Поэзия и правда. Из моей жизни

поместительного иприветливого учреждения. Лавки так называемого Фаррэйзена (Pfarreisen) были для нас, детей, особенно замечательны, имы снесли туда немало грошей, чтобы приобрести себе раскрашен­ные печатные листы с золочеными изображениями зверей. Но лишь изредка можно было протолкаться сквозь тесную, битком набитую, нечистоплотную ры­ночную площадь. Так, я припоминаю, что я всегда с ужасом убегал от соседних тесных и отвратитель­ных мясных лавок. Зато Рёмерберг был приятным ме­стом для прогулок. Дорога кновому городу через но­вую торговую часть была всегда весела иинтересна; досадно было только, что около Либфрауен-кирхе не было улицы, ведущей прямо кЦейлю, инам постоян­но приходилось делать крюк через Газенгассе или Ка­теринские ворота. Но что более всего привлекало к себе внимание ребенка — это были многочислен­ные маленькие городки вгороде, крепостцы вкрепо­сти, окруженные стенами монастырские участки иоставшиеся еще от прежних веков сооружения, по­хожие на замки, как Нюрнбергский двор, Компо­стель, Браунфельс (родовой замок Штальбургов) имногие замки, приспособленные впозднейшие вре­мена для квартир ипромышленных помещений. Вто время во Франкфурте не было ничего примечательно­го вархитектурном отношении; все свидетельствова­ло о давно минувшем времени, очень беспокойном для города идля всей страны. Ворота ибашни, затем опять ворота, башни, стены, мосты, валы, рвы, кото­рыми был обнесен новый город,— все это еще очень

была ратуша, так называемый Рёмер

. Мы очень охотно блуждали всводчатых залах ее нижнего этажа. Мы добились доступа вбольшую, очень простую залу заседаний совета. Стены ее были до некоторой высо­ты покрыты панелями, ана остальном пространстве были белы, как исводы, инигде не было никакой жи­вописи и вообще никаких изображений. Только на средней стене вверху можно было прочесть короткую надпись:

атакже ио том, что он не заставил Франкфурт попла­титься за приверженность кего благородному сопер-

. Мы слышали по­хвалы Максимилиану, как другу человечества ибюр­геров, атакже пророчество, что он будет последним императором из немецкого дома; последнее, ксожа­лению, оправдалось, потому что после его смерти вы­бор колебался только между испанским королем Кар­лом Пятым и королем французов — Франциском Первым. Ктому же стревогою прибавляли, что ите­перь ходит подобное предсказание или, вернее, пред­знаменование, ибо очевидно, что на стене остается место только для портрета одного императора,— об­стоятельство, хотя, по-видимому, ислучайное, но бес­покоившее умы патриотов.