Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Поэзия и правда. Из моей жизни
.pdf
Книга вторая
ных особ, окоторой уроженец Франкфурта едва может составить себе представление.
Здесь яхочу упомянуть лишь имя одного превос-
60
ходного человека— доктора Орта
, так как яне намерен воздвигать здесь памятник достойным франкфуртцам, аупоминаю их лишь настолько, насколько
их слава или личность имели на меня некоторое влияние вмои молодые годы. Доктор Орт был богатый
человек и принадлежал также к числу тех, которые
никогда не принимали участия в городском правлении, хотя по своим знаниям иуму имели бы право на
это. Немецкие ив особенности франкфуртские древности обязаны ему весьма многим; он издал «Примечания» ктак называемой «франкфуртской реформации», сочинение, вкотором собраны статуты имперского города. В свои молодые годы я прилежно
изучал исторические главы этого труда.
Фон Оксенштейн, старший из тех трех братьев,
которых яупоминал выше как наших соседей, втечение своей жизни, при своей замкнутости, не проявил
себя ничем замечательным; тем замечательнее была
его смерть, так как он оставил распоряжение, чтобы
его снесли вмогилу ремесленники рано утром, вполной тишине, без всяких провожатых ипохоронного
кортежа. Это было исполнено ипроизвело вгороде,
привыкшем к пышным похоронным процессиям,
большое впечатление. Все те, кто при подобных случаях получает обычный заработок, поднялись против
этого новшества. Но почтенный патриций нашел себе последователей во всех сословиях, и хотя такие
111

Иоганн Вольфганг фон Гёте. Поэзия и правда
случаи называли внасмешку «Оксенлейхами» (бычьими похоронами), но мало-помалу они одержали
верх ко благу многих малосостоятельных семейств,
и пышные похороны стали совершаться все реже.
Япривожу это обстоятельство потому, что оно указывает на ранние симптомы той наклонности ксмирению и равноправию, которое в столь различной
форме стало проявляться сверху во второй половине
предыдущего столетия икоторое повело ктаким неожиданным следствиям.
Не было недостатка и в любителях древности.
Унас были картинные галереи, собрания гравюр, ав
особенности ревностно разыскивались и выставлялись отечественные достопримечательности. Старые постановления и мандаты имперского города,
собрания коих не было сделано, тщательно разыскивались впечатном иписьменном виде, распределялись хронологически и почтительно хранились как
сокровище отечественных прав иобычаев. Собирались также ипортреты франкфуртцев, существовавшие вбольшом числе, исоставили особый отдел галерей.
Таких людей отец мой, по-видимому, вообще взял
себе за образец. Он обладал всеми качествами, приличествующими хорошему ипочтенному гражданину. Построив свой дом, он привел все части своего
имущества впорядок. Превосходное собрание ландкарт, входивших в состав географических листов
Шенка идругих, считавшихся тогда наилучшими, вышеупомянутые постановления имандаты, портреты,
112

Книга вторая
шкаф со старинным оружием, шкаф сзамечательною
венецианскою стеклянною посудою, кубки ибокалы,
естественно-исторические предметы, работы из слоновой кости, бронза и сотни разных других вещей
были отобраны ивыставлены, ия не упускал случая
при аукционах каждый раз испрашивать поручения
для умножения этих коллекций.
Я должен упомянуть еще об одном замечательном
семействе, окотором всамой ранней своей молодости слышал много странного ис некоторыми из членов которого пережил много удивительного: это была семья Зенкенбергов. Отец, окотором язнал очень
мало, был человек состоятельный. Унего было трое
сыновей, которых уже вих молодые годы почти все
называли чудаками. Взамкнутом городе, где никто не
должен особенно выдаваться ни вдурном, ни вхорошем смысле, такие вещи не особенно одобряются.
Насмешливые прозвища и странные, долго удерживающиеся впамяти сказки большею частью являются
плодом таких странностей. Отец жил на углу Заячьей
улицы (Хазенгассе), которая получила свое название
от домового знака, изображающего одного, если не
трех зайцев. Поэтому трех братьев Зенкенбергов называли просто тремя зайцами, прозвище, от которого они долгое время не могли избавиться. Однако,
как нередко крупные преимущества обнаруживаются
вюности разными причудами инелепостями, так случилось и в данном случае. Старший из них впоследствии сделался прославленным имперским гофратом
фон Зенкенбергом. Второй был принят вмагистрат
113

Иоганн Вольфганг фон Гёте. Поэзия и правда
иобнаружил прекрасные таланты, которыми он впоследствии крючкотворским идаже гнусным образом
злоупотребил ко вреду если не своего родного города, то, по крайней мере, своих коллег. Третий брат,
врач иочень порядочный человек, который, однако,
практиковал мало, и то только в знатных домах, до
глубокой старости сохранил несколько причудливую
внешность. Он всегда был очень изящно одет ипоказывался на улицу не иначе, как в башмаках, чулках
исильно напудренном парике слоконами, со шляпою
под мышкой. Он ходил быстро, но со странными колебаниями, переходя постоянно с одной стороны
улицы на другую, так что всегда двигался зигзагом.
Насмешники говорили, что этою странною походкою он старается избежать душ умерших, которые по
прямой линии стали бы его преследовать, и что он
подражает тем, которые боятся крокодила. Но все
эти шутки иразные пересуды вконце концов превратились впочтение перед ним, когда он отдал свой обширный дом сдвором, садом ивсеми принадлежностями на Эшенгеймеровской улице под медицинский
институт, вкотором, рядом сгоспиталем, назначенным лишь для франкфуртских граждан, были ботанический сад, анатомический театр, химическая лаборатория, обширная библиотека иквартира для директора, так что любая академия не постыдилась бы
61
подобного учреждения
.
Другой превосходный человек, который имел на
меня большое влияние не столько своею личностью,
сколько своими действиями вокруге исвоими сочи-
114

Книга вторая
нениями, был Карл Фридрих фон Мозер62, имя которого часто произносилось внаших местах по причине его деятельности. Унего также был основательный
нравственный характер, который даже заставил его
примкнуть ктак называемым «благочестивым», потому что слабости человеческой природы доставляли
ему много забот. Как фон Лэн хотел облагородить
жизнь при дворе, так Мозер стремился сделать деловую жизнь более добросовестною. Большое число
мелких немецких дворов представляло множество
господ ислуг, из коих первые требовали безусловного
повиновения, а другие большею частью хотели действовать ислужить лишь согласно своим убеждениям.
Возникали вечные конфликты, быстрые перемены
и взрывы, так как следствия чересчур прямолинейных поступков вмалом обнаруживаются ивредят гораздо скорее, чем в большом. Многие дома были
вдолгах, инад ними были назначены императорские
долговые комиссии; другие двигались медленнее или
быстрее по тому же пути, потому что слуги или бессовестно извлекали выгоды, или добросовестно делали себя неприятными иненавистными. Мозер пожелал действовать как государственный иделовой человек, издесь его наследственный талант, выработ анный
до степени ремесла, доставил ему решительные результаты; но он желал также действовать как человек
игражданин, по возможности меньше жертвуя своим
нравственным достоинством. Его сочинения «Господин и слуга», «Даниил во рву львином», «Реликвии» отлично изображают положение, вкотором он
115

Иоганн Вольфганг фон Гёте. Поэзия и правда
часто чувствовал себя если не измученным, то сильно
стесненным. Все они указывают на нестерпимость
положения, вкотором нельзя примириться сизвестными отношениями ив то же время невозможно избавиться от них. При таком образе мыслей ичувств
ему, конечно, не раз приходилось искать другой службы, вкоторой он умел проявить свое большое искусство. Я вспоминаю его как приятного, подвижного
ипритом деликатного человека.
Уже итогда имя Клопштока, хотя ииздали, сильно
влияло на нас. Сначала мы удивлялись, как такой превосходный человек мог носить столь странное имя;
но скоро мы привыкли к этому и более не думали
о значении этих слогов. В библиотеке моего отца
янаходил до сих пор только прежних поэтов, вособенности тех, которые постепенно появлялись ипрославлялись вего время. Все они писали рифмованными стихами, имой отец считал рифму непременным
условием для поэтических произведений. Каниц, Га-
63
гедорн, Дроллингер, Геллерт, Крейц, Галлер
стояли
рядом впрекрасных кожаных переплетах. Кним присоединились «Телемак» Нейкирха, «Освобожденный Иерусалим» Коппена и другие переводы. Все
эти томы яв детстве усердно перечитал иотчасти запомнил, вследствие чего меня часто вызывали, чтобы
занять гостей. Зато для моего отца настала досадная
эпоха, когда с появлением «Мессии» Клопштока
сделались предметом всеобщего восхищения такие
стихи, которые он даже не считал стихами
64
. Сам он
остерегался приобресть это сочинение, но наш друг
116

Книга вторая
дома, советник Шнейдер, провел его контрабандой
ивсучил матери идетям.
На этого занятого делами имало читавшего человека «Мессия» сейчас же при своем появлении произвел могущественное впечатление. Естественно выраженные ив то же время столь облагороженные чувства, приятный язык, хотя бы его считали только за
гармоничную прозу, до такой степени понравились
этому вообще сухому деловому человеку, что он считал первые десять песен (о них, собственно, только
и идет речь) за самую великолепную поучительную
книгу иежегодно втишине перечитывал их вСтрастную неделю, когда он освобождался от всех дел. Сначала он думал сообщить свои ощущения своему старому другу, но был чрезвычайно поражен, встретив
неодолимое отвращение ксочинению такого драгоценного содержания из-за внешней его формы, которая казалась ему безразличною. Как можно было
ожидать, разговор об этом предмете не раз возобновлялся, но обе стороны все больше удалялись друг от
друга, происходили резкие сцены, и уступчивый
Шнейдер согласился, наконец, молчать освоем любимом сочинении, чтобы не потерять одновременно
друга юности ихорошего супа по воскресеньям.
Приобрести прозелитов— естественное желание
каждого человека; и как был втайне вознагражден
наш друг, когда в остальных членах семейства он
встретил души, открытые навстречу его святому. Экземпляр, который нужен был ему ежегодно только на
одну неделю, был отдан нам на все остальное время.
117

Иоганн Вольфганг фон Гёте. Поэзия и правда
Мать держала его втайне, амы ссестрою завладевали
им, когда могли, чтобы в свободные часы, спрятавшись где-нибудь в уголку, выучить наизусть выдающиеся места, иособенно старались как можно скорее
запомнить самые нежные исамые сильные из них.
Сон Порции мы декламировали поочереди, адикую, отчаянную беседу между Сатаною иАдрамелехом, брошенными вМертвое море, поделили между
собою. Первая роль, как более сильная, выпала на
мою долю, адругую, более жалобную, взяла на себя
сестра. Взаимные страшные, но благозвучные проклятия сами собою текли из наших уст, имы пользовались каждым случаем приветствовать друг друга
этими адскими речами.
Был как-то субботний вечер зимою. Отец всегда
брился при огне свечера, чтобы рано утром судобством одеться вцерковь. Мы сидели на скамеечке за
печкой и довольно тихо бормотали наши обычные
проклятия, пока цирульник намыливал воду. Адрамелех должен был схватить Сатану железными руками;
сестра ссилою вцепилась вменя ипродекламировала, хотя идовольно тихо, но свозрастающею страстностью:
— «О, помоги! Умоляю, молюсь тебе, если ты хочешь,
Злое чудовище, гнусный, отверженный, черный
преступник!
О, помоги! Ястрадаю от вечной имстительной смерти!
Раньше тебя ненавидеть ямог горячо исвирепо,—
Ныне того не могу,— для меня это— страшное горе
118
65
!»

Книга вторая
До этого места все шло сносно; но затем она гром-
ко выкрикнула страшным голосом следующие слова:
«О, как ясокрушен!»
Добрейший брадобрей испугался ивылил весь тазик с мыльною водою отцу на грудь. Произошла
большая суматоха, исделано было строгое расследование, вособенности ввиду возможного несчастия,
если бы началось уже бритье. Чтобы избежать всякого подозрения вшалости, мы признались всвоих дьявольских ролях. Несчастье, причиненное гекзаметрами, было слишком очевидно, чтобы они не были снова осуждены иизгнаны.
Так-то дети инарод превращают великое ивозвышенное вигру, даже впотеху; да икак они могли бы
иначе выдерживать ивыносить это!

Книга третья
Новый год в те времена проходил в городе весьма
оживленно, вследствие всеобщего обмена личных
благопожеланий. Кто вдругое время неохотно выходил из дома, надевал свое лучшее платье, желая хоть
на минуту оказать привет ивежливость своим покровителям идрузьям. Для нас, детей, особенно приятным удовольствием было празднование этого дня
вдоме дедушки. Рано утром собирались там внучата,
чтобы слушать музыку барабанов, гобоев и кларнетов, труб ирожков, устраиваемую военными игражданскими властями и частными лицами. Запечатанные инадписанные пакеты раздавались детьми подчиненным поздравителям, и по мере того, как
подвигался день, возрастало число почтенных лиц.
Прежде всего появлялись близкие и родственники,
затем низшие городские чиновники; сами члены совета не могли не посетить своего старосту, иизвестное число их получали вечером угощение вкомнатах,
которые почти не отпирались весь год. Торты, бисквиты, марципаны— все это было весьма привлекательно для детей; кэтому присоединялось еще то, что
староста ибургомистр ежегодно получали из некоторых учреждений немного серебряной утвари, кото-
66
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
