Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Простые ответы на вечные вопросы
.pdf
Где Бог, когда творится зло?
Ты и напоишь,
Ты и закружишь,
Ты и отслужишь!
251
*
К сожалению, сегодня мир больше всего жаждет
именно сытости. Само название — «общество потребления» — показывает, что сытость и довольство и есть
главные ценности нынешнего века. Мир все более
ненавидит саму идею страдания — и при этом все
больше погружается в какую-то пучину фактического страдания.
Христианство зовет к иному: не искать страданий,
но и не бояться их. «Если кто не возьмет крест свой и
не пойдет за Мной — тот недостоин Меня» — этими
словами Христос призывает познать смысл креста
жизни: страдание есть движение к совершенству;
страдающий человек вступает на путь очищения —
знает ли он о том или не знает. Страдающая душа
ищет нового способа жизни, нового пути, ведущего к
полноте и гармонии жизни. Простой народ всякую
скорбь и беду называл «посещением Божиим». Человек, которому послано страдание, должен чувствовать себя не «обреченным» и не «проклятым», но
«взысканным», «посещенным» и «призванным»: ему
позволено страдать, дабы очиститься. Именно страдание зовет душу к Богу и ведет ее к Богу; для этого
страдание и посылается; в этом его назначение; таков
его высший смысл
**
.
Страдание есть природа христианства именно потому, что его природа — любовь, а любовь в этом мире
страдает. «Только на крючке страдания выуживается
любовь»
***
.
*
Цветаева М. «Радость — что сахар…».
**
Ильин И. Поющее сердце. О страдании.
***
Фудель С. У стен Церкви.
252 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
Главный символ христианства — распятый на
Кресте Бог — обжигает мысль страданием, но без
огня в человеке не рождается бог:
Не говори, что нет спасенья,
Что ты в печалях изнемог:
Чем ночь темней, тем ярче звезды,
Чем глубже скорбь, тем ближе Бог...
Протоиерей Павел Великанов
Старость
Модно и престижно — быть молодым. Раньше
говорили, что за молодыми — будущее, а теперь и
настоящее всецело подчинено жестокой диктатуре
молодости. Рабочие места, карьерные перспективы
и заманчивые банковские кредиты доступны лишь
молодым, газеты и журналы, радио и телеканалы наперегонки спешат угодить молодежной аудитории,
в моде безраздельно господствует вызывающий
молодежный стиль... И хотя сегодня в развитых
странах реальный процент молодых людей гораздо
меньше, чем когда-либо в истории, подавляющее
большинство населения настойчиво причисляет себя
именно к молодым. Лагерь «молодых» постоянно пополняется бесчисленными «перебежчиками» из других поколений — зрелых, пожилых и даже совсем
старых людей, которые, несмотря ни на что, стремятся подражать молодежному образу жизни. Вот
перед нами среднестатистический турист из богатой
страны — человек лет 65-ти, старательно маскирующий свой возраст, одетый в яркую спортивную
куртку, джинсы и кроссовки, с молодежным рюкзачком на плечах и застывшей на лице бодрой «американской» улыбочкой.
Где Бог, когда творится зло?
253
«Пошлые законы человеческого естества не принимаются здесь в расчет. Все обязаны быть молодыми.
А если молодость ушла, ее возвращают искусственным путем», — писал Эрих Мария Ремарк. Но разве
это так плохо? Неужели старики не имеют права на
«возвращенную молодость», на поддержание активности, здоровья и красоты, тем более что современная
медицина и косметология научились творить прямотаки чудеса?.. Все так, но нельзя забывать о самом
главном: старость — это не просто неприятные физиологические изменения организма, который можно
попытаться перехитрить. Старость — это прежде всего
особый духовный этап жизни, наряду с детством,
юностью и зрелостью. Этап, имеющий свой уникальный
смысл, который необходимо честно принять, постичь
и исполнить. Поэтому искусственное вытеснение,
«вычеркивание» старости из жизни ничуть не лучше,
чем лишение детства за счет раннего взросления.
Впрочем, некоторые дети так и не становятся
взрослыми, даже дожив до собственных внуков.
Также и стремление стареющего человека изо всех
сил «молодиться» имеет лишь одно объяснение — неумение стареть, а значит, неумение жить, принимать
от жизни ее наиважнейшие «послания». Глуп и смешон престарелый, пытающийся «состязаться с молодыми»
(см. Сир. 42, 8) — начиная с Библии, в мировой
культуре не раз подвергались осмеянию старики-стяжатели и старики-чревоугодники, старики-сладострастники и старики-честолюбцы, одержимые жаждой
власти. Однако старость может быть как несчастьем,
так и благословением — все зависит от самого человека, от того, как он встречает последний возраст
своей земной жизни.
Как прощаться будем, молодость?
Злясь? Считая барыши?
254 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
Или — ласково помолимся
За отлет твоей души?..
*
Старость словно рентгеновский луч безошибочно
высвечивает меру жизненной состоятельности человека. Один, даже если был большим начальником или
мировой знаменитостью, с годами вызывает лишь
чувство жалости, а другой достигает прекрасной и
мудрой старости. Раньше таких называли «маститыми старцами»; именно о них сказал премудрый Соломон: Венец славы — седина, которая находится
на пути правды
(Притч. 16, 31). Такие старики не
суетятся, хотя могут заниматься важными делами.
Они серьезны, хотя любят шутить. Они творят добро,
не привлекая к этому внимания. Их глаза не блестят,
как у детей, и не «колются», как у взрослых, но становятся лучезарными при радости за других и сверкают,
когда взгляд выражает неодобрение. Такой старик
может беседовать с лилиями полевыми и с детьми, с
«сильными мира» и случайными прохожими, с друзьями и недругами с равным вниманием и равной благосклонностью.
Вот что записал в своем дневнике протоиерей
Александр Шмеман, когда ему еще не исполнилось и
60 лет: «...Мне иногда кажется, что я уже получил
от жизни все, что хотел от нее получить, узнал то,
что хотел узнать... Начало старости — и вот думается,
что это должно было бы быть временем подготовления к смерти. Но не в смысле сосредоточивания
на ней внимания, а, наоборот, в смысле очищения
сознанием, мыслью, сердцем, созерцанием — “квинтэссенции” жизни, той “тайной радости”, из-за которой душе уже ничего “не надо, когда оттуда ринутся
лучи”».
*
Горбовский Г. «Как прощаться будем, молодость?..».
Где Бог, когда творится зло?
255
Да, старость поневоле освобождает человека
из плена ненасытных идолов успеха и богатства, силы
и сексуальности, удовольствий и потребительства.
Но это вовсе не означает исключения из жизни —
наоборот, угасание телесных сил и свобода от эгоистических пристрастий позволяют человеку мудрее
взглянуть на жизнь и как никогда раньше послужить
ей. Недаром именно в старости, несмотря на присущие ей немощи, у многих пробуждается стремление
всеми силами помогать другим: детям и внукам, ученикам и соседям, и даже посторонним, не требуя
в ответ никакой благодарности. Блаженнее давать,
нежели принимать
(Деян. 20, 35) — живым свидетель-
ством этой библейской истины служит мудрая старость.
Меркнет зрение — сила моя,
Два незримых алмазных копья;
Глохнет слух, полный давнего грома
И дыхания отчего дома;
Жестких мышц ослабели узлы,
Как на пашне седые волы;
И уже не светятся ночами
Два крыла за моими плечами...
Я свеча, я сгорел на пиру.
Соберите мой воск поутру,
И подскажет вам эта страница,
Как вам плакать, и чем вам гордиться,
Как веселья последнюю треть
Раздарить и легко умереть,
И под сенью случайного крова
Загореться посмертно, как слово
*
.
*
Тарковский А. «Меркнет зрение — сила моя…».
А.В. Черняев
256 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
Болезнь
Болезнь всегда приходит, когда ее не ждут, и одним ударом вырывает человека из привычной жизненной колеи. Александр Солженицын в повести «Раковый корпус» так описал эту ситуацию: «В этот
первый же вечер в палате Павлу Николаевичу стало
жутко. Твердый комок опухоли — неожиданной, ненужной, бессмысленной... притащил его сюда, как
крючок тащит рыбу, и бросил на эту железную
койку... Захлопнулась вся прежняя жизнь, а здесь
выперла такая мерзкая, что от нее еще жутче стало,
чем от самой опухоли. В несколько часов Русанов как
потерял все положение свое, заслуги, планы на будущее — и стал семью десятками килограммов теплого
белого тела, не знающего своего завтра».
В разных культурах древности болезнь осмыслялась по-разному. У африканцев, индейцев или чукчей
болезнь считалась знаком свыше, а заболевший человек окружался суеверным почтением соплеменников
как избранник, «одержимый богами» и стоящий на
пороге иного мира. Напротив, в Индии, Китае, на
Ближнем Востоке болезнь понималась как кара, наказание за прегрешения, поэтому кое-где больного
могли даже побить палками — из самых лучших побуждений, чтобы помочь ему искупить вину и, если
суждено, быстрее поправиться.
Однако, несмотря на такие различия, всеми народами болезнь единодушно воспринималась как событие таинственное, религиозное. По этой причине
миссия исцеления и попечения о больных отводилась
посвященным — служителям религии. Само понятие
«исцеление» означает не просто устранение телесного
недуга, но восстановление нарушенной цельности
духа, души и тела в человеке, следствием чего и бывает болезнь. Неслучайно каноны древней медицины
Где Бог, когда творится зло?
257
подразумевали нераздельность физического и психического начал в человеке. Состояние каждого телесного органа трактовалось в тесной связи с соответствующими страстями души: например, болезни
печени связывались с гневливостью, сердца — со
страхом и малодушием, желудка — с тоской и унынием.
В библейских повествованиях немало рассказов о
чудесных исцелениях, которые совершаются Божиими избранниками. Но это уже не рядовая помощь
больным в их страданиях, а явления силы Господней.
Болезнь есть символ опасного состояния, свойственного грешному человеку. Получая сверхъестественное исцеление от неподвластного простым врачам
недуга, человек призывается к новой жизни — и
потому Иисус Христос говорит исцеленному: вот,
ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось
с тобою чего хуже
(Ин. 5, 14).
Христианское отношение к болезням парадоксально, как, впрочем, и все христианство. Возьмем
свидетельство из «Отечника» — книги о жизни древних монахов-подвижников: «Один старец часто болел. Случилось ему в течение одного года не болеть;
старец очень скорбел об этом и плакал, говоря: оставил меня Господь мой и не посетил меня». Такое понимание болезней как душеспасительных божественных прикосновений может показаться безнадежно
устаревшим в век всеобщей диспансеризации, ультразвуковой диагностики и лазерной хирургии...
Однако именно с этой древней мудростью неожиданно перекликается современная философия. Французский мыслитель Эмиль Сиоран, которого никак
нельзя заподозрить в клерикальности, пишет: «Если
человек смог покинуть общество животных, то, конечно, только потому, что он был более предрасположен и более восприимчив к болезням, чем они. И если
258 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
ему удается удерживаться в своем нынешнем состоянии, то именно потому, что болезни не перестают ему
в этом помогать... Болезнь убирает все внешнее и
рассеивает его лишь для того, чтобы открыть для нас
предельную реальность, а порой и невидимое».
Этот вывод позволяет по-новому взглянуть на биографии великих личностей. Многие из них немалую
часть жизни провели под бременем тяжелых хронических болезней. От мигрени, которую часто называют «болезнью великих людей», страдали Юлий Цезарь и Мария Тюдор, Блез Паскаль и Альфред Нобель.
Душевным расстройствам были подвержены Джонатан Свифт, Генрих Гейне, Феликс Мендельсон, Константин Батюшков, Винсент Ван Гог. Приступами
эпилепсии страдали Александр Македонский и апостол Павел, Петр I и Наполеон, Байрон и Достоевский.
Величайшие произведения Бетховена созданы уже
после того, как композитор потерял слух.
В 1623 г. английский поэт Джон Донн написал
книгу, которая называется «Обращения к Господу в
час нужды и бедствий». Она состоит из размышлений
и молитв на одре смертельной болезни, и ее невозможно читать без содрогания. Это уникальное свидетельство душевных переживаний человека на грани
жизни и смерти. По убеждению Донна, высшее значение болезни состоит в том, что в этом состоянии
человек может неожиданно столкнуться с Богом, как
некогда библейский Иаков: «Оставленный друзьями и
врачами, человек предстоит Богу — тогда Бог может
подступиться и бороться с этим Иаковом, с этим сознанием, распахнутым навстречу Богу, — бороться,
чтобы вывихнуть это сознание и через то открыться
человеку, который иначе не решается взглянуть на
Бога лицом к лицу и видит Его лишь в отражениях».
Ныне прозрения великого поэта звучат «гласом
вопиющего в пустыне»: теперь ведь не принято ис-
Где Бог, когда творится зло?
259
кать в болезнях — как и во всем остальном — некоего
высшего смысла. Метафизика не в моде, уважение —
только осязаемым фактам. Один из таких «медицинских фактов» состоит в том, что люди продолжают
болеть, причем гораздо чаще, чем в старые времена.
Если раньше в случае серьезной болезни человек задумывался о вечном и звал священника, то теперь
сами врачи превратились в жрецов нового культа телесного здоровья, ставшего для миллионов главным
смыслом существования. Но от темпов медицинского
прогресса не отстают и сами болезни, которые, словно
головы мифического дракона, после каждого удара
восстают с новой силой, зловещие и неизлечимые.
Быть может, это повод задуматься: человек ли должен рабски служить своему телу или все-таки тело
человеку? Может, тогда и болезней станет меньше?..
А.В. Черняев
Страх человеческий
Устало опустившись в свое кабинетное кресло, он
мог теперь расслабиться. Дело сделано. Как бы то ни
было, назад пути нет. Ощущение эйфории улетучилось, хотя, казалось бы, сейчас оно должно было достичь предела. Нет, никакой даже самый изощренный юрист носа не подточит. Все легально. Радости
только мало от этой вереницы нулей, которые появились сегодня на счете, а значит, и в кармане. «Усталость, это просто усталость. И стресс от обрушившегося счастья! Надо отдохнуть, отоспаться. Завтра я
увижу другое небо другими глазами!»
Но небо осталось таким же хмурым и завтра, и
последующие дни. И даже его ослепительная синева
казалась мутной и раздражала. «Что, давняя знакомая
пожаловала, депрессия? Да, тебя, милая, в дверь
260 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
гони — так ты в окно, и снова дома! Ну да, еще и про
эту дуру болтливую вспомним, давай, давай, жми, ну
конечно же, ты мне еще все мои подвиги припомни!
Нет, милая, мы люди ученые, нас так просто теперь
не возьмешь! Самого дорогого психолога теперь наймем, понятно? Быстрехонько с тобой разберется, за
зеленые-то! Ишь ты, совесть взыграла! Где же ты
была, голубка, когда вопрос решался? Молчала! Да
по сравнению с тем, как другие людей кидают, это
просто смешно! Слышишь? СМЕШНО!!! Они же не
люди, эти гастарбайтеры, это же рабочий скот! Пусть
спасибо скажут, что живыми уехали! Найдут? Да кто
же им поверит? Все совершенно легально! Кому —
мне? Бояться, что убьют? Послушай, перестань. Это
уже точно какая-то мания начинается. Из рогатки все
равно не застрелят, а на большее у них ни ума, ни
денег не хватит. Господи, да что же это такое? Что за
бред лезет мне в голову? Нет чтобы теперь жизнью
наслаждаться — его плющит. Кстати, а с чего это
сегодня прораб таким учтивым сделался, словно в
театре представление давал? Может, задумал что?
Разве я его обидел? Свое он получил сполна; а... если
ему мало? Да откуда может он знать, сколько я через
его руки денег прокачал? Так. Спокойно. А может,
просто показалось? Нет, что-то я какой-то дерганный
стал, пора в отпуск ехать».
Можно и в отпуск съездить, или в казино сходить,
или, в конце концов, банально напиться — но утром
будет одно и то же: страх. Даже не то, чтобы за свою
жизнь, которая почему-то резко возросла в цене, или
за жизнь своих близких, которые никогда не были
особо-то дороги, и даже не страх за дальнейший успех в делах. Просто страх. На пустом месте.
«Может, я просто слабак? Ведь так все живут, и
ничего! Только меня плющит. Хотя как сказать, как
сказать... Вон, Семеныч вчера весь черный пришел —
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]