Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Простые ответы на вечные вопросы

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
Мужчину и женщину сотворил Бог
381
и послушной своему мужу матерью. И то, что в чело­вечестве с тех пор пол главным образом сконцентри­ровался вокруг деторождения, для отцов Церкви было скорее трагедией, нежели источником человеческого счастья. Грехопадение перевернуло все с ног на го­лову. Отныне то, что раньше было естественным завершением привязанности супругов друг к другу, теперь стало властным диктатором едва ли не на всех направлениях жизни. Слепая и безликая похоть объявила себя любовью, а настоящая любовь оказа­лась запертой ключом эгоистического пользования физиологическими особенностями одного организма другим.
А что в итоге? Современный французский фило­соф Жан Бодрийяр, много размышлявший над пло­дами половой вседозволенности ХХ века, пришел к неутешительному выводу. Энергия пола оказалась растраченной попусту, и вместо того, чтобы стать настоящими мужчинами и женщинами, мы все более становимся транссексуалами, «полыми», или, точнее, бесполыми людьми, для которых пол стал не более чем физиологической функцией, уже безразлично, куда и к кому обращенной.
Но причем здесь религия, спросите вы? Вся беда в том, что человек, ставший бесполым, то есть безраз­личным, утратившим свое предназначение, оказыва­ется религиозно бесплодным и пустым. Бесполый стал бесполезным. Он словно оборвал ту струну, на которой только и может быть сыграна его уникальная ария во вселенской симфонии. Как демоническая сила, порвав с Богом, уже не может творить, но спо­собна лишь карикатурно подражать и извращать, так и утративший или извративший половую идентич­ность человек становится религиозно-пустынным, замкнувшимся в своей бесполой затхлости. И не­спроста В.В. Розанов заметил, что «связь пола с Богом
382 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
большая, чем связь ума с Богом, даже чем связь со­вести с Богом»!
Но разве те, кто оставляют мир, принимая мона­шеские обеты, не обрекают себя на бесполое бытие? Как это ни парадоксально, но в монашестве пол не упраздняется; напротив, он обретает свое первоздан­ное звучание и место, будучи очищен от диктата по­хоти падшей человеческой природы. Да, это дается многими трудами и потами, и далеко не всякому сле­дует вставать на этот путь. Но посмотрите на благо­родно-строгие лики святых мужей и жен, сияющие чистотой и любовью. Почитайте их жизнеописа­ния — и вы увидите, что и сегодня быть мужчиной — значит всей жизнью нести ответ перед Богом за тех, кто рядом с тобой. Быть женщиной — значит сделать свое сердце бездонным для тех, кто ждет твоей за­боты и внимания. Откажи своему призванию — и душа будет не жить, а маяться. Может быть, пора найти в себе немного мужества называть вещи сво­ими именами?
Протоиерей Павел Великанов
Тело
Насколько по-разному человек ощущает свое тело! Для младенца — его тело и есть «он сам»: го­лова, руки, ноги — да и все тело — это то, чем живет ребенок, входит в неизведанный еще мир, ощупывая его, осматривая, пробуя на едва прорезав­шийся зуб.
Тело подростка — уже нечто большее: его спо­собности растут с каждым днем и кажутся почти безграничными, особенно в сравнении с взрослыми, которым и в голову не придет залезть домой через форточку или свернуться в такую композицию, из
Мужчину и женщину сотворил Бог
383
которой, казалось бы, один выход — в ближайший травмпункт.
Взрослеет тело, приходит и осознание того, что я — это не только тело; оно — мое, оно связано со мной крепко и нерасторжимо, но все-таки мое существо телом не исчерпывается. Да, оно может утомить, его надо кормить и поддерживать, но все-таки как счастлив тот, кто уже приучил тело слушаться хозяина: в его руках оно становится послушным инструментом.
Жизнь человека взрослого, зрелого во многом определяется и состоянием его тела. Но разве можно сравнить эту пору цветения и плодоношения с бедственным состоянием человеческой плоти в ста­рости, когда жизнь мало-помалу начинает вращаться вокруг проблем пищеварения, болезней суставов да повышенного давления! Да, некогда любимое, лелее­мое тело стало теперь источником скорби, своим увя­данием окрашивая мир отнюдь не в радостные тона… Где утехи плоти? Куда пропало очарование юности? Разве не миражом оказалась эта жизнь, едва промель­кнув перед потухшим взором?
О, как остро теперь звучат слова Платона: «Тело подобно могильной плите, скрывающей погребенную под ней в этой жизни душу... Душа терпит наказа­ние... а плоть служит ей оплотом, чтобы она могла уцелеть, находясь в теле, как в застенке». Но неужели действительно прав древнегреческий мудрец?
Взгляд христианства на тело разительным обра­зом отличается от всех других религий. И Слово
стало плотью, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Едино­родного от Отца
(Ин. 1, 14).
Язычество при всей кажущейся любви и угод­ливости по отношению ко всему земному на са­мом деле всегда относилось к телу с неизбежным
384 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
презрением — с каким только и можно относиться к обреченной на смерть плоти: «В этом остове, кругом обтянутом кожей, невозможно обнаружить ни малей­шего следа того, что было бы действительно чистым, как чисты, например, жемчужины. Все, что в нем можно обнаружить, принадлежит к разряду разного вида нечистот, которые вызывают сильное отвраще­ние своей зловонностью и омерзительностью: волосы, ногти, зубы, кожа; мускулы, сухожилия, кости, поч­ки; сердце, печень, кишки, желудок, экскременты, мозг; желчь, пищеварительные соки, гной, кровь, сало, жир, слезы, пот, слюна, сопли, моча. Зритель­ный образ должен уйти и остаться лишь чувство от­вращения». Это всего лишь пример одной из рекомен­дованных тем для медитаций в буддизме. И такое презрение вполне понятно. Ведь когда тело — лишь случайная оболочка, которая при следующем витке перевоплощения сменится иной, то лучшее отноше­ние к телу — презрение.
Но разве не то же самое встречается среди христианских подвижников, которые истощали тело строгим постом, тяжелым трудом и другими, подчас немыслимыми, аскетическими подвигами? Конечно, нет. «Томлю томящего мя» — таков ответ преподоб­ного Серафима Саровского о смысле аскезы.
«Ибо что есть человек, если не состоящее из души и тела разумное живое существо? — вопрошает свя­той Иустин Философ. — Итак, душа сама по себе яв­ляется ли человеком? Нет... А тело разве можно на­звать человеком? Нет... Только существо, состоящее из соединения обоих, называется человеком». Для христианина душа «обручена» телу и неразлучна с ним; более того — именно в этом, единственном теле и должно совершиться спасение и освящение всего человека. Крупнейший русский философ ХХ века А.Ф. Лосев однажды заметил: «Религии нет без тела,
Мужчину и женщину сотворил Бог
385
ибо тело есть известное состояние души, как душа есть известное состояние духа; и судьба духа есть судьба души, а судьба души есть судьба тела… Если нет общения с Абсолютом в теле, то нет вообще ника­кого существенного общения с ним». Отсюда и проис­текает принципиально иное отношение христианства к телу: оно не «мешок с костями и прочей нечистотой» или же «тюрьма для души»: тело — это единственный инструмент, которым душа творит свою жизнь, ста­новясь либо лучше и чище, либо омрачаясь.
Но христианство обращает внимание еще на одну важную деталь. С машиной нашего тела, на которой мы должны прибыть к вечной жизни, не все в по­рядке. С момента грехопадения тело стало стремиться тиранически подчинить своим животным потребнос­тям и душевные, и духовные устремления человека. Словно самолет со сбитой системой ориентации, человеческая плоть оказалась захвачена грехом и неспособна к исполнению своего предназначения. Катастрофа неминуема. Но во Христе, Который воспринял всю полноту человеческой природы — кроме греха, — произошло качественное изменение человеческой природы, или, образно выражаясь, не только «восстановление изначальных координат», но и прокладывание самого кратчайшего маршрута ко спасению. В Теле Христа — Его Церкви — всякий верующий, погружаясь в смерть и воскресение Христовы в Крещении и питаясь Его Божественным Телом и Кровью в Евхаристии, обретает освящение тела еще во дни своего земного бытия. Именно эта очевидность и дает право христианам благо­дарить, а не хулить Бога за тот удивительный дар жизни в теле, который Он дал; благодарить за ту красоту, силу и премудрость, которую видит христи­анская вера во всем творении — и в человеческом теле также.
386 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
Радостно люблю я тварное, святой любовью, в Боге. По любви — восходит тварное наверх, как по светлой дороге. Темноту, слепоту — любовию вкруг тварного я разрушу. Тварному дает любовь моя бессмертную душу
*
.
Протоиерей Павел Великанов
Семья
В Советском Союзе каждый, кто учился в инсти­туте, обязан был штудировать книгу Фридриха Энгельса «Происхождение семьи, частной собствен­ности и государства». Там написано, что семья — яв­ление чисто историческое, «хозяйственная ячейка классового общества», которой не было при перво­бытном коммунизме и не будет после победы комму­низма «научного», когда все опять станет общим... Строительство светлого коммунистического буду­щего давно отменено, а труды классиков марксизма сосланы пылиться на самых дальних библиотечных полках. Однако это «отдельно взятое» предсказание Энгельса медленно, но верно сбывается: семья как социальный институт действительно идет к своему исчезновению.
И проблема не столько в «прогрессе половых отношений», а в том самом пресловутом экономи­ческом материализме, в диктатуре однобокого мате­риалистического подхода к жизни, для которого и семья, и любые святыни — лишь разменная монета. Однако материализм — неважно, в каком обличии:
*
Гиппиус З. Черненькому Н.Г.
Мужчину и женщину сотворил Бог
387
коммунистическом или капиталистическом, — не просто огрубляет наше понимание жизни, он засло­няет от нас самые важные и глубокие ее стороны. Уже современник Энгельса, но в отличие от него на­стоящий ученый, историк и археолог Фюстель де Ку­ланж, сделал открытие, что подлинные истоки семьи, а значит, и государственности, и всей человеческой культуры — не в экономике, а в религии: «То, что соединяет членов древней семьи, есть нечто более могущественное, чем рождение, чем физическая сила, чем выгода, это — религия очага и предков. Не­поколебимый очаг и постоянное место погребения — вот те начала, в силу которых семья стала собствен­ницей земли... Религия была основным началом древней семьи. Она делает семью одним телом и в этой жизни, и в будущей, загробной».
Когда Пушкин воспевал «любовь к родному пепе­лищу, любовь к отеческим гробам», под «пепелищем» он имел в виду не остатки от пожара, а драгоценную вековую золу домашнего очага, в благоговении перед которым, как и перед памятью предков, поэт видел условие «самостоянья человека, залог величия его». И тут не просто поэтические образы... Конечно, ре­лигия семьи, восходящая еще к первобытным, доис­торическим временам, — не что иное, как язычество, однако это еще не значит, что она должна быть отбро­шена и забыта, как некое суеверие. Многое из древ­него языческого наследия является выражением подлинных религиозных переживаний человека. Не­обходимость глубоко религиозного отношения к се­мье, к своим родным, к отчему дому и к памяти пред­ков оправдана и подтверждена христианством. Церковь благословляет семью не только особым Та­инством Брака, но и освящением каждого значитель­ного события в жизни семьи — от основания нового дома до погребения усопших сородичей.
388 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
Необыкновенную чуткость к постижению ду­ховно-религиозных тайн семейной жизни проявила русская литература и философия, интуитивно преду­гадавшая научные открытия мировой психологии и религиоведения в этой области. Как писал Василий Розанов: «Семья — это “Аз есмь” каждого из нас; “святая земля”, на которой издревле стоят человечес­кие ноги; целый клубок таинственностей; узел, от­куда и начинаются нити, связующие нас... т.е. начало религии, религиозных сплетений человека с миром».
Выросшие в благодатной атмосфере духовно спло­ченных семейных «гнезд», русские мыслители особо выделяли воспитательное, формирующее личность значение духовных традиций семейной культуры. В своих воспоминаниях детства князь Евгений Тру­бецкой рассказывает, как влияли родители на воспри­имчивые детские души, умея на всю жизнь запечат­леть в них сознание нравственной невозможности обижать слабых или неотступное сознание всевидя­щего Ока Божия: «...Не помню, что сказала на это мама. Помню только, что с этой минуты с какой-то необычайной силой гипноза мне врезалось в душу религиозное ощущение какого-то ясного и светлого Ока, пронизывающего тьму, проникающего в душу и в самые глубины мирские, и никуда от этого взгляда не укроешься».
Напоминая известный афоризм, что «мир управ­ляется из детской», Иван Ильин рассматривал семью как «остров духовной жизни» и «живую лабораторию человеческих судеб»: «Здесь открываются в душе ребенка главные источники его будущего счастья и несчастья... Семья, внутренне спаянная любовью и счастьем, есть школа душевного здоровья, уравнове­шенного характера, творческой предприимчивости... Семья, растрачивающая свои силы на судороги взаимного отвращения, ненависти, подозрения и
Мужчину и женщину сотворил Бог
389
“семейных сцен”, есть настоящий рассадник боль­ных характеров, психопатических тяготений, неврас­тенической вялости и жизненного “неудачничества”. Причем, по мнению философа, этот закон един и для каждого человека, и для целых народов, ибо истори­ческая гибель народа всегда начинается с духовного и нравственного разложения семьи.
Семья — не просто одна из возможных форм лич­ной жизни человека, это вечная колыбель всякой человечности. Очень трудно стать человеком без нравственного опыта семьи. «В чем духовный смысл жизни в семье? — писал митрополит Сергий Праж­ский. — В несемейной жизни человек живет лицевой своей стороной, не внутренней. В семейной жизни каждый день надо реагировать на то, что в семье со­вершается, и это заставляет человека как бы обна­жаться. Семья — это среда, заставляющая не прятать чувства внутри. И хорошее, и плохое выходит на­ружу. Это дает нам ежедневное развитие нравст­венного чувства».
Священным местом, «куда не смеют ступить даже ангелы», назвал семью английский писатель Эдвард Форстер. Увы, но воспетая всей мировой культурой великая святыня семьи безжалостно оплевывается и растаптывается «современной жизнью». И происходит это вовсе не «само собой», а общими усилиями новояв­ленных «инженеров душ человеческих»: звезд шоу­бизнеса, журналистов, психологов. Тех, кто по своему безумию и корысти порочит семью, бессовестно про­пагандирует разврат, пишет книжки с провокационными названиями типа «Семья и как в ней уцелеть»...
Не лучше ли задуматься, как уцелеть вне семьи — этой последней духовной крепости, за преде­лами которой человек превращается в беззащитного эгоиста-одиночку?
А.В. Черняев
390 ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ НА ВЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ
Дом
Созидание своего дома — один из главнейших ори­ентиров человека в выборе судьбы, в исполнении са­мого смысла жизни. Философ Василий Розанов при­знавался, что до того, как попал в дом своей будущей супруги, «вообще не видел в жизни гармонии, благо­образия, доброты. Мир для меня был не Космос, а безобразие и, в отчаянные минуты, просто Дыра. Мне совершенно было не понятно, зачем живут все и зачем я живу, что такое и зачем вообще жизнь? — такая проклятая, тупая и никому не нужная». Осозна­ние религиозной глубины домашнего бытия вдохно­вило Розанова на создание целой «философии дома», согласно которой, здесь все исполнено таинственного смысла: сама домашняя утварь, дым очага, запахи еды. Здесь мелочи незаметно складываются в значи­тельность, повседневность — в праздник, будни — в поэзию...
Впрочем, тут русский мыслитель не придумал ни­чего нового, а лишь напомнил давно забытое старое. История мировой культуры хранит свидетельства того, что с незапамятных времен жилище человека наделялось глубочайшим духовным значением, окру­жалось благоговейными ритуалами. Дом — это часть мира, ставшая для человека своею; вселенная, кото­рую человек создает вокруг себя, подражая божест­венному миротворению. Всякое строительство, вся­кое возведение жилья означает начало новой жизни. А всякое начало служит повторением первого начала, когда возникла вселенная. Поэтому в ритуалах освя­щения дома разные религии единодушно вспоминают сотворение мира, претворение Хаоса в Космос.
Построить дом — значит не только сложить его стены, но и основать очаг, родить потомков, передать им веру и пример добродетельной жизни. Такое дело
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]