Поэзия и правда. Из моей жизни

Дрездена, первоначальная умеренность короля, его медленные, но верные успехи, победа при Ловозице, пленение саксонцев— все это были триумфы для на­шей партии. Все, что можно было привести впользу противной стороны, отрицалось или преуменьша­лось; итак как члены семьи, державшиеся противопо­ложных взглядов, поступали так же, то обе стороны не могли встречаться на улице, чтобы не вступать,

Обдумывая теперь все это точнее, я усматриваю здесь зародыш того неуважения и даже презрения кпублике, которое было мне свойственно долгое вре­мя моей жизни икоторое лишь позднее было уравно­вешено пониманием и образованием. Как бы то ни было, уже тогда сознание партийной несправедливо­сти было для мальчика очень неприятно идаже вред­но, потому что он стал привыкать удаляться от люби­мых иуважаемых лиц. Постоянно следовавшие друг за другом военные подвиги исобытия не давали пар­тиям ни отдыху, ни сроку; мы находили раздражаю­щее удовольствие в том, чтобы постоянно освежать и возобновлять воображаемые бедствия и произ­вольные ссоры; итаким образом мы продолжали му­чить друг друга, пока через несколько лет французы не заняли Франкфурта ине внесли внаши дома дей­ствительные неудобства.

знаете, из башмаков хорошей кожи сбольшими сере­бряными пряжками, из тонких бумажных чулок, пан­талон из атласной материи икамзола из зеленого сук­на сзолотыми пуговицами. Жилет кнему, из золотой парчи, был выкроен из свадебного жилета моего от­ца. Ябыл завит инапудрен, илоконы торчали на мо­ей голове как крылышки. Однако я никак не мог справиться со своим одеванием, постоянно путая от­дельные части костюма; притом первое, что я наде­вал, сейчас же сваливалось сменя, как только япри­нимался за второе. Я был очень смущен всем этим; вдруг вошел красивый молодой человек иочень при­ветливо поклонился мне.

обеда я хотел посетить некоторых друзей, отчасти для того, чтобы показаться им всвоем новом платье со шляпою под мышкой и со шпагой сбоку, отчасти потому, что ябыл должен им визит. Яне застал нико­го дома, итак как мне сказали, что они разошлись по садам, то я решился последовать за ними и весело провести вечер. Мой путь лежал через Цвингер, и я проходил через местность, которая справедливо на­зывается «дурной оградой», потому что там никогда не бывает вполне безопасно. Яшел медленно идумал освоих трех богинях, аособенно омаленькой нимфе, и по временам поднимал пальцы вверх, в надежде, что она будет так мила, что снова станет балансиро­вать на них. Продолжая подвигаться вперед сэтими мыслями, яувидел слева, встене, дверцу, которой, как мне помнилось, япрежде не видал. Она казалась ни­зенькою, но арка под нею могла бы пропустить даже очень высокого человека. Арка ибоковые стены были очень красиво отделаны лепною работою искульпту­рой, но особенно привлекла ксебе мое внимание са­ма дверь. Она была сделана из старого побуревшего дерева иобита широкими, то выдающимися, то углу­бленными полосами из бронзы в виде ветвей с ли­стьями, среди которых сидели птицы, сделанные так натурально, что яне мог на них надивиться. Что было для меня всего замечательнее,— нигде не видно было ни замочной скважины, ни ручки, ни дверного мо­лотка, ия подумал, что дверь эта открывается только изнутри. Яне ошибся, потому что, когда яподошел поближе, чтобы ощупать украшения, она отворилась,