Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Простые ответы на вечные вопросы
.pdf
Человек в мире сем
311
Город
Когда Каин убил своего брата Авеля, Бог сказал
Каину, что отныне тот не сможет выращивать плод
на оскверненной кровопролитием земле, и проклял
Каина вести жизнь вечного изгнанника и скитальца.
В ответ Каин воскликнул: наказание мое больше, не-
жели снести можно. Вот, Ты теперь сгоняешь меня
с лица земли... и всякий, кто встретится со мною,
убьет меня. И тогда, как повествует Книга Бытия,
Каин стал основателем первого в истории человечества города, за стенами которого хотел укрыться от
своего проклятия и страха
Основание каждого города, как и рождение нового человека, всегда связывается с большими упованиями. Даже теперь закладка города немыслима без
трогательных церемоний и торжественных речей, а в
старину всякий город строился как земное отражение
Небесного града, как воссоздание утраченной райской обители, где можно спастись от потерянности и
беззащитности, от страха и одиночества. Город — средоточие жизни, и поэтому в его центре находятся самые важные учреждения, среди которых главенствует храм. Неслучайно исторический центр всегда
остается самым притягательным местом и для горожан, и для гостей города, которые приезжают именно
сюда, чтобы приобщиться к культуре, отметить праздник, поклониться святыням. В старину в русских
городах существовал обычай: каждый год в день
соборного праздника вдоль городских границ совершался крестный ход, возобновляющий духовное
единство города и его граждан.
Каждый город имеет свою мифологию, а имена
многих городов звучат как некие символы. Париж —
город художественной богемы, нескончаемого праздника и любви. Рим — центр мира, столица классической
(см. Быт. 4, 8–17).
312 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
культуры. Санкт-Петербург — российское «окно в
Европу». Нью-Йорк — город баснословных возможностей «сделать деньги и карьеру». Вавилон — горделивый город-«блудница». Иерусалим — священный
город Божий, прообраз небесного Нового Иерусалима... Свои священные города есть даже у атеистов.
Вскоре после прихода к власти коммунисты построили в Польше образцовый город и назвали его Новой
Гутой, что значит «новый город». Новая Гута с ее
великолепными парками, безукоризненно чистыми
детскими садами и «домами-коммунами», сияющими
стадионами и дворцами культуры должна была служить зримым воплощением того светлого будущего,
которое пророчили коммунисты. Жителями Новой
Гуты могли стать лишь «политически зрелые» и свободные от предрассудков «старого мира» люди. Другому коммунистическому городу — Новокузнецку —
посвятил целую поэму Владимир Маяковский: «через
четыре года здесь будет город-сад!». Парадоксально,
но эту строку у пламенного поэта революции преспокойно позаимствовали в качестве рекламного слогана
создатели проекта нового «города миллионеров» под
Москвой — неслыханного по своему размаху и роскоши.
В современном мегаполисе человеку уже не хватает места, и он постепенно вытесняется — будь то
вниз, в подземку, или вверх — в футуристические
небоскребы, где цены на квартиры еще выше, чем
сами дома. Вот как описывал это новое вавилонское
столпотворение испанский мыслитель Хосе Ортегаи-Гассет еще в начале XX в.: «Города переполнены.
Дома переполнены. Отели переполнены. Поезда
переполнены. Кафе уже не вмещают посетителей.
Улицы — прохожих. Приемные медицинских светил —
больных. Театры, какими бы скучными ни были спектакли, ломятся от публики. Пляжи не вмещают ку-
Человек в мире сем
313
пальщиков. Становится вечной проблемой то, что
прежде не составляло труда, — найти себе место...»
Ностальгия по загородной идиллии, мечта растить
детей на лоне природы побуждает людей прятаться в
предместьях. Но ненасытный мегаполис настигает
всех, пожирая новые пространства, сливаясь с другими городами и обращая в унылые каменные джунгли
тысячи квадратных километров. Когда-то город замышлялся как образ рая, место спасительного прибежища, но со временем превратился в адского монстра,
распростершего свою власть над всей землей. Основатель первого города надеялся укрыться там от угрозы
быть убитым, а теперь города — это рассадники жестокой агрессии и хладнокровной преступности, отчаянных наркоманов и безумных маньяков, где уже никто
не может чувствовать себя в безопасности. Страшное
одиночество среди толпы. Жуткий призрак техногенного апокалипсиса. Сумасшедший ритм, который не
выдерживают даже машины. Все это — спутники
жизни современного мегаполиса.
Царя властительно над долом,
Огни вонзая в небосклон,
Ты труб фабричных частоколом
Неумолимо окружен.
Стальной, кирпичный и стеклянный,
Сетями проволок обвит,
Ты — чарователь неустанный,
Ты — неслабеющий магнит.
Драконом, хищным и бескрылым,
Засев, — ты стережешь года,
А по твоим железным жилам
Струится газ, бежит вода.
Твоя безмерная утроба
Веков добычей не сыта, —
314 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
В ней неумолчно ропщет Злоба,
В ней грозно стонет Нищета...
Коварный змей с волшебным взглядом!
В порыве ярости слепой
Ты нож с своим смертельным ядом
Сам подымаешь над собой...
*
Страшно. Но выжить можно. Единственный
способ — просто сохранять в себе человеческое
достоинство и запечатленный в нем образ Божий.
Ведь в городе, как в зеркале, отражается то, что
терзает души его жителей, — их верования и фантазии, страхи и конфликты. И нечего тут на зеркало
пенять...
Черняев А.В.
Труд
Да, трудиться можно по-разному. Один изо дня
в день на работе спину гнет, чтобы копеечку заработать, семью прокормить. Дал Бог день — даст
и пищу. Нет, ну так он, конечно, далеко не уедет.
Так и будет до гробовой доски лямку тянуть, еле
сводя концы с концами. Но это кому как нравится.
А другому охота по острию биржевого ножа ходить: или пан, или пропал, правда, можно и миллиончик себе на счет положить. Зато азарта сколько, кровь
в жилах кипит, давление скачет! Страсть, да и
только!
— Нет, ну какая же это работа? Это, скорее, развлечение, игры для взрослых. С такими игрушками и
с жизнью расстаться недолго. А кто не работает, тот
да не ест. Это еще апостол Павел сказал.
*
Брюсов В. Городу.
Человек в мире сем
315
— Ну, знаешь ли, а кто сказал, что играть на
бирже — это не труд? Воды-то много утекло с той
апостольской поры, сейчас столько работ, каких
раньше и придумать нельзя было! Вот, например,
профессия такая тяжелая есть, интересная, журналистская. Сидит труженик за монитором, всякую
грязь людскую выискивает, выуживает из канализационной интернет-трубы, а потом смакует на газетных страницах. Глазки болят, пальчики деревенеют
от усталости — так ведь охота пуще неволи! Тяжелый
труд, вредное производство! Не всякий выдержит!
Что, тоже не труд?
— Труд-то всякий бывает, и бестолковый, да и
просто вредоносный. Может, ему за лопату взяться,
так и на человека стал бы похож? А то затеряется
совсем в виртуальных джунглях, совсем связь с
жизнью потеряет?
— А если он, как я, труженик самозабвенный?!
Может, для него его работа — и ястие, и питие, да и
десерт впридачу. Что — семья? Крутитесь, милые, как
хотите: зарплату отдал, я на работе. Нет меня, абонент
временно недоступен. Ребенок, ты в каком классе? Уже
на втором курсе? Когда успел, смотри-ка! Молодчина!
Ну, давай, пятерки получай! Что-о-о-о? Нет, сами разбирайтесь, мне на работу пора. Целую, милая, прощай.
— Так это уже бегство получается, а не работа.
Не знаю, но если цель работы — убежать от семьи и
проблем, что-то в корне неправильно в жизни.
— Ну это ты напрасно так! Нет, работать — это
хорошо. Особенно когда получается. Чувствуешь
себя творцом собственной судьбы, а не тварью дрожащей. И тогда хочется еще, и еще, и еще. Ну и что, что
глаза закрываются, губы посинели и колени подкашиваются. А мы вот так, на износ, себя не жалеючи.
Всем тунеядцам и лентяям в укор, нате, смотрите,
что значит — Труженик!
316 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
Но мне, честно говоря, больше нравится, когда
ничего не получается, все наперекор идет. Вот тут-то
мы и подпояшемся крепенько, рукава засучим — и
ринемся напролом, сквозь бурю и тьму, к поставленной цели. Ну и что, что промашка вышла, не к той
цели рванули в запале, зато сколько отваги, кровь
играет, душа горит, люди дивятся, говорят: «Этому
все нипочем!»
— Это в тебе, сударь, гордынька играет, себя показать хочется, перед всем миром свой павлиний хвост
распустить. А зачем? К чему все это? Да сколько их
было в недавнюю пору — догоним, перегоним, пятилетку за три года? И что в итоге? Так и остались с
худым корытом да злобой на заокеанскую золотую
рыбку, что хвостом перед глазами вертела!
— Так что, по-твоему, лучше, как Иван-дурак, на
печи сидеть? Или что, взять, все бросить, остановиться — глазки к небу, горе — и молиться, и вопить
гласом велиим: «Изми мя, Боже, от суеты человеческой?!» Так это же так нудно, все одно и то же, никакой динамики, никакого драйва — только «подай» да
«помилуй»! Да сколько же можно, в конце концов!
А кто же работать будет? Человечество вперед, к
сияющим вершинам светлого будущего, кто двигать
будет? Вот именно, безбожники и богохульники, правильно! А мы где? Только и делаем, что «помилуй»
да «прости», и никакой общественной пользы. Нет
чтобы лишнюю копейку заработать, в храм Божий
принести, нуждающимся помочь — вон их сколько
развелось, тунеядцев!
— А я вот другое слышал: «Лень — двигатель прогресса!» Вон, в деревне попробуй хоть один день печь
не истопи, воды не принеси, скотину не покорми — что
будет? А в квартире хоть всю жизнь сиднем просиди —
так и останешься «со всеми удобствами»! А с другой
стороны посмотришь — так от этих удобств одни про-
Человек в мире сем
317
блемы; вроде все препятствия для счастливой жизни
устранили — а жить совсем тошно стало. Все как ошалелые бегут, несутся куда-то, словно на всемирном
пожаре! Живого человека не найдешь, все как заведенные! Знаешь, в Евангелии есть такая притча, про
богача, которому удача свалилась — урожай небывалый; он все свои склады повелел порушить и выстроить новые, а потом, думает, буду годами есть, пить,
развлекаться — благо, что добра надолго хватит.
А ему Бог и говорит: «Безумный! В эту ночь душу
твою Ангелы заберут — и кому все это останется?» Так
что если труд не по воле Божией, а ради собственной
гордыни или жадности, не будет толка от него.
— Да нет, ну не мог Христос сказать образцовому
хозяйственнику и самозабвенному сельскому труженику: «Безумный!» Как это — у него только дела в
гору пошли, и тут сразу — «Безумный!» Ну и пусть
о душе он немного подзабыл, так ему же некогда
было — форс-мажорные обстоятельства: это тебе не
шутка — такой урожай собрать!
Мы не боги. Мы это знаем.
Слишком тянут к земле грешки.
Потому-то и обжигаем
мы не амфоры, а горшки
*
.
— То-то и оно. Труд ведь не самоцель, а средство,
инструмент для чего-то более высокого. А если ничего выше горшков в жизни нет, беда. Так и придется
перекладывать горшки с места на место, заполняя
пустоту житейской суеты. Не понимая, куда и зачем.
Не останавливаясь. Вечно! Такое наказание похлеще
любых картинок из Дантова ада будет...
Протоиерей Павел Великанов
*
Клебанов В. Мы не боги.
318 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
Техника
С тех пор как туземцы меланезийских островов
впервые увидели пролетавший по небу самолет, они
остались навсегда очарованы этой восхитительной
«божественной» птицей. Вот только беда: самолеты
никогда к ним не спускались, всегда стремительно
пролетали куда-то вдаль, снова и снова разбивая заветную мечту индейцев заполучить чудодейственное
небесное создание. Но меланезийцам стало известно,
что это удалось белым людям, потому что в некоторых местах у них были схожие предметы, вид которых привлекал самолеты садиться на землю. И тогда
туземцы стали делать подобия самолетов из ветвей и
лианы, выделили особые участки земли, которые они
по ночам освещали с помощью огромных костров, и
стали терпеливо ждать, когда же настоящие самолеты
приземлятся туда.
Не стоит смеяться над наивностью индейцев, ибо
психология обитателей «каменных джунглей» — современных мегаполисов, зачастую не так уж далека от
логики дикарей тропической саванны. Чтобы привлечь восхитительную «птицу счастья» в образе сияющего самолета, индейцы прибегают к магическим ритуалам — раскладывают приманку в виде земных
подобий небесного чуда. Не так ли и мы окружаем
себя «знаками счастья» в виде новейших технических
изделий, знаков престижа и благополучия, и ждем,
что после этого счастье должно само, как по «щучьему веленью», прийти к нам? Но, несмотря на все
старания, самолеты так и пролетают мимо индейцев,
а наше счастье все не приходит и не приходит...
Согласно Библии, когда Адам и Ева вкусили плод
запретного Древа познания добра и зла, они впервые
испытали страх из-за своей наготы и отчужденности
от мира. Именно после грехопадения и изгнания из
Человек в мире сем
319
рая появляются как одежды, так и технические изобретения, с помощью которых люди пытались восстановить утраченную гармонию бытия, восполнить мучительный недостаток чего-то самого важного в
жизни. Долгие странствия человечества путями истории, культуры и науки предстают в итоге как нескончаемые искания обратной дороги в рай, а точнее, как
попытка заменить его раем искусственным, рукотворным, воссоздать посредством техники. Оседлать
силу природных стихий, покорить пространство и
время, вооружиться неиссякаемой энергией, продолжить тело человека изобилием приспособлений, исполняющих любые его мановения; наконец, переложить бремя самой мысли на плечи электронного
интеллекта — таковы заманчивые горизонты технического рая.
Но что можно ждать за линией горизонта? «Когда
техника удовлетворит материальные потребности человечества, потребности в комфорте и прочем, наступит век создания культурных ценностей» — так
предполагал академик Дмитрий Лихачев. Увы, но это
мнение ученого-гуманиста принадлежит к разряду
явных утопий, когда желаемое принимается за действительное. Во-первых, трудно представить, что потребности могут быть удовлетворены, ведь они бесконечно умножаются (кому щи пусты, а кому жемчуг
мелок), а во-вторых, оставит ли техногенная цивилизация хоть чуточку места для творчества высоких
«культурных ценностей»?
Развитие техники постепенно привело к появлению особой «техносферы», которая подменила собой
привычную среду человеческого обитания и превратилась в настоящую «вторую природу», что живет и
развивается по своим собственным законам. Если
первые механизмы-автоматы средневековых инженеров повергали в суеверный ужас всех, включая
320 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
самих их создателей, то теперь самые прогрессивные
технологические новинки уже никого не удивляют и
воспринимаются как очередной урожай картошки.
Когда 200 лет назад Гете и Гофман стали описывать фантасмагорические картины того, как технические создания выходят из повиновения человеку,
мало кто из современников понимал глубину их
прозрений. Теперь это избитая тема, и не только для
писателей-фантастов, ведь восстание машин из области фантастического вымысла незаметно перешло
в реальность. Создатель оказался заложником собственного создания, и уже трудно сказать, кто кому
служит: техника человеку или, наоборот, человек
технике. Человек не просто оказался в тотальной зависимости от бездушной техники, но она уже диктует
ему свои законы, заставляет жить и мыслить в техническом, «технократическом» стиле.
Машина научила человека
Пристойно мыслить, здраво рассуждать.
Она ему наглядно доказала,
Что духа нет, а есть лишь вещество,
Что человек — такая же машина,
Что звездный космос только механизм
Для производства времени, что мысль —
Простой продукт пищеваренья мозга,
Что бытие определяет дух,
Что гений — вырожденье, что культура —
Увеличение числа потребностей,
Что есть единый мировой желудок
И нет иных богов, кроме него
*
.
Человек привыкает жить уже не своей жизнью, а
той, которую навязывает поработившая его техносфера. Погоня за обладанием техническими новаци-
*
Волошин М. Путями Каина.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]