на их поведение сразу же после нарушения
заповеди о Древе познания, бросается в глаза одна
странность: И услышали (они) голос Господа Бога,
ходящего в раю во время прохлады дня; и скрылся
Адам и жена его от лица Господа Бога между
деревьями рая (Быт. 3, 8). Разве это не смешно:
пытаться укрыться от Всевидящего Ока, спрятавшись за дерево? Если отвергнуть гипотезу о временном умопомрачении, следует признать, что человек
не столько хотел скрыть себя от Бога, сколько, наоборот, скрыть Бога от себя. Ведь из них двоих только
один не обладает способностью видеть сквозь деревья
*
Бернс Р. Когда кончался сенокос.
Недуги души
243
рая. «Я не хочу тебя видеть». Эти слова первым произносит не Преданный, а сам предатель.
Именно с этого жеста начинается адамово изгнание из рая. Не Бог, не Ангел с огненным мечом, а сам
человек делает себя отверженным. С особой драматургической силой говорит об Адамовом комплексе
Достоевский в романе «Преступление и наказание».
Раскольников оказывается на каторге. Но отправляет
его туда не следователь Порфирий Петрович, который хотя и догадывается о том, кто совершил двойное
убийство, но не имеет достаточных тому доказательств. И не голос совести. Как это видно из последних глав, Раскольников сожалеет лишь о том, что
не смог перешагнуть через преступление, что он
оказался не героем истории, а всего лишь статистом, «тварью дрожащей», в результате своего эксперимента. Собственной рукой он запускает репрессивную судебную машину с одной-единственной
целью — оказаться подальше от некогда любимых
им людей — сестры и матери. Ради них, ради их
свободы и благополучия нищий студент пошел на
грабеж и убийство. Но тотчас же по совершении
смертного греха он начинает ими тяготиться. По
ходу всего романа Раскольников избегает общения с
матерью и сестрой, предпочитая им общество воров,
проституток и, в конце концов, каторжан далекой
Сибири.
Отрицательная сила Адамова комплекса, вытолкнувшая первых людей из рая, продолжает действовать в современниках и сейчас, когда Крестная
Жертва Спасителя вновь открыла нам райские врата.
Так, в Евангелии есть притча о человеке, попавшем
на брачный пир в повседневной одежде. Он чувствовал себя не в своей тарелке и не мог радоваться вместе со всеми. Причем, по-видимому, ему было настолько неловко, что он даже не пожелал разговаривать
244 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
с Царем, подошедшим с приветствием и вопросом:
«Друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде?» Не
дождавшись ответа, Царь приказал слугам выгнать
этого человека «во тьму кромешную». Нетрудно заметить, что причиной этого решения послужила не
только одежда, а молчанием выраженное: «Я не хочу
тебя видеть». Похоже, что наши грехи чреваты не
столько гневом Божиим, сколько нашим молчанием
перед Ним. Опасность не в том, что Бог не сможет
или не захочет нас простить, а в том, что мы сами не
захотим просить у Него прощения и пройдем мимо
Небесного Царствия в поисках места, где можно было
бы укрыться от Творца неба и земли.
Однако Адамов комплекс проявляется не только
отрицательно. Плохой ученик действительно склонен ненавидеть школу и учителя. Но для того, кто
хорошо пишет контрольные, школьные годы остаются светлым периодом жизни. Мать более остальных детей любит самого болезненного или неудачливого ребенка именно потому, что она просидела
бессонные ночи у его постели или выстаивала многочасовые очереди у окошка тюрьмы, добиваясь свидания. Врач привязывается более всего к тем пациентам, которых он «вытащил с того света». Христианин
молится за своих врагов именно для того, чтобы перестать их ненавидеть.
Блаженный Августин, размышляя о вере и
знании, натолкнулся на замкнутый круг: с одной
стороны, невозможно верить (или не верить) в то,
чего не знаешь, о чем не имеешь представления. Но
с другой стороны, Бог — это Личность. Поэтому существует только один способ познать Его — вступить
с Ним в общение через молитву, которая уже требует
веры. Вероятно, именно об этом говорит апостол Павел: никто не может назвать Иисуса Господом, как
только Духом Святым
(1 Кор. 12, 3).
Недуги души
245
Однако неспособность самостоятельно прийти к
вере не означает, что столь важный поворот судьбы
происходит без участия человека. Тот, кого инерция
совершенного зла заставляет скрываться от Творца,
подыскивая аргументы против бытия Бога, неспособен откликнуться на призыв Святого Духа. И наоборот, человек, совершивший подвиг, носит в себе самом залог будущего Царствия. Он хочет, чтобы правы
оказались те, кто говорит о бытии Божием утвердительно.
Так, в «Бесах» Достоевского старый офицер, оказавшись в кругу «передовой» молодежи, восклицает:
«Если Бога нет, то какой же я после этого штабс-капитан?» Аргумент в пользу веры только на первый
взгляд кажется наивным и смешным. Если Бога нет,
то «положить жизнь за други своя» — значит сделать
глупость. Если Бога нет, то нет и настоящей славы, а
офицер оказывается неудачником, руками которого
«загребают жар» разумные эгоисты. Атеизм оказывается противоестественен самой природе героя. «Нет
Бога» — в это хочется верить разве что Ставрогину,
«растлевшемуся и омерзившемуся в беззакониях».
Впрочем, существует и третий вариант — когда
страшный Адамов комплекс молчит. Человек в этом
случае «ни холоден, ни горяч, но тепл». Для добра он
не находит сил, для преступления не имеет ярости.
Таков современник: мать, прохладная к своим детям
благодаря няне, облегчившей ей заботы; юноша, отрицающий смысл в понятии Отечества, потому что
никогда ему не служил. Он рассматривает храм как
музей, а в священнике видит безвредного служителя
культа и конкурента регистратору загса.
С.А. Мазаев
ГДЕ БОГ, КОГДА ТВОРИТСЯ ЗЛО?
Зло
Душа сама собою стеснена,
Жизнь ненавистна, но и смерть страшна,
Находишь корень мук в себе самом,
И небо обвинять нельзя ни в чем...
— Нет, а вы все-таки скажите: где же ваш Бог,
когда столько неправды, столько зла и грязи в мире?
Что, не может справиться, слаб стал? Какой же это
тогда Бог? Или Ему это все безразлично — может,
даже нравится? Неужели вы верите в... злого Бога?!
А если Он не злой, если Ему противно зло, почему же
Он его не остановит? Почему негодяям все нипочем,
а честный человек в нищете прозябает? Где Бог? Где
правда?
— А что, вы хотите, чтобы Бог прямо так и вмешивался в жизнь? Схватил за руку преступника? Испепелил насильника? Худое слово сказал — а у тебя язык
отнялся? На чужую красоту загляделся — глаз лишился? Так это хуже любой тюрьмы будет, просто
какой-то жуткий кошмар «добра»? Да неужели такого
добра вам хочется?
— Нет, ну это вы слишком!..
— Вот вы претензии к Богу предъявляете, а сами
что, святые? Никого не обижали? Никогда не обма-
*
*
Лермонтов Ю. 1831-го июня 11 дня.
Где Бог, когда творится зло?
247
нывали? Всегда все правильно делали? Да не верю!
А если бы вас при первом проступке Бог так наказал,
что мало не показалось, понравилось бы? То-то и оно,
что, как говорится, «любит Бог вора — любит и
хозяина»: оба грешники, оба человеки, и у того, и у
другого пути кривые, да только в одной точке пересеклись... Только вору-то любовь Божия болью будет, наворованное все нутро прожжет странным огнем, нездешним: а тот, кого обокрали, может, где и
цену поймет богатствам своим — сегодня как сыр в
масле, завтра — фьюить, и нету!
— Но ведь Бог может...
— Что «может»? Может заставить человека сделать то, что тот свободно делать не хочет? Да кому
же нужна такая доброта-то, под прицелом? Вот Он и
не трогает человека, хоть и рядом стоит, плачет, а не
трогает: знает, еще хуже будет, еще больше озлобится человек-злыдень, что не дали ему дело свое
недоброе до конца довести. Знает Бог: нельзя полюбившего темноту на свет яркий сразу выводить —
совсем пропадет, ослепнуть может, так и со злобой
людской: вырви всю из сердца разом — и что останется? Когда сердце, как отравой, этой злобой насквозь пропиталось, сроднилось, срослось с ней?
Что, всю душу одним махом вырвать? Нет, не дело.
Вот и капает Он на сердце понемногу слезками-то
Своими Божественными — глядишь, оттает сердечко,
начнет от злобы отделяться, а потом и вовсе дела свои
мерзкие возненавидит... Я вот как понимаю — зло —
оно от худости, от слабости человеческой: хочется
жизни красивой, знатной, хорошей — а трудно, долго
ждать, работать много... Злое-то дело нехитрое —
быстрое, так и маячит соблазном. Хотел человек
добра, да пошел не той дорогой, и что было, растерял,
а назад стыдно, гордыня не пускает — вот и катится
все глубже и глубже, проклиная всех и вся... Иной
248 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
раз смотришь — остановится, вроде как призадумается, даже расплачется — себя жалко; а ему бы не
себя-то жалеть, а прощения просить, помощи, чтобы
из болота вылезти, куда его нелегкая потянула...
И ведь Господь рядом стоит, ждет — но не вымогает:
стучит в сердце — да не взламывает: сам должен дозреть, само должно родиться. Иначе — то же насилие,
только не зла, а «добра». Только что же это за добро
будет, если по принуждению, а не по сердцу?
— Так если Бог такой, ад откуда? Разве не Бог
создал ад для тех, кто Ему не по нраву?
— Ад — он как ящик пустой. Ящик-то черный потому, что в него свет не проникает. Стенки — и тьма
со всех сторон. Стенки — ведь это хорошо, чтобы зараза не распространялась. Не то, чтобы святые ада
боялись, нет. Просто они смотрят на Бога — и радостно
им, душа чистая, что у ребенка, — а у тех, в ящике,
глазки-то больные, злобные, уже не вылечить, на свет
достань, только боль сильнее будет. Вот и создал Бог
этот «черный ящик», это его милость к тем, кто другой милости знать не хочет... А на земле сейчас все
вперемешку — и те, кто свету Божиему радуются, и
те, кому он глаза режет: а вы говорите — Бог виноват,
что зло в мире. Какая вина солнца-то, если человек
сам глаза закрыл, видеть не хочет, надоело ему все,
один хочет остаться, сам с собой? Вот и будет сидеть
в ящике, там его никто трогать не будет, один останется... Бог все сделал, чтобы вытащить его оттуда —
Сам человеком стал, Сам прошел мимо всех соблазнов, злоба людская ко Кресту пригвоздила — так Он
до ада дошел, в этот «черный ящик» спустился, чтобы,
если кто еще не совсем ослеп, наверх вывести. Да
только не все хотят, кто-то не верит, думает, обманут,
кто боится, а кто и просто не хочет — попривык уже...
Протоиерей Павел Великанов
Где Бог, когда творится зло?
249
Страдание
«Ты страдаешь не один, вокруг тебя страдает весь
мир. Все страдает и мучается — то в беззвучной тишине, скрывая свою боль, замалчивая свою скорбь,
преодолевая страдание про себя, то в открытых муках, которых никто и ничто не может утолить... Томясь в любви, вздыхая от неудовлетворенности, стеная в самом наслаждении, влачась в борении, в грусти
и тоске, живет вся земная тварь. Страданий нам не
избежать; в этом наша судьба, и с нею мы должны
примириться. Нет бытия без страдания, всякое земное создание по самому естеству своему призвано
страдать и обречено скорби. А человек с нежным
сердцем знает еще, что мы не только страдаем все
вместе и сообща, но что мы все еще мучаем друг
друга — то нечаянно, то нарочно, то в беспечности, то
от жестокости, то страстью, то холодом, то в роковом
скрещении жизненных путей...»
Неужели вся наша жизнь так и проклята страданием? Да, именно так смотрит буддизм: бытие
есть страдание, причем страдание злое, никому не
нужное, бессмысленное. Эти страдания порождаются нашими неудовлетворенными желаниями, поэтому исход из страдания есть только один: прекращение любых желаний, замедление и, в конце концов,
полная остановка течения жизни, растворение личности в безмерном и бесстрастном океане Абсолюта...
Но давайте представим: по мановению чьей-то
волшебной палочки страдание — любое! — вдруг
исчезло из жизни, причем исчезло навсегда! Нет голода и жажды; незачем обременять себя трудом, исчезло недовольство собой, окружающими, да и всем
*
*
Ильин И. Поющее сердце. О страдании.
250 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
миром. Даже самый призрак возможных лишений отпал. Нет больше телесной боли — да-да, той самой
боли, которая как сторожевой пес предупреждала
человека об опасности для здоровья и заставляла
его искать, приспосабливаться, узнавать, лечиться.
Ничто не вызывает неприятного чувства: никакие
мерзости и уродства жизни, никакие вопиющие беззакония и противоестественности не вызывают негодования и возмущения. Чувство несовершенства
угасло навсегда и угасило вместе с собой и волю
к совершенству. Исчезло моральное негодование,
возникавшее прежде от прикосновения к злой воле.
Смолкли навсегда тягостные укоры совести. Все
всем довольны; все всем нравится; все всему предаются — без меры и выбора. Все живут неразборчивым, первобытным сладострастием... В мире
возникла новая, отвратительная порода «человекообразных» — порода безразборчивых наслажденцев, неунывающих лентяев, ничем не заинтересованных
безответственных лодырей. Вообразите их невыразительные лица, мертвые глаза. Вы уже слышите их
нечленораздельную речь, это безразличное бормотание вечной пресыщенности, этот тупой смех идиотов? Кто это — ничего и никого не любящие — разве
они могут быть людьми? Разве это не есть самое
страшное проклятие — быть обреченным не ведать
страдания, быть проклятым на всестороннюю сытость?
Радость — что сахар,
Нету — и охаешь,
А завелся как —
Через часочек:
Сладко, да тошно!
Горе ты горе, — соленое море!
Ты и накормишь,
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]